32 Катя

Вороху разноцветных тряпок не было конца, и я уже обессиленно упала на кровать. В новом красивом белье, прямо на накиданные там шмотки, которые я уже устала мерить.

— Максим, я больше не могу. Зачем ты столько много всего купил?

Покосившись на не ответившего мне Макса, увидела застывшее каменное изваяние у стены. Только глаза двигались, медленно сканируя меня, оставляя за собой языки пламени на коже. В его взгляде отчетливо читалось чувство вины. Да, видела, конечно, уже эти синяки, только я давным-давно на них не обращаю внимания. Любая табуретка, вставшая на моем пути, оставляла такие ушибы. Он из чувства вины, что ли, эти вещи мне накупил? И когда только успел. По приезду к бабушке все эти подарки уже ждали меня в комнате.

— Зря потратился, Медвежаец. Эти синяки не твоя вина. У меня тромбоцито… тьфу, не выговоришь это слово!

Кажется, не успокоила, а сделала только хуже. Несмотря на загар, его бледность была сильно заметна, а глазюки-то вытаращил!

— Макс. Я не умру от этих синяков. Перестань. Ты мне не нравишься таким! — опять как со стеной разговариваю.

— Пс-с, пацан? Ты Медвежайца не видел?

Максим отлепился от стены, присаживаясь на кровать. И, отрыв в куче пакетов маленькую коробочку, достал какой-то тюбик. Осторожно нанося на мои увечья прохладный крем. Пахнет лекарством. Ненавижу этот запах. Но готова терпеть ради этих ласковых рук. Только, кажется, свою смелость я забыла в Венеции и даже шелохнуться боюсь. Какой бес в меня вчера вселился? Я точно не была пьяной!

— А каким нравлюсь? — опуская руку на живот, поинтересовался доктор Макс.

— Аллилуйя! Он снова может говорить!

— Не ерничай, пигалица! Я тебя в клинику сдам!

— Для опытов?

— Я серьезно. К Полинке, у нее есть какой-то там уникум. Кажется, она за ним пару лет охотилась. Может, он поможет или подскажет кого.

Наверное, неправильно соглашаться. Макс даже не подозревает, насколько это дорогое лечение. Но, видимо, мы все рождаемся эгоистами и цепляемся даже за никчемную жизнь, ломая ногти в кровь. Засовывая куда подальше гордость и хватаясь за любую протянутую тростинку.

— Макс это долго, дорого и результат не гарантирован, — все-таки решаю предупредить его.

— Разберемся. И… намажь остальное сама. Я в душ.

— Опять? — удивилась я, когда запачкаться-то успел, мы от Венеции меньше чем за час доплыли.

— Хочу помыться твоим дурацким персиковым шампунем, — придумал причину обманщик, покосолапив на выход.

Можно подумать, только у него проблемы от этих нежных прикосновений к коже и медленных, кружащих поглаживаний горячими пальцами, втирающими холодный крем. Даже кондиционер не спасает и не остужает пожар. И вместо порученного задания я, закрыв глаза, вспоминала прошедшую ночь. Прикасаясь к губам, которые помнили его жаркое дыханье и ненасытные поцелуи, на ярком контрасте требовательных и в тоже время мягких губ.

Всю дорогу в самолете Максим посвятил допросу с пристрастием. Ловко выуживая из меня информацию. Как будто он не спортсмен, а психолог. Когда он по третьему кругу спрашивал обо всех этих лечениях в вонючих палатах с храпящими соседками, я уже дошла до кипения.

— Все. Не хочу больше рассказывать. Ты и так половину условий контракта нарушил! Отстань от меня.

— А ты… нарушила хоть один?

— Нет! Ты не просил к тебе не приставать! А все остальное я выполняю.

Дома нас ждала толпа. Всем составом. Ник и Сава играли в какие-то видео-игры. Аленка и Лика болтали на кухне за чашкой чая. Даже ужин нам приготовили, хотя нет. Судя по коробкам, доставили из ресторана. Прикольно, что ли, ходить по гостям, когда дома никого нет?

— Правду говорят, друзья всегда рядом, когда нужны! — обрадовался Макс и утащил парней на улицу.

Через минут десять они вернулись, завалив прихожую альпинистским снаряжением, зачем, интересно?

— У семи нянек Филька без присмотра? — возмущался Макс, найдя своего питомца запертым в его шкафу.

— Почему семи? — поинтересовался Сава

— Все правильно, — ответил вместо Макса Никита, обнимая Аленку. — Нас четверо, вас трое, калькулятор дать?

— Я по твоим ребрам посчитаю!

Аленка с Ликой, как по команде, отошли от парней, позволив им устроить ковбойские игры с веревками из снаряжения Макса. Они же на четыре года меня старше. Совсем взрослые мужики….. Разве так можно себя вести серьезным бизнесменам?

Конечно, я не удержалась и показала девочкам свои обновки. Когда я, переодевшись в самое красивое платье цвета капучино на тонких бретельках, чтобы похвастаться, вышла из комнаты, смех в гостиной резко прекратился. Дурачившиеся парни в прихожей так и застыли в нелепых позах, и девочки тоже находились в состоянии шока.

Только Максим, побледнев, попытался подойти ко мне, но его за шкирку поймал Ник и выпихнул за входную дверь, уходя вместе с ним и Савой.

— Катя, пойдем в комнату, — Аленка подошла ко мне, и я поняла, что все они увидели, эти чертовы синяки на шее и руках, только я их не замечаю по привычке.

— Куда они его повели? Он не виноват!

— Тише, Катюш. Ничего они ему не сделают, — спокойно сказала Лика.

— Его же даже поколотить нельзя. Травмируют еще звезду нашу, — согласилась с ней Аленка.

— Это не он! Максим не виноват!

Переживая, что его побьют из-за меня или отвезут в полицию, я была уже все в слезах и рвалась на выход вслед за ними. Но две беременяшки не давали мне пройти.

— А кто виноват? — так же спокойно спросила Лика. Вот ведь устойчивая психика у человека.

— Это я. Я виновата! Я родилась… бракованная…

Не знаю, как у них, а у нас в детдоме никогда не давали налетать толпой на одного. Либо честный бой, либо такая массовая драка была, что воспиталки боялись подходить. И никогда мы не оставляли друг друга в беде. Парни вернулись, сказав, что Макс уехал покататься на своей «Панамере» в последний раз. Почему в последний, они нам не ответили.

Все уже разъехались, а Максим так и не пришел. Я не знала, где он будет спать. Но специально не стала стелить ему на диване. Он завтра уедет на три дня. Игра на выезде. А я уже скучаю только от мысли, что не увижусь с ним долго.

Услышав, как хлопнула входная дверь, замерла в ожидании. Макс двигался всегда бесшумно, это я топаю как слон. Поэтому догадаться, где он ходит, невозможно.

Вечность спустя дверь тихо открылась, и на пороге возник Максим в Филькой в руках. И убедившись, что я не сплю, а «типа» читаю книжку, заговорил гнусавым голосом, как на старых пиратских фильмах переводчики:

— SOS! Говорит капитан межгалактического космического корабля Максимус, просим разрешения прилуниться, у нас ЧП, обнаружен шерстяной объект, издающий странные звуки.

— Прилуняйтесь, капитан Максимус. Объект немедленно сдать, и ожидайте своей участи на правой части космодрома.

Максимус, выполнив требования, прилунился рядом, явно довольный, что я теперь в новом комплекте пижамы с шортиками. Ох уж эта его мания, прям смешно даже.

— Жалко, что стыковки пока недоступны, — прошептал Максим, засыпая со мной в обнимку.