ГЛАВА 25

ГЛАВА 25.

Дерзкий пропустил меня вперед и отрезал путь Артуру, пригрозив:

— Не наглей, дружище!

А потом подхватил меня на руки, скинул ботинки и понес в глубину квартиры, двигаясь так, будто за нами гнались демоны.

Леша ворвался в спальню, будто вихрь, и не сдержал собственнического порыва, пяткой поддел дверь и закрыл ее с размаху, отрезая от нас Ревнивого. Бросил меня на кровать так, что я отпружинила вверх и накрыл меня своим телом.

Но разве закрытая не на замок дверь сдержит моего второго мужчину? Не тут-то было!

Дверь со стуком открылась, ударившись ручкой об стену, Артур застыл на пороге, выглядя злым, растревоженным и немного растерянным.

— Дружище, это против правил! — рыкнул он, возмущенно смотря на нас.

— В любви, как на войне, все средства хороши! — сказал Дерзкий и рванул мою блузку так, что пуговицы рассыпались в стороны, словно горошинки, покатились по полу и одна, особо наглая пуговка с вызовом ударилась о ногу Ревнивого.

— Теперь я понимаю, почему говорят, что все войны из-за женщин! — Артур жадно смотрел на мою грудь в бюстгальтере, но словно не мог сдвинуться с места, когда надо мной в постели хозяйничал Леша.

Дерзкий целовал живот так, что я крутилась под ним, изгибалась, заводясь от одного горячего дыхания по коже, не то, что жгучих дорожек поцелуев. Дойдя до края юбки, он одним рывком перевернул меня на живот и открыл молнию. Потянул юбку вниз и Артур присвистнул:

— Ты теперь в чулках? — и стал расстегивать рубашку, обнажая накаченную грудь и кубики пресса.

Я снова оказалась на спине, а Леша кончиком языка дразнил пупок, медленно спустился до края кружевных трусиков и провел обжигающую линию вдоль.

Но тут Леша заметил, что я не свожу жадного взгляда со спортивной фигуры Ревнивого и резко повернул мою голову к себе:

— Смотри только на меня! — потребовал он, целуя глубоко, проникновенно с языком. Переходя на шею, потом на грудь, оголяя дерзко стоящие соски и прикусывая вершинки. — Стони только для меня!

И я застонала.

Лифчик Дерзкий кинул прямо в лицо Ревнивого, словно гоня того прочь, но тот возмущенно фыркнул в ответ, рывком стянул с себя штаны, трусы и показал мне все свое оружие в полной боевой готовности, сжал его рукой и сделал движение вверх-вниз.

Это заводило нереально!

Леша целовал бедра, поэтому не видел, что творил Артур, и тот смог неожиданно в один рывок запрыгнул на меня так, что его колени оказались по обе стороны от меня, а член — прямо перед лицом, такой огромный, что перехватывало дыхание.

И тут Ревнивый положил свою руку мне на затылок, приподнял голову, держа другой рукой член и направил мне в рот.

— Возьми его, — попросил он томно, и я открыл рот, принимая головку, а потом и еще глубже, и еще, пока не достигла своего предела. А потом сжала кольцо губ вокруг, обхватила член рукой, убирая руку Артура, и взяла его как можно глубже, двигая рукой в такт ритмичным движениям.

Ревнивый застонал, а Дерзкий выругался, вцепившись мне в бедра до боли. Ему явно не понравилось действие на опережение:

— Артур, твою мать! Что ты творишь? Мы о чем договаривались?!

— Ты сам… пошел… против… договора первым… — через стоны удовольствия сказал Артур, а я выпустила головку изо рта, очертила рельеф языком, провела вниз по всей длине и снова вверх, беря головку в рот.

— Боги! — застонал Ревнивый. — Малышка! О-о-о!

Кажется, этот стон стал для Леши последней каплей: мужчина рванул кружевные трусики вниз, снял их, и дотронулся до моего центра наслаждения.

— Черт, ты вся мокрая! Тебя реально это заводит, да?

Леша проник пальцами внутрь, и я застонала прямо с членом во рту. Дерзкий снова грязно ругнулся, устроился между моих бедер на коленях и провел головкой члена по чувствительной точке — клитору, а потом как ошпаренный отскочил в сторону, взбунтовавшись:

— Артур, твою мать! Я так не могу!

— Я тоже не мог видеть это, поэтому я здесь, где видно только ее!

И тут Артур отодвинулся назад, лег между моих ног и одним слаженным рывком вошел внутрь, выбивая из меня громкий стон удовольствия, заставляя мышцы сжиматься вокруг него.

— Сдайся, Лех! — сдавлено сказал Артур, чем, кажется, только распалил упрямство Дерзкого.

Тот скинул с себя оставшуюся одежду и рявкнул на друга:

— Отойди!

Но Артур продолжал входить в меня жадными рывками, заставляя мять руками простыни и кричать от удовольствия.

И тогда Леша наклонился ко мне и поцеловал, перекрывая рваный стон, заставляя замолчать. Его язык завоевывал, утверждал свое право, боролся со мной, а потом Дерзкий оторвался от меня, столкнулся головой с Артуром, зарычал и выскочил из спальни в чем мать родила.

— Я победил! — довольно сказал Ревнивый, и в один толчок вошел в меня на всю длину так, что я закричала во весь голос.