21. Катя

Лера выглядела как чопорная английская леди. В элегантных брючках и не менее стильной шелковой блузке.

Гордо задрав нос, вышагивала по ослепительно дорогому номеру отеля «Браун-Гарден». Но сама, не выдержав и минуты в образе, расхохоталась и запрыгнула во всех этих дорогих тряпках на кровать.

— А я замуж выхожу! — улыбаясь, сообщила Лера.

Эпидемия, что ли, мир накрыла, что все замуж бегут? Спрашивать, за кого, конечно, не стала. И так понятно по счастливой улыбке, за бандита своего.

— Катюш, давай тоже переезжай. Выучишь язык, работу найдем.

— Нет, Лера. Я учиться буду. Да и твой муж вряд ли будет рад, что ты за собой подруг тащишь на его шею.

— Я не спрашивала, но он очень добрый, мне кажется, разрешит.

— Добряк с мертвым взглядом, от которого волосы дыбом. Не придумывай, Лерка. Свадьба когда?

— Через месяц. Я пришлю тебе красивый пригласительный на твой новый адрес. У меня подарок для тебя! — Лера, спрыгнув с кровати, распахнула шкаф и извлекла из него шикарное платье. — Вот. Наряд на свадьбу! Меряй!

Мы с Лерой никак не могли наговориться, несмотря на ежедневное общение по телефону и в сетях. И я даже не заметила, как наступила ночь.

— Оставайся до завтра, — предложила подруга, но я не могла ни ей, ни себе объяснить, что хочу домой. Зачем, спрашивается? Приготовить завтрак грубияну? Лера вызвала мне такси и, пригрозив водителю всеми карами небесными, если не довезет меня до дома, тут же набрала меня по телефону с намерением контролировать, пока я не зайду в квартиру.

— Все, я дошла. Спокойной ночи, целую! — сообщила я Лере и, стараясь как можно тише греметь ключами, открыла дверь… и сразу закрыла обратно. Потому что на пороге стоял разъяренный медведь, сжимающий лапы в кулаки, и, кажется, даже крышечка приподнялась от пара, мощным напором валившего из ушей. Дверь тут же распахнулась снова, и Макс шагнул в мою сторону, напугав до смерти. Я, подчиняясь инстинктам самосохранения, рванула от него со всех ног. Но меньше чем через минуту была захвачена в железные тиски Медвежайца.

— Где. Ты. Была? — отчеканив каждое слово, прорычал Макс мне в ухо.

— Тебе какая разница? — ответила ему его же словами.

Максим не ответил и, развернув меня к себе лицом, что-то пытался рассмотреть в темноте, пристально вглядываясь в мои глаза, не позволяя отвернуться, удерживая голову, обхватив руками. И, кажется, гипнотизировал меня своими темными омутами, потому что я не могла ни пошевелиться, ни сказать хоть слово. Медленно подвинул руку с затылка, его пальцы скользнули по шее, и, остановившись, он дотронулся большим пальцем до губ, замерев на мгновение, провел по ним нежно, но с небольшим нажимом, заставляя приоткрыть их. Дыхание уже давно сбилось и участилось, как после пробежки. И в этот раз я опять дрожала, как при встрече с ним в караоке, вот только теперь явно не от страха.

— Черт, — прошипел Макс и, схватив меня, усадил на подоконник. Теперь наши лица были на одном уровне, и Медвежаец совершенно не смущался, упираясь своей эрекцией мне в колени. — Ты моя Пигалица, понятно? — зарычал опять на меня Максим и наклонился к моему лицу, не отводя взгляда.

Мне ничего уже понятно не было, но я хотела испытать его поцелуй и потянулась к нему навстречу. В нос ударил явно женский аромат парфюма вперемешку с его. Значит, он был с женщиной, а мне претензии предъявляет, как ревнивый муж?

— Непонятно! — отвечаю ему, пытаясь оттолкнуть. — Пусти! Ты меня с кем-то перепутал? Я выполняю контракт, а ты все время его нарушаешь! И убери от меня ЭТО, — ткнув пальцем в его ширинку, потребовала я.

Макс отступил, позволив мне спрыгнуть с подоконника, но топал по пятам, как будто на своем игровом поле не давал лишнего маневра сопернику. Влетев в квартиру, сразу направилась в свою комнату, но не спешила переодеться, уже поняв, что Макс обязательно вломится ко мне. Филька сидел копилкой на моей кровати и, увидев меня, направился навстречу, но сразу же отпрыгнул назад, смешно выгнув спину, и вздыбил шерсть, испугавшись отлетевшей в стену двери.

— Ты, блядь… — начал Макс и сразу же получил по лицу.

Нахмурив брови и потирая щеку, вдруг, совершенно изменив интонацию, спокойно уточнил:

— За мат?

Я кивнула и, приняв воинственную позу, сложив руки на груди, старалась всем своим видом показать, что разговор закончен.

— Сорян… я прост…. в мужском коллективе работаю… у нас по-другому не разговаривают, — принялся оправдываться Макс, чем несказанно меня удивил.

— Тут только женщина... и ребенок, — ткнув пальцем в Фильку, напомнила, где он находится.

— Ну да… — вздохнул Макс и, протопав до кровати, растянулся на ней, заграбастав котенка, уложил на своем животе. — А ты его бросила. Одного. Такого маленького, — принялся укорять и стыдить меня Макс.

— Ничего, вы теперь оба к лотку приучены и миски свои без моей помощи находите.

— А где ты была? С Валеркой своим встречалась? — вновь зарычал Медвежаец.

— С Валеркой, — киваю я, с интересом разглядывая злющее лицо Максима. Неужели ревнует?

— Я его предупреждал. Пиз… то есть… заказывай катафалк своему ухажеру, и платье тебе завтра черное купим и этот… как его... на голове который?

— Рога? — невинно хлопая глазками, подсказываю я.

— Только попробуй, Котеночек, я запрещаю! — снова закипел Макс, не замечая, что интенсивно гладит Фильку против шерсти, за что и был тут же укушен и расцарапан. Максим от неожиданности спрыгнул с кровати, отходя от воинственного кошака на безопасное расстояние.

— Дыбом шерсть, хвост трубой, — прокомментировал Максим, глядя на агрессивно скачущего по кровати котенка.

— Спокойной ночи, Максим, — недвусмысленно указывая на дверь, поторопила его на выход.

— На следующие выходные мы едем к моей бабушке. Загранку и визу я тебе сделаю, дай свой паспорт.

— А где она живет?

— В Лидо Ди Езоло.

Где это, я не знаю, но спрашивать не стала, потом загуглю. Достав свой паспорт, протянула его Максиму. Он опять подошел близко, захватив мою руку, не торопился забрать документ.

— Тебе не идут женские духи, Макс. Ты бы помылся после своих женщин.

Я ожидала всего что угодно, но только не пса на таможне, который принялся обнюхивать меня и, закончив с досмотром, прошептал:

— А от тебя пахнет персиками. Купим завтра?

— Сегодня. Уже два часа ночи, — почему-то тоже шепотом ответила я.

— Dormi bene, piccolina, — что-то сказал Макс и, наконец забрав паспорт, ушел.

Вот мучайся теперь в догадках, что он там пробормотал, может, решил выражаться теперь не по-русски? Чтобы уберечь свою моську смазливую от наказаний.

Утром, еще не открыв глаза, почувствовала его запах, но самого Медвежайца в комнате не было. Я уж было решила, что мне померещилось, но увидела примятую соседнюю подушку, которую я точно поправляла ночью. Еще одна ищейка, усмехнулась я, уткнувшись в нее носом. Наверное, приходил рано утром, перед своей пробежкой, и валялся рядом зачем-то.

— Екатерина, завтрак готов! Прошу вас быстрее просыпаться и отведать блюда от худшего повара седьмой квартиры, — слышу голос Макса прямо за спиной, подкрался, как обычно, бесшумно.

— Ты мне завтрак приготовил? — повернувшись к нему, уточняю и опять теряю нить разговора, обнаруживая Макса с обнаженным торсом, в одних домашних брюках, развалившегося на моей кровати с кружкой кофе.

— Нет. Филька.

— Что Филька? — бормочу я, пытаясь на него не смотреть.

— Ясно. Не проснулась еще. Буду будить, — предупредил Макс и, отставив кружку на тумбочку, протянул ко мне лапы, намереваясь щекотать меня.

Схватив подушку, накрыла его голову, все-таки рассмеявшись от добравшихся до меня пальцев.

— Ах, так! Ну, погоди, Пигалица! — оглушил радостным воплем Макс и схватил вторую подушку, вскакивая вслед за мной на кровати.

Да я чемпион по подушечным боям! В детдоме со мной боялись связываться! Уворачиваюсь от мягкого оружия и наношу противнику двойной удар: подушкой в грудь и ногой под колено, роняя его на лопатки. Фаталити, пацан! Радуюсь я, но недолго. Макс дергает меня за ноги, роняя рядом, и тянется за подушкой в моих руках, надеясь лишить меня оружия.

Но его победная улыбка пропадает, едва он хватая запястья, прижимает меня к кровати своим телом. И мне тоже уже не до веселья. От жара обнаженного торса, пронзительного взгляда и мятно-кофейного дыхания, рвано вырывающегося из приоткрытых губ в преступной близости от моих.