Глава 23

Порез на руке нарывал, и пришлось идти к доктору. Лазарет был расположен в главном корпусе. Это стало ясно уже по парадному входу. Всё здесь было иначе! Деревянная дверь и даже почтовый ящик, заботливо прикреплённый на одну из её внушительных створок.

– Налево, – скомандовал конвоир.

Его присутствие ощущалось уже не так остро. Пожалуй, бродить в одиночку по территории было, и правда, небезопасным. Пока они шли, Ира трижды стала центром внимания! При всём своём нежелании им становиться. Она, как будто ребёнка, несла свою руку, прижимая её к груди. И кто-то смотрел с откровенным сочувствием, а другие – с издёвкой.

В кабинете врача было тепло и пахло медикаментами. И эта простая комбинация на миг вернула её к прошлой жизни. Ира вошла и несмело застыла у двери.

– Док, пациентку привёл, посмотри, – сказал провожатый и вышел, оставив их наедине.

Доктор, приятный мужчина лет сорока, увлечённо писал что-то в карте больного. На столе рядом с ним стоял откупоренный спирт, а на полу окровавленной кучкой лежали бинты. Но самое главное, что на нём был халат! И эта деталь сыграла весомую роль. Ира решила довериться доктору. Она шагнула вперёд.

– Раздевайтесь, снимайте трусы. И на кресло, – заявил он, не глядя.

– Что? – оторопела она. – Но зачем?

Мужчина вздохнул и бегло её оглядел. Взгляд у него был усталый.

– Ущерб оценить, – проговорил он, кивая за ширму.

Ира попятилась:

– Нет, я… У меня рана.

Он посмотрел на неё сквозь очки, высокий лоб наводнили хмурые полосы.

– Где именно? – уточнил равнодушно.

Она показала правую кисть, с полосками простыни вместо бинтов. Врач поманил её ближе. Ира послушно уселась на стул. Она терпеливо сжимала губы, чтобы не закричать, когда он принялся бередить её рану.

– Чёрт! – чертыхнулся, добравшись до «сути». Порез выглядел хуже. Кровь внутри запеклась, а края потемнели.

Ира сидела, холодея от ужаса. Только сейчас она поняла, что в этих кустарных условиях никто не сумеет её излечить. Здесь нет лекарств, кроме спирта. А если и есть, их не станут расходовать зря.

– Чего тянули? – бросил он неожиданно резко.

– Я…, – промямлила Ира. Губы её дрожали.

Он встал и открыл один из зеркальных шкафчиков.

– У вас здесь уже атрофия тканей. Хотели до сепсиса дотянуть?

Ира шмыгнула носом:

– Н-нет.

Когда доктор вернулся к столу, то в руках у него был рулончик бинта и пинцет. И если первое совсем не пугало, то второе заставляло лоб покрываться испариной. Он снова уселся, водрузил окуляры на плоскую переносицу, пододвинул к себе её распухшую кисть.

– Я удалю омертвевшие ткани, затем обработаю антисептиком и сделаю перевязку, – проинформировал доктор, глядя на неё поверх очков.

Пинцет у него в руке выжидающе замер над раной.

– А это… обязательно? – пугливо спросила она.

– Да! – ответил мужчина и пустил его в ход.

Ира взвыла от боли, когда заострённые кончики отщипнули кусок её плоти. Крепкий захват не позволил ей сдвинуться с места. Держа её руку, он продолжил свою изощрённую пытку. Ира зажмурилась, надеясь, что это уменьшит мучения. Но боль в этот раз была ещё более сильной! Словно чей-то напористый клюв ковырял её рану.

– Мммм, – она прикусила губу.

Доктор склонился для новой попытки, когда в дверь постучали. Стук был чисто формальным. Так как вошедший не успел получить разрешения. Он вырос в дверях, бросив кому-то наружу:

– Жди здесь!

Доктор отвлёкся. И она, получив передышку, в изнеможении откинулась на спинку стула.

– Эрат! – произнёс эскулап, как будто увидел приятеля.

– Карим, – поприветствовал гость.

Они обменялись рукопожатием, и мужчина остался стоять. Ира смахнула слезинку, надеясь, что доктор не станет её истязать на глазах посторонних. Поправив халат, он вернулся за стол.

– Как дела? – поинтересовался пришедший.

Ира коснулась его робким взглядом. Но даже этого было достаточно, чтобы понять – перед ней стоит кто-то из важных персон. Он был не просто большим! Этот мужчина мог бы дать фору всем обитателям их «городка». Тяжёлая обувь размера сорок восьмого утратила цвет под слоем глинистой пыли. Ноги, точно два вбитых в пол деревянных ствола, замерли на ширине плеч. Ладони тонули в карманах армейских штанов, а мускулистые плечи под тёмной футболкой бугрились, демонстрируя мощный рельеф.

– Как дела? – переспросил его доктор. – Ты прекрасно знаешь, Эрат, что это не мой профиль!

Он снова склонился над лампой, направляя искусственный свет на кровоточащую рану.

– Понимаю, Карим! А что делать? – ответил мужчина. И повернулся, словно только увидел её. Жёсткие волосы были зачёсаны, черты лица скрывала густая щетина.

– Лекарства добудь! Я же тебе не волшебник! – сказал ему доктор. И острые кончики снова сомкнулись в умелых руках.

Ира вскрикнула, позабыв о смущении. Боль прокатилась по телу ударной волной и глаза увлажнились.

– Антибиотиков не хватает! – продолжил врач, – Антисептиков! Да даже банально местную анестезию приходится экономить.

Он указал на порез, как на итог всего вышесказанного. Мужчина кивнул:

– Всё будет, Карим. Скоро всё будет.

Доктор ответил ему недоверчивым взглядом.

– Вы, кстати, где получили порез? – обратился он к пациентке.

Ира с трудом разомкнула свои побелевшие губы. Ей хотелось кричать! Но присутствие незнакомца отражалось на громкости голоса.

– Я… упала, – еле слышно сказала она.

Доктор снова презрительно хмыкнул:

– Упала, – повторил он, как будто не веря. – Гематомы, порезы, ушибы… Ты бы вправил мозги там своим беспредельщикам?

Он посмотрел на мужчину. И в этом взгляде она прочитала упрёк. Собеседник молчал. Только лоб его хмурился. И по резко очерченным скулам пробегала заметная дрожь.

– Выполняй свой врачебный долг, Карим. Это всё, что от тебя требуется, – сказал он холодным, бесчувственным тоном.

Доктор напрягся, рука его дрогнула и болезненный выкрик сорвался с Ириных губ. Она зажала ладонью рот, подавляя его.

– Я слышал, что женщины имеют более высокий болевой порог, – продолжал незнакомец, – Природа создала их для боли! И для любви, – добавил он, глядя на Иру.

Его взгляд пробирал до костей и действовал лучше любого наркоза. По спине пробежали мурашки. Ира поправила край удлинённой футболки и подумала, что ей совсем не хотелось бы оставаться с ним наедине…

Спустя пару дней её лежанка уже обросла всевозможными атрибутами. На верёвке, растянутой между двух металлических прутьев, болтался обломок расчёски, пару заколок, найденных в недрах сырого матраса, и даже засохший букетик полыни, служивший природной отдушкой. У стены приютилась трехногая тумба. Вместо четвёртой ноги у неё было два кирпича. Девчонки обшарили ящики, но не догадались проверить зазор. Там, в пыльном, прошитом тугой паутиной углу, валялась тетрадь.

Очевидно, что раньше, ещё до реконструкции, база отдыха активно принимала гостей. И кто-то из них оставил на память свои рукописные тексты. На пыльных страницах корявыми буквами были написаны строчки стихов, старых песен «о главном», частушек, цитат и глубокомысленных афоризмов. Всё это перемежалось рисунками, которыми автор, видимо, хотел подкрепить смысловую нагрузку.

Ира села, сложив по-турецки чумазые ноги. Было трудно поверить, что она, по природе чистюля, допустит наличие грязных ступней. Но отныне, не то, чтобы вычистить пятки, а даже ногти остричь было нечем. Приходилось мириться и ждать, что девчонкам вернут чемоданы.

– Я помню время золотое,

Я помню сердцу милый край.

День вечерел, мы были двое,

Внизу, в тени, шумел Дунай5, – прочитала она с выражением.

Рита вздохнула, разбирая тяжелые Лилины косы.

– Тютчев, – сказала она.

Ира вскинула брови:

– Откуда ты знаешь?

– Я училка, – ответила Рита, – Русский язык и литература.

– Жи-ши пиши с буквой «и»! – прозвучал с верхней полки язвительный Машкин голос.

Она окликнула Лилю, и в руки той угодил апельсин:

– Держи, у меня всё равно аллергия.

Лиля понюхала фрукт и блаженно закрыла глаза.

– Чё, конфеты закончились? – поддела Маринка.

Они с Машкой вечно «пинали» друг друга. И если Марина гордилась своей неподкупностью, то Машка вовсю познавала обширный мужской контингент. Предложения поступали с завидной регулярностью. В обмен на поблажки парни хотели лишь одного – поразвлечься. Но мало кто из девчонок добровольно шёл на контакт. Всё потому, что «они» воплощали собой негативную сторону мира, а вот «мы» оставались на светлой его стороне.

– Завидуй молча! – самодовольно хмыкнула Машка. Она перевернулась на спину, и белокурые локоны свесились вниз.

– Было бы чему, – отозвалась Маринка. Лёжа на полу, она качала пресс. И между подходами отпускала шутливые реплики.

– У нас с Богдашей любовь! – заявила довольная Машка.

Так она ласково называла одного из парней, которому удалось покорить её невзыскательный вкус. Молчаливый и хмурый Богдан вызывал её стуком в окошко. И Машка летела к нему, на бегу наводя марафет.

– Любовь, – хмыкнула сдавленным голосом Марина.

Она поднялась, демонстрируя кубики пресса. Поддерживать форму для неё было чем-то, вроде отдушины. Возможно, внутри себя она верила в то, что когда-нибудь снова сыграет в команде.

– Регулярный отсос, вот как эта любовь называется, – заключила с улыбкой бывшая волейболистка. – Он хоть что-нибудь говорил о себе? Об этом питомнике! О том, что с нами будет?

Машка угасла, когда беседа свернула на зыбкую почву.

– Ему нельзя говорить! Его накажут за это! – возразила она.

Рита нахмурилась, обнаружив в ворохе Лилькиных прядей седой волосок.

– Ай! – вскрикнула Лиля, когда Рита решила его уничтожить.

– Да они ни фига и не знают, – проговорила Ульяна.

Пасьянс не сошёлся, и, собрав свои карты, она принялась тасовать их. Свой оракул она берегла и носила его ближе к телу. В момент похищения колода засаленных карт находилась в белье, точнее, в бюстгальтере, который бандит не додумался снять.

– А, может быть, так даже лучше, – заметила Рита. – Я имею ввиду, может и лучше не знать, что нас ждёт? Так можно себя убеждать, что впереди будет что-то хорошее.

Они замолчали, выражая свою солидарность.

– А кто такой Эрат? – задумчиво бросила Ира. Её вопрос в тишине прозвучал риторически.

Услышав его, Машка сползла с верхней полки.

– Эрат! – с детским восторгом повторила она. – Это же их командир! А какой он? Ты его видела?

Ира пожала плечами.

– Ну… такой, – она очертила в воздухе размах его плеч.

Маринка хмыкнула недоверчиво:

– Ого! Прям такой?

Машка, скрестив свои кривоватые ноги, принялась вдохновенно делиться:

– Богдан говорит, что он воевал где-то в горячих точках. Так что ему не впервой!

– Не впервой быть начальником женской тюрьмы? – уточнила Марина.

– Не впервой быть на передовой, – срифмовала Ульяна и все рассмеялись.

Дверь скрипнула, прерывая веселье. И девчонки умолкли, увидев двух раздетых по пояс парней. В одном из них Ира мгновенно узнала того, что был среди «шайки захватчиков». Кажется, его называли Антохой. Высоченный, с причёской под ноль, он внушал страх одним своим видом.

– Ну что, девчули, кто хочет вкусно покушать сегодня? – сказал, подкрепляя слова громогласной отрыжкой.

Второй растёкся по стенке, как его бессловесная тень. Доза спиртного в крови, очевидно, уже превышала все нормативы.

– Чё, нет желающих? – сквозь зубы вставил громила. Он сплюнул под ноги и обвёл мутным взглядом деви́чий состав. – Значит, выберем сами, – прохрипел, надвигаясь, как гигантская мрачная туча.

Девчонки залезли с ногами на нижние нары, сгрудившись в кучу, как будто стая испуганных птиц. Машка забилась в угол, надеясь, что «дружба с Богдашей» поможет ей стать невидимкой. Рита прижала к себе побледневшую Лилю. Запасы любви, предназначенные для младшей сестры, изливались теперь на неё.

Маринка сурово глядела, готовясь в любую секунду дать бой. А Ульяна, которую этот визит застал «на ногах», теперь занимала часть Ириной ниши, вынуждая её потесниться. Они инстинктивно нащупали руки друг друга, когда хмурый взгляд, как прицел автомата, прошёлся по ним, оставляя холодную дрожь.

Пытка закончилась, и подвыпивший монстр выбрал новую жертву.

– Жек, ты полненьких любишь? – бросил он через плечо.

Приятель очухался, деловито расправил костлявые плечи.

– Не знаю, меня от жирного пучит, – сказал он, кривясь.

Бугай оценил эту шутку и по грязной коморке прокатился его оглушительный смех.

– Ебать, ты лошара! А я вот голодный сегодня, – он не спеша подошёл к койке с тремя потенциальными жертвами, и, выбрав одну из них, грубым жестом заставил подняться.

Лиля вскрикнула, оказавшись прижатой к его богатырской груди. Её личико с нежным румянцем выражало отчаяние.

– Нет, пожалуйста, – прошептала она.

Но руки мужчины уже изучали «плацдарм». Они по хозяйски ощупали груди, не по возрасту полные, и спустились чуть ниже, лаская её аппетитный живот.

– Ух, какая сочная, – прорычал он ей на ухо, и нагнул, как будто желая опробовать прямо сейчас.

– Нет! – воскликнула Рита, прерывая бесстыдный процесс.

Бугай недовольно нахмурился, его руки так и остались под Лилиной кофтой.

– Чё, хочешь присоединиться? – прорычал он, сжимая одну из грудей.

Приятель его оживился. Намечалось «застолье» и он даже слегка протрезвел, надеясь разжиться «объедками».

– А давай на двоих эту сучку распишем? А подружки пусть смотрят, – предложил он, сверкая глазами.

Лиля стояла, боясь шевельнуться. Её волосы, так заботливо причёсанные Ритой, спутанным комом болтались в тяжёлой руке. Он скрутил их, привлекая бедняжку к себе.

– Хорошая мысль, – произнёс одобрительно.

– Возьмите меня! – вмешалась Рита.

Бугая посмотрел на неё, приподняв одну бровь. По факту ему было всё равно, с кем. Но её самоотверженный тон явно пришёлся по вкусу.

– Тебя говоришь? – он задумался.

Рита встала с постели. Бесстрашная и полная решимости принять на себя чужой приговор. Он оттолкнул Лилю так, что девушка чуть не упала. И указал ей на дверь.

– Ну, идём! – произнёс, пропуская вперёд. Ровно, как джентльмен.

– Рит? – дрожащим голосом позвала её Лиля.

Рита застыла. Она обернулась на зов.

– Всё нормально, – сказала спокойным, уверенным тоном. И уголки алых губ растянулись в улыбке.