24 Макс

«Еще и уроки же учить!» — думал я по дороге домой. Тренер загонял до изнеможения, комиссия очередная нагрянула,, с баночками за нами ходит. Мы с парнями им даже на трубочки скинулись. Урофилы, бля. Задолбали. Мало того, что теперь мотаюсь по пробкам каждый день на тренировку и обратно, так и дома не удается отдохнуть! Даже поиграть некогда. То есть… И не хочется особо уже.

Вчера поймал себя на мысли, что, еще не открыв дверь, уже не могу сдержать улыбку. Знаю, что сразу выбегут мои котятки, вдвоем. Встречают меня так каждый день. Один на штанине виснет, вторая, робко улыбаясь в ответ, зовет ужинать. Идиллия с оговоркой «тестовая версия».

Но сегодня меня никто не встретил, заглянув в комнату, узрел умопомрачительную картинку. Пигалица стояла на коленях, задрав попку вверх, и я решил, что она делает упражнение по йоге, но услышал ее болтовню.

— Ты думаешь,, он намеренно их туда прячет? — спрашивала Катя у торчащей из-под дивана половинки кота. — Думает, что я не догадываюсь, что он их носит?

— Филимон, это не по-братски — сдавать схрон! — наезжаю на плюшевого предателя. Спалил, куда я носки свои заныкиваю. Стирать самому мне их лень, а отдавать Кате как-то не хотелось. Все хотел выкинуть и забыл.

— Привет! — хихикая, здоровается пигалица. — А зачем ты их там прячешь?

— Это мое секретное оружие, в случае нападения отобьемся за минуту.

— Как бумерангами?

— Как ниндзи, тэссэном. Ну, веер такой. Железный.

— Чувствую себя в безопасности, Медвежаец-ниндзя, кушать будешь?

— Представил себя толстым По из мультика «Кунг-Фу Панда», аж ужинать передумал! Пойдем в кроватку! — дразню Катю специально, чтобы увидеть ее негодующий взгляд и румянец на наконец-то появившихся щеках.

— Уроки учить, развратница! А не то, о чем ты думаешь! — хохочу над ее смущением и уворачиваюсь от летящего бумеранга. Клубный носок, кажись, искал его на игру.

Пигалица пыхтит над заданиями, а я разглядываю ее, периодически отвечая на ее вопросы. Поправилась еще. Уже нет синюшности, кожа становится красивого оттенка со здоровым сиянием. Витамины,, наверное,, работают, самый крутой комплекс ей раздобыл через нашу врачиху. Хочу видеть, как изменились ее формы, но она как всегда в просторной одежде. Опять пришлось сбежать от нее, почувствовав нарастающее возбуждение. Каждый вечер одно и то  же. И нет бы пойти вечерком да найти себе спермоприемник, но я, как евнух, торчу в кровати Кати, даже не пытаясь ее развести на секс. Хотя уверен, что сделаю это легко, только вот потом она сбежит опять. А я, кажется, привык к ней. Она меня даже не раздражает своим присутствием каждый день в моей жизни. Пусть остается рядом, пока сама хочет, неплохой варик для меня, только надо придумать,, как личную жизнь при этом наладить.

Едва мы усаживаемся в кресла бизнес класса, билеты вв который любезно оплатил папа — в обе стороны, женщина преклонного возраста с часами «Картье» начинает ругаться на пилота, который, покачиваясь, прошел в свой отсек.

— Макс, — пищит пигалица, хлопая ресницами, — а он правда пьяный, как она говорит?

— Кто, Леха, что ли? — киваю на закрывшуюся дверь за пилотом. — Да он просто летать боится, вот и наконьячился.

Катя превращается в натянутую струну. Схватившись за подлокотники своего кресла до белизны костяшек. Рассмешил, бля. Хотел как лучше же. Пытаюсь отогнуть ее пальцы, чтобы держать за руку, как ребенка, но это какой-то намертво скрутивший мышцы гипертонус, я не смог отжать ни одного!

— Эй, Пигалица, я пошутил! Он качался из-за смявшегося каблука на одном ботинке. У них зашкварный поставщик униформы. Дай руку.

Катя, нахмурив брови, смотрит поочередно на свои руки и говорит:

— Я не могу расслабиться.

Так надо расслабить? Тогда ты по адресу, детка! Заливаю глоток вискаря в рот и прижимаюсь к ее губам, слегка нажимая на щеки, заставляя раскрыть. Пою ее этим небольшим количеством алкоголя, чувствуя, как часть его стекает по подбородку, и смотрю в ее глаза, пытаясь угадать, когда уже получу по лицу. Катя закрывает глаза,, и ее рука ложится мне на щеку не оплеухой, а осторожным и нежным,, как лепесток розы, прикосновением. И я вопреки всем своим правилам проталкиваю язык, меняя цели, и сам пьянею, но не от мизерной дозы виски, а от нее самой и от осознания того, что она отвечает мне на поцелуй. Частота сердечных сокращений резко разгоняется, но желаемого кислорода не поставляет, потому что я забыл как дышать. Кажется, ничто в мире уже не могло оторвать меня от этих соблазнительных губ, которые я уверенно и нагло терзал. Не умею я по-другому, нет во мне ванильно-розовых соплей. А вот Катя, наоборот, слишком нежная, тонкая и слишком хрупкая. Робко целует мои губы и несмело дразнит меня своим язычком. Еще, детка, дай мне еще твоей сладости. Не могу насытиться, не хочу возвращаться в реальность. Бесконечно хочу быть здесь.

«Просим вас оставаться в кресле до окончания набора высоты», — слышу за спиной напоминание стюардессы и возвращаюсь в свое кресло.

— На посадке повторим, чтобы ты не нервничала. Так и быть буду сегодня твоим антистрессом, Пигалица, — голосом пациента с недельным бронхитом хриплю ей.

— Не надо. Это не страх, — тихо сказала Катя и отвернулась к иллюминатору.

А что же тогда? Только хотел спросить у Кати, как меня отвлекла стюардесса, наклонившись прямо к уху, тихо спросила:

— Надеюсь, это не помешает вам пристегнуть ремень? В вертикальное положение нужно было поднять только столики, — выразительно глянув на пах, улыбнулась с похотливым блеском в глазах. И виляя бедрами, двинулась дальше донимать пассажиров.

— Кать, а ты занималась сексом на высоте, ну, в самолете? — спрашиваю я, оценивая задний бампер в голубой юбке, покачивающийся в проходе.

Катя молчит, и я, думая, что она не слышала, поворачиваюсь к ней и вижу синьора Помидора на соседнем кресле.

— Ты девственница, что ли? — спрашиваю и не рассчитываю на ответ, но Катя кивает и смотрит на меня, не отводя взгляда. Че говорить--то?

— Ну… некоторым вроде нравится и такое…  но вообще это херня, конечно. Не может мужикам такое нравится. Тебе же девятнадцать в ноябре будет? Ну, значит, норм. Мелкая еще, найдешь себе дефлоратора какого-нибудь.

— Кого?

— Того, кто тебя избавит от этого дефекта. Сама, конечно, решай. Два варика: или как получится, или найди того, кто согласится сделать это не больно и максимально бережно.

— А что, есть такие предложения? За деньги?

— Ну да. Мужику-то кайф какой от этой процедуры? Возможно, и как-нибудь в клиниках тоже решают такие проблемы. Спросить у Полинки? Это сестра Савы, у нее своя клиника в Москве.

— Не надо! С ума сошел? — перепугалась Катя. А что такого-то? Даже безопаснее, чем абы с кем.

— Типа того, давай повторим, что делаем у бабули.