19 Катя

Максим уехал, даже не попрощался. Пока я разговаривала с Лерой, он уже умотал на свою базу. И вроде все как он обещал, только в выходные будет тут жить, а всю неделю я могу делать все что захочу. Но настроение испортилось в первый же вечер. Было ужасно скучно без его дурачеств и шуток. Без озорной улыбки и наглых глаз.

Чтобы разнообразить скучный вечер, решила подобрать коту приличное имя. Потому что на кличку, которую дал ему Макс, он не отзывался, и мне она не нравилась. Нечего такого красавчика непотребными словами обзывать. Перебрав пару десятков, назвала его Филькой.

Всю неделю я очень ждала встречи с Леркой, она ведь такая оторва, не проходит и дня, чтобы в ее голове не созрела очередная авантюра, зачастую опасная и на грани возможного. Из всей нашей детдомовской семьи именно Лерка была заводилой всех проделок, за которые потом получали все. Очень хотелось убедиться, что все у нее так, как она рассказывает.

Максим не сказал, когда приедет, и не звонил, поэтому готовить для него я не стала и в пятницу. И уснула на его диване под какую-то очень интересную передачу про животных.

— Детка, я, конечно, не против, но пойдем лучше на кровать, там места больше, — промурчал мне на ухо Максим, сидя на корточках около дивана, и, поймав мою руку, летящую в его наглую физиономию, посмотрев на запястье, удовлетворенно сказал: — Все на месте. Что на ужин?

— Бульон из-под яиц, — проворчала я, усаживаясь на диване.

— Звучит эротично, а на второе? — поинтересовался Макс, не давая мне встать, забаррикадировал с обеих сторон медвежьими лапами.

— А на второе тертый хрен.

— Судя по названиям, у кого-то сексуальное голодание. Могу помочь по-соседски, — положив мне лапы на бедра, заявил нахал и все-таки получил по морде.

— Я тебя предупреждала, полезешь, конец контракту?

— Ну, знаешь ли, это ты в моей постели, а не я в твоей! — возмутился Макс. — Ладно, тебе же хуже, вон злая какая!

— Я просто смотрела телик и тебя сегодня не ждала!

— Оу, сладкая моя, это очень плохо, должна ждать! И, кстати, нам придется тренировать обнимашки, а то ты завтра при родителях от меня шарахаться будешь.

— Завтра? А во сколько?

— А что, у тебя есть планы? — прищурив зелено-карие глаза, спросил Медвежаец.

— Да, нужно встретиться кое с кем.

— Никаких встреч! Это, между прочим, самый важный пункт контракта! — рассвирепел Макс, скидывая с себя олимпийку.

Он что, прямо при мне переодеваться будет? Я решила уйти на кухню, чтобы не мешать, но Макс и не думал меня выпускать из комнаты, перегородив путь.

— Хорошо, поедем выполнять важный пункт. Во сколько мы вернемся? — решила я попробовать успеть и одно, и другое.

— Поздно, Котеночек! Очень поздно! Не раньше десяти вечера!

Вот и отлично, Лера с ночевкой приезжает, значит, успею. Просто придется поздно возвращаться.

— Хорошо, брысь с дороги! — согласилась я, прорываясь на кухню за телефоном, чтобы списаться с Леркой.

Максим удовлетворенно кивнул и наконец пропустил меня к двери. Довольный, сразу уселся играть. Какой же он говнюк эгоистичный! Скорее бы закончился этот контракт. И почему это мне так радостно на душе от того, что он приехал? Наверное, одной жить скучно и непривычно, решила я и написала Лере, что приеду к ней в гостиницу поздно вечером.

Глядя в окно, на ночной двор, не слышала, как вошел Макс, но увидела его приближение в отражении стекла. Он остановился прямо за моей спиной, не прикасаясь, но так близко, что я чувствовала исходящее от него тело. И тоже смотрел на мое отражение. Затылок обсыпало мелкими иголочками, и, кажется, я перестала дышать.

— Тренируемся, — предупредил Макс, — и, осторожно протянув руки, обхватил меня за талию и прижал к себе, продолжая смотреть в глаза через отражение. Я поняла, что он пытается считать мою реакцию, и опустила глаза, потому что меня она саму шокировала. Мне нравятся его «обнимашки»!

— Пигалица, ну я как с березой обнимаюсь! Что ты остолбенела? — отрезвил меня Макс, проворчав в макушку. — Давай включай свои актерские способности!

— Иди на Фильке тренируйся! — освобождаясь от захвата, посоветовала я. — А я и без репетиций справлюсь!

— Ты коту другую кличку дала? Зачем?

— За шкафом! Отстань, Вульф — ужасная кличка, и он на нее не отзывался!

— Вообще-то это мой кот!

— Неужели? По выходным? Ну, вот тогда два дня в неделю называй как хочешь, а остальное время он Филька!

Макс похлопал длиннющими ресницами, вытаращившись на меня, и вдруг расхохотался. Причины для веселья я не нашла и сбежала в свою комнату. Но уснуть удалось далеко не сразу. В голове копошился муравейник из мыслей, которые мне не нравились. Только не увлекайся, Катя! Где твои мозги? И как у него получается так нежно обнимать медвежьими лапами?

С утра пришлось нацепить этот балахон, который мы купили. Ужасное платье, как мешок. Но Макс сказал, что так не видно моей худобы. Хотя я уже немного поправилась за эту неделю, но все равно суставы торчат. Некрасиво, конечно.

— Девушка моей мечты! — прогорланил Макс, когда я вышла к нему в прихожую, и не успела я смутиться, как он добавил: — Не ты!

— Спасибо. Чувствую, что сорвала джекпот, — вернула ему любезность, на что Макс только еще шире улыбнулся.

В машине, как ни старалась, все равно косилась на Медвежайца. За рулем он опять стал серьезнее, дурашливость и веселая беззаботность прожигателя жизни исчезла. Даже его небрежная поза только подчеркивала уверенность и абсолютный контроль движения. Заметив мой взгляд, Макс спросил:

— Умеешь водить?

— Нет.

— Хочешь, научу?

— Нет. Я боюсь, — конечно, отказалась я. Не хватало еще повредить или сломать его машину.

— Не бойся, детка, я с тобой! — залихватски улыбнулся Макс. Самоуверенный до безобразия.

Родители Макса нас ждали, но, вопреки моим опасениям, никаких вопросов мне не задавали. И вели себя так, как будто мы с Максом уже пять лет в браке и они ко мне привыкли. Но я заметила, что они внимательно за нами наблюдают, когда мы с Максом гуляли по саду.

— Макс, — зову «своего» парня, который все время с кем-то переписывается в телефоне, — твои родители на нас смотрят уже минут пятнадцать.

— Да? Ну давай целоваться! — обрадовался Макс

— Только попробуй!

— Я имею в виду — делать вид, пигалица! — усмехнулся Макс и, резво схватив меня, закружил, поставив на землю так, что я оказалась огорожена от шпионов его спиной.

— Только не дергайся, — прошептал Макс, наклоняясь к губам.

И, кажется, я уже сама к нему потянулась, желая этого поцелуя больше всего на свете. Но Макс застыл в каких-то жалких миллиметрах от моих губ и, обжигая дыханием, смотрел мне в глаза. Сердце колотилось с бешеной скоростью, голова закружилась, отчего ноги становились ватными. Макс, видимо, почувствовав, что я обмякла в его руках, прижал к себе еще крепче. Так, что я чувствовала, как бьется его сердце в груди мощными ударами, кажется, так же быстро, как мое. Макс зажмурился и, заскрипев зубами, ослабил объятья.

— Спектакль окончен, — прошептал он севшим голосом и, отпустив меня, пошел быстрым шагом вглубь сада.