Глава 50

Глава 50

— Ты хочешь сойти с дистанции? — мой голос предательски дрожал, но совсем не от страха. Осадить бы его, подчинить, скомандовать так, чтобы тут же прекратил так горячо выглядеть и действовать.

А то сердечко не выдерживает же, бьется как сумасшедшее, фантазии грязные подсовывает в мозг, искушает: «Давай, Пална, не упрямься!»

Капли воды, как живое искушение, стекают по мускулистому торсу, волосы топорщатся ежиком, а сам Дерзкий будто вышел из рекламы со страницы журнала.

— А ты этого хочешь? — Леша провокационно придвинулся вплотную ко мне и прижал к кухонному столу своими бедрами, оперся руками на поверхность с двух сторон от меня и наклонился, заставляя выгибать спину.

— Я… я… Конечно! — я дышала прямо в его оголенную шею, засматриваясь на линию ключиц и кадыка. Он выглядел так сексуально, а внизу живота разгорался такой пожар, что по моему тону было сразу ясно — я бессовестно врала.

— Тогда почему смотришь на меня, будто хочешь съесть? — Леша шептал, не касаясь меня.

— Ты нарушаешь правила!

— Я даже до тебя не дотрагиваюсь, смотри, — и дунул мне в шею, сложив губы трубочкой, снизу вверх, а потом за ушко.

Ё-моёшки, какие лепешки! Что же ты делаешь, провокатор чертов?

— А за своим тазом совсем не следишь? Это ты до меня не дотрагиваешься?! — я отвернулась, смотря в окно, стараясь показаться строгой, насколько возможно. А у самой ноги становились ватными. Так и хотелось раздвинуть их, обхватить ими за талию, оседлать, и-и-и…

Пална, тормози, а то унесет!

— Я тянусь кувшину с водой, — шептал мне в шею Леша, вызывая волны мурашек по моему телу. Он безошибочно нашел мое слабое место — эрогенную зону, и бессовестно этим пользовался.

— Тебе мало воды сегодня? — у меня тоже, как назло, запершило в горле, и я прокашлялась.

— Кажется, тебе тоже мало! — Леша протянул за меня руки, и я оказалась прижата к его груди. Я чувствовала, как он двигает руками, слышала, как стучит стеклянным стаканом и журчит водой.

И не двигалась. Застыла. Хотела узнать, что же будет дальше. Он напоит меня водой с рук?

И когда стакан коснулся моих губ, я посмотрела на Лешу, и чуйка взвыла: все не так просто. SOS!

Но стакан уже перевернулся, выливая содержимое мне прямо на грудь, делая мою блузку тоже мокрой насквозь.

— Красивое белье, — Дерзкий не сводил взгляда с моей мокрой одежды, которая, словно вторая кожа, сверху прилипла к телу.

— Ты это специально! — взорвалась я, но столкнулась с голодным взглядом Леши и сглотнула возмущение. Так он еще ни разу на меня не смотрел.

— Не спорю, — он пальцами дотронулся до верхней пуговицы моей рубашки, не касаясь кожи. — Но ты бы знала, какая ты для меня желанная.

Желанная! Это какое-то волшебное слово, которое на несколько секунд залило мой мозг розовым киселем. Не животное «хочу тебя», не привычное «ты такая сексуальная», а такое теплое, сердечное «желанная».

Эти мгновения, пока я растаяла от одного лишь слова, стоили мне трех расстегнутых пуговиц.

— У нас был уговор, что трогать могу только я! — поймала руки Дерзкого на четвертой пуговице.

— Так я до тебя и не дотрагиваюсь. Помогаю снять мокрую вещь, а то еще простудишься, — Леша так жадно пялился на мои груди в белом кружеве, раздевал глазами, что мне показалось, что я на кухне, а в сауне, судя по накалившемуся воздуху вокруг.

— Я сама, — сказала и панически раскрыла глаза шире, потому что мой голос охрип от желания.

Плотоядная улыба расползлась по губам Леши, а его недвусмысленное свидетельство неуемного мужского желания уперлось мне в живот.

Он отступил на шаг и я еле скрыла расстройство. Пална, да пойми ты, наконец, что тебе надо! То отойди, то грустишь, что отошел.

Но тут Дерзкий взялся за пуговицу брюк, дернул вниз ширинку и брюки сползли к щиколоткам. Он остался в одних черных боксерах, ткань которых настолько натянулась спереди, что, казалось, вот-вот прорвет дыру.

Уверена, мой взгляд был не менее плотоядным, чем его, когда он пялился на мою грудь. Я тоже желала Лешу так, что хотелось наброситься.

Неожиданно он стянул перед трусов вниз, обнажая большой член и взял его в руку.

— Не хочешь дотронуться? — спросил Дерзкий, коварно ухмыляясь.

Мужчина видел мою однозначную реакцию на него и вдоволь ей наслаждался.

Я замотала головой, отказываясь, боясь открыть рот и выдать себя еще больше хриплым от желания голосом.

— Ну же, только возьми его в руку, я не притронусь к тебе.

— Н-нет! — я переводила взгляд с мужского естества на лицо и обратно.

Черт! Черт! Черт!

Вот что за жизнь? Это когда у тебя есть полный шкаф конфет, а у тебя диатез и ты вся в пятнышко. Знаешь, что нельзя, но все равно открываешь дверцу и пускаешь слюну.

— Давай, дотронься, ты же этого тоже хочешь! Только один раз, и я отступлю, если ты дальше не захочешь.

— Отступишь? — сглотнув вязкий ком в горле, переспросила я.

— Конечно. Я соблюдаю правила, — с видом абсолютного праведника заявил Леша. — Ну же, трусишка, давай!

— И ты отступишь? Оденешься и будешь вести себя прилично? — уточнила я.

— Клянусь!

Я протянула руку и сжала твердокаменный член, с удовольствием слыша скрежет зубом Дерзкого.

— Какой большой, — сорвалось с моих губ. — И твердый…

Леша издал страдальческий звук, низкий, гортанный, а потом прохрипел:

— Да ты издеваешься…

— Сам просил дотронуться, — я все еще держала его в руке, сжимая.

— Нравится? — сипло спросил Дерзкий.

— Да, — ну что врать, скажу как есть.

Леша посмотрел так, будто готов распластать меня тотчас где угодно: на мокром полу, на кухонном столе, на подоконнике, стоя… И спросил:

— Хочешь почувствовать его внутри себя?

Я прочистила горло, чувствуя полное помутнение от желания, и тут раздался звонок в дверь.