Глава 20

Темнота мешала оценить размеры помещения. Оно могло быть огромным, или крошечным. Узнать это было проще простого! Достаточно произнести что-нибудь. Но Ира боялась, вдруг кто-то… ответит? Эта тьма вынимала наружу по одному все её детские страхи. Дверь оставалась последней опорой, и она прижимала ладони к шершавой поверхности. Крик сам вырвался из груди, когда выпуклость под пальцем оказалась живой. Что-то довольно крупное прошелестело рядом с плечом, и по спине пробежал холодок. Она метнулась в сторону, и нога угодила в какую-то жижу. Ира застыла на месте, с трудом удержав равновесие! Судя по запаху, это было… говно.

Она брезгливо переместила ногу обратно, да так и осталась стоять. Теперь, в этой кромешной тьме не имея понятия, где находится дверь. Слёзы лились по щекам, а губы дрожали. От обиды! От ужаса! От омерзения! Время тянулось мучительно долго. Ира считала секунды в уме, но постоянно сбивалась. От пола тянуло прохладой, как будто он был земляным, и запах терпких гнилостных испарений вызывал тошнотворный рефлекс. Ира подумала, что совсем не удивилась бы, узнав, что где-то внутри лежит труп. Быть может, она и сама скоро им станет?

Дверь приоткрылась и в прямоугольнике света возникла массивная тень.

– Харе отдыхать! Выходи, – произнёс мужской голос.

В этот раз её не пришлось уговаривать долго. Ира вынырнула из темноты, щурясь на куцую лампочку. Снаружи смеркалось, и в оконном проёме забрезжил искусственный свет.

– Пошла, – кивнул надзиратель. По лицу его было трудно понять, действительно она ему так ненавистна, или же это его обычное выражение.

Теперь они двигались быстро. И с каждым шагом тяжесть в мочевом пузыре нарастала. Ира старалась держаться! Только сейчас она поняла, что сильнее природного страха бывает только природный позыв.

– Мне нужно в туалет, – робко сказала она.

Он усмехнулся:

– Ты только что там была!

Однако, пройдя ещё пару метров, выбрал место и дал ей команду:

– Садись!

– Что? – Ира взглянула в предложенном направлении.

– Ну, что у тебя там? Поссать, надеюсь? – он стоял, выжидая. Не имея ни малейшего желания отворачиваться.

– Я… я так не могу, – прошептала она.

– Не можешь, значит, не хочешь, – сказал конвоир, демонстрируя намерение двигаться дальше.

Но, сделав ещё один шаг, Ира воскликнула:

– Хорошо! – терпеть стало невмоготу.

Парень уставился на неё, словно ждал, что она покажет какой-нибудь фокус. Ира стянула штаны и трусы, стоя боком, уселась на корточки. И, стараясь не залить свои и без того пострадавшие кеды, приступила к «священному действу». Когда потоки иссякли, мужской голос напомнил, что она не одна.

– Умница, девочка! Ко мне! – он похлопал себя по бедру. Подзывая её, как подзывают собак.

Ира оделась. Она намеренно долго совала край свободной футболки обратно в штаны. Пока он не рявкнул:

– Живее!

Остаток пути Ира плелась рядом с ним, равнодушно считая шаги. Запоминать дорогу было бессмысленно. Она сбилась уже на втором повороте! Где-то неподалёку послышались голоса, взрывы хохота и нецензурная брань. И, чем дольше они шли, тем ближе казались «нетрезвые звуки». Ира замедлила шаг.

– Пошла, – в привычной манере сказал конвоир.

– Куда? – заупрямилась Ира. Словно чувствуя, что для неё эта прогулка будет в один конец.

– Куда надо! – устав от капризов, он грубо схватил её выше локтя и потащил за собой.

Ира вскрикнула, семеня в направлении двери. Голоса стали громче и теперь до неё доносились обрывки веселья:

– Я его ёбнул в бочину. Хуякс! И отъехал…

– Эй, Тоха! Водку неси!

Колени ослабли, а внутри её тела нарастала знакомая дрожь. Как перед прыжком с высоты. Только там ты заранее знаешь, куда приземлишься. А здесь… Только темень и страх за свою обнищалую жизнь.

Словно джентльмен, конвоир открыл перед ней дверь. В этот же миг веселье прервалось. Толчок в спину заставил её переступить порог душной комнаты. От табачного дыма защипало в глазах. Здесь было просторно, не в пример той коморке, где она очутилась с утра. Были даже гардины на окнах! У стены размещался диван, пару кресел и массивный обеденный стол, за которым как раз и сидела компания пьяных парней.

Ира сглотнула. С ходу она насчитала с десяток раздетых по пояс фигур. Среди них промелькнули и те, которых она уже видела. Без своей амуниции, без стволов, с голым торсом, это были обычные парни. Такие, к примеру, могли бы жить по-соседству, идти ей навстречу по улице, улыбаясь и щуря глаза. Кто-то был старше других, а кто-то совсем ещё молод. Как она! Как Серёжка…

Ире вдруг показалось, что и он сам находится здесь, в этой комнате.

– Смотрите, кто к нам пришёл! – радостным возгласом встретил один из парней. Ира узнала его без труда. На фоне накачанных тел его бицепс смотрелся комично. Даже с рисунком, на котором темнел огнедышащий монстр.

Дверь закрылась, оставив её под прицелом внимательных глаз.

– Чё, это и есть та самая тёлка? – разочарованно бросил бритоголовый. Его спина занимала собой как минимум четверть стола.

Тот, что сидел у самого края, поднялся. Позволяя ей ощутить всю безвыходность своего положения. Гора стальных мышц, поросших густым тёмным волосом, приблизилась к ней, обдавая дурманящим жаром. Ира попятилась, содрогаясь от одной только мысли, что может сделать с ней эта копия Халка.

– Фу, бля! – парень скривился. Голос у него был на удивление женственным. Он оглядел её, не скрывая брезгливости, – От неё воняет, как из параши!

Кто-то хлопнул рукой по столу, опрокинув посуду:

– А я думал, это ты обосрался!

Пьяный хохот сотряс нежилое пространство. Сквозь нарастающий страх Ира успела заметить пустые бутылки в углу. В одном зарубежном кино она видела, как героиня, держа за горлышко, разбила бутылку о подоконник. Получилось эффектно! Правда, в фильме у неё был только один противник, да и тот – всего лишь бездарный актёр.

– Отставить шуточки! – повысил голос Санёк. И все замолчали. Его кривая ухмылка была адресована Ире. – Приношу извинения от лица руководства. Наш отель дорожит репутацией…

Верзила по правую руку от него зашёлся раскатистым смехом.

– Отель, бля, пять звёзд! – сиплым голосом выдавил он.

– А ну, заебись, – отозвался Сенёк.

Кажется, он «дирижировал» всеми. И даже те, кто значительно превосходил его в массе, позволяли собой управлять. К примеру, амбал, что стоял рядом с Ирой, взвалил её на плечо, стоило главарю сделать жест. Она забилась, скользя руками по мокрой от пота спине. Звук её голоса потонул в торжествующих криках. Парни вскочили, побросав свои рюмки. Как будто вслед за обещанным хлебом их ожидало убойное зрелище.

Ира болталась на твёрдом плече, не имея понятия, что происходит. И только когда её опустили на землю, смогла осознать свою участь. Стена позади оказалась холодной и мокрой. Как будто после дождя! Большим чернильным пятном на полу расползалась какая-то лужа. А света Луны не хватало, чтобы увериться в том, что это всего лишь вода.

Ира не видела, что они собираются сделать. В полутьме ей были заметны снующие тени. Но, согласно киношной догадке, её испуганный мозг сам домыслил сюжет. Как правило, в фильмах героев ставят у стенки, чтобы покончить с ними. И поэтому, когда откуда-то спереди прозвучал приказ:

– Целься! – Ира зажала ладонями уши. Боясь не столько услышать команду «Огонь!», сколько звук одиночного выстрела. Её последний звук в этой жизни…

Собственный голос распался на острые ноты, которые резали слух. Но она всё равно продолжала кричать. И только когда ледяная струя ударила в грудь, её крик оборвался. Ира открыла глаза, заслоняясь руками от этой внезапно возникшей угрозы. Она попыталась сбежать, но струя воды, точно предвидя манёвр, устремилась за ней.

– Ебашь сильнее! – прозвучало сквозь шум.

Ира металась из стороны в сторону. Но как она ни боролась с потоком воды, всё равно спустя пару мгновений, промокла до самых трусов.

– Вырубай! – прокричали откуда-то сбоку.

Напор ослабел, и она от бессилия опустилась на мокрый асфальт.

Вдруг, словно джин из бутылки, появился мужчина с большим полотенцем в руках. Он легко, как ребёнка, сгрёб её на руки и понёс в направлении света. Ира уже не пыталась бороться. Она покорилась ему, уложив свою мокрую голову на белеющий выступ плеча. Свет ударил в лицо, вынуждая зажмуриться.

– Опускай, – прозвучало у самого уха, и пятая точка коснулась сидения.

Ира дрожала всем телом, словно только теперь леденящая влага достигла её сердцевины.

– На, выпей, – в руку ей сунули чашку, и отрезвляющий запах спиртного ударил в лицо. Она отодвинула.

– Пей! – кто-то настойчивым жестом вернул ей напиток.

В потоке мужских голосов она различила отдельные фразы:

– Давай, давай, для согрева!

– А то ласты склеишь!

– Вода ледяная! Пиздец!

– Это ж полезно, ёпт! Душ шарко называется!

Стуча зубами, Ира поморщилась. Она задержала дыхание и под их одобрительный гул, сделала первый глоток. Горячая влага омыла её пересохшее нёбо и устремилась вниз по пищеводу, попутно отогревая озябшие внутренности.

Ира закашлялась, возвращая стакан.

– Вот так, солнышко, – похвалил чей-то ласковый голос и в руке у неё оказался большой огурец.

Ира уставилась на него. И неожиданно для самой себя… рассмеялась! Внутри потеплело и на душе стало так весело. Необоснованный приступ смеха повторился, когда она перевела взгляд с одного лица на другое. Все они были, точно как в кривом зеркале: одни – жуткими, другие – смешными. Ира зажала ладонью рот, понимая, как нелепо должно быть, выглядит с огурцом в руке.

– Цапнуло, – прозвучал чей-то голос. Как будто сквозь вату.

Перед ней зависло лицо незнакомца. Брови его изгибались, как у грустного клоуна, а на плече извивалась змея.

– Дашь мне свой огурец подержать? – спросил он вполне дружелюбно.

Ира вцепилась в пупырчатый овощ, и отрицательно мотнула головой. Отчего мир вокруг слегка покачнулся.

– Ну, пожалуйста, – выдавил он умоляюще, – А я тебе свой дам?

Ира нахмурилась. В поток её размышлений вклинился чей-то несдержанный смех.

– Слышь, Санёк, зарисуй свой огурчик! – прозвучало «из зала».

Незнакомец не стал отвлекаться. Взгляд его потеплел, а рука между тем, уже потянулась к её огурцу.

– Солнышко, – он погладил её по колену, – Да ты вся промокла.

Мягкий голос струился, проникая под кожу, заставляя довериться. Она позволила себя «распеленать», хотя в полотенечном коконе было теплее. Одежда противным чулком облегала дрожащее тело. Ира поёжилась.

– Расслабься, малышка, – он погладил её по щеке. Подушечки пальцев коснулись обветренных губ.

Ира хотела поверить ему. Она прошептала:

– Мне холодно, – и прижалась к горячему телу.

Он укутал её, делясь своим жаром, и снимая промокшие вещи, одну за одной.

– Сейчас тебе станет тепло, – сказав это, он поднял её на руки. Ира восторженно ахнула, ощущая себя в невесомости.

Что-то с лязгом разбилось об пол.

– Давай на стол её! – прозвучало «из бочки».

Потолок превратился в янтарное зарево. Луч света ударил в лицо. Ира никак не могла сконцентрироваться на чём-то одном. Мысли сменяли друг друга в её голове.

«Сдать курсовую во вторник»,

«Серые джинсы у Машки. Обещала отдать и забыла!»,

«Сколько лапок у паука?»,

«Осталось шесть банок тушёнки»…

– Волосы ей распусти, – посоветовал голос.

Резинка запуталась, и она застонала от боли.

– Ну, кто первый? – услышала Ира сквозь фоновый шум.

– Санёк, кто ж ещё? – хмыкнули позади.

В изголовье послышался шорох.

– Я пока посмотрю, – отозвались оттуда.

– Ты хотел сказать «подрочу»? – подсказали с другой стороны.

Взрыв хохота, словно гром среди ясного неба, заставил её встрепенуться. Ира открыла глаза, с удивлением глядя на лица собравшихся. Это было забавным! Они смотрели на неё, как смотрят хирурги на своих пациентов перед тем, как вколоть им наркоз. Только ни масок, ни даже халатов надлежащего цвета ни на одном из них не было.

– Лёша, – простонала она.

– Эй, Лёх, она тебя зовёт, – произнёс кто-то.

– Я уже здесь! – бросил прокуренный голос.

Ира барахталась в волнах своего подсознания, лишь иногда открывая глаза. Она совершила короткий «заплыв», а когда поднялась на поверхность, то картина уже изменилась. Теперь у неё между ног был мужчина. Тень скрывала лицо, только нос выдавался вперёд, точно клюв хищной птицы. Он раздвигал её бёдра, как будто хотел посадить на шпагат. Ира мучительно вскрикнула, когда ему удалось это сделать. И опять провалилась во мрак…

Каждый раз, открывая глаза, она наблюдала иную картину. Мужчины менялись, и каждый из них поступал с ней по-своему. Один держал на весу, другой – норовил «завязать в узелок». Ира тихонько стонала, почти не чувствуя боли. Только лёгкий дискомфорт от постоянного трения. Она повернулась и в этот момент ей на лицо что-то брызнуло. Попытка вытереть не увенчалась успехом. Оказалось, что руки её обездвижены. Ира скулила, а жидкость всё капала, орошая закрытые веки. Как расплавленный воск, только жиже.

«Это всё сон», – с упоением думала Ира. Поверить в иное она не могла! В то, что ноги её лежат на чьих-то смуглых плечах, а тело ритмично дрожит, но совсем не от холода. В то, что свободной рукой она сжимает чью-то горячую плоть, а от запястья к локтю стекает струйками мутная сперма. В то, что обе её груди массируют чьи-то тяжёлые руки, а пупок выполняет функцию рюмки. В него то и дело наливают вино, и чей-нибудь рот принимается жадно лакать.

– Переверни, чтобы в жопу удобнее было, – сквозь туман прозвучал чей-то голос.

Её развернули спиной, и теперь весь процесс оставался вне поля зрения. Ира могла только чувствовать! Как горят ягодицы от частых шлепков. Как множество пальцев тревожат её потаённые щели. Как острой болью отзывается девственный анус. Как настойчиво и глубоко проникает в него чей-то член.

– Мммм, – простонала она, выгибаясь.

Перед глазами возникло лицо незнакомца. Те же тёмные брови, тот же изгиб хулиганского рта. Теперь он не был похож на печального клоуна. Скорее на монстра, заключённого в человеческом теле.

– Нравится, киса? – хрипло выдохнул он ей в лицо. Пальцы запутались в волосах. – Знаешь, скольких ты обслужила сегодня?

Он пробежался глазами по комнате:

– А где Антоха? – спросил удивлённо.

– Да спит он, опять набухался! – проговорил чей-то сдавленный бас.

Ира лежала щекой на столе. Не было сил даже двинуться с места.

Он погладил её, убирая прилипшие пряди волос:

– Жаль! У него елда до колен. Как раз для твоей сладкой попки. Ну ничего, значит мне большое достанется.

Кто-то весело хмыкнул:

– Ты же не любишь «публичную еблю»?

– Ага, боится облажаться! – послышалось сбоку.

Незнакомец, чья ладонь до сих пор нежно гладила Ирину щёку, рявкнул за спину:

– Слышь, хайло завали! Я говорил, мне нужна атмосфера. Интим бля, он на то и интим!

– Как по мне, атмосфера зачётная, – отозвались с усмешкой.

Ира прикрыла глаза, губы её шевельнулись в попытке сказать что-нибудь. Сновидение было мучительно длинным. Ей хотелось скорее проснуться. Но дурман не пускал! Он держал её крепко, до боли сжимая запястья.

«Разве такое возможно во сне?», – вяло думала Ира. Веки её тяжелели, и голоса искажались, как будто кто-то играл эквалайзером.

– Ты ж мудазвон, а Санёк у нас чисто романтик!

– Пиздабол он! И ты пиздабол!

– Ты, бля, трахаться будешь?

– Давай, Санёк, засади ей поглубже! А мы поглядим.

Сквозь пелену Ира услышала медленный шепот. Он звучал удивительно тихо, но заглушал остальных:

– Слышишь, солнышко, сейчас я буду любить тебя.

– Любить, – повторила она, ища избавление в этом коротеньком слове.

По спине пробежал холодок, чьи-то пальцы коснулись бесчувственной плоти. Стало темно, и в этот момент она потеряла сознание.