Глава 29

Дверь привычно открылась. И его появление уже не так испугало её. Ира шагнула внутрь. По пути она распустила волосы, и те прикрывали лицо. Хотя изнутри её буквально рвало на части от желания рассказать ему правду, но разум подсказывал повременить.

В комнате витал запах выпечки. Свежий, горячий и тёплый. Он напомнил Ире о том, как она, идя с института, забегала в булочную на углу. Пекарь симпатизировал ей! И, пока он обслуживал остальных, Ира строила глазки. Но как только подходила её очередь, становилась суровой и неприступной. Воспоминание пронзило насквозь! Захотелось снова вернуться туда, хотя бы на миг. Зная, что вот сейчас ты войдёшь на порог, где тебя встретит мама…

– Дай угадаю. Упала? – Шах прошёлся по комнате и зашторил окно.

На сей раз, его одеяние было тёмно-зелёного цвета. Ткань облегала широкие плечи и свободно струилась по телу. Теперь Ира знала наверняка, что белья под ней нет. И это знание не давало покоя.

Секунду она колебалась, представляя себе, кто стоит перед ней. Откровенный сексист и притом многожёнец. Посредник в торговле людьми. Конечно, он знал обо всём! И подтверждением этому служила беседа с врачом, невольным свидетелем которой стала сама Ира. Возможно, поэтому он её выбрал?

«Природа создала их для боли и для любви», – вспомнилась фраза в его исполнении. Как жаль, что такое манящее слово «любовь», теперь обретало всё более низменный смысл.

– Подралась, – коротко бросила Ира.

Надежда на то, что ему не плевать была эфемерной. А вот шанс получить ножевое казался намного реальнее.

– Даже так? – он взглянул на неё, – Я в тебе не ошибся.

Ира смутилась. Чёрт знает почему, но в этот момент внутри у неё взыграла какая-то детская гордость. Захотелось сказать:

– Я такая, – и убрать с лица волосы. Пусть видит синяк!

– Расскажешь мне, как это было? – сказал он, приглашая к «столу».

Ира уселась на пол, рядом со скатертью-самобранкой. Попутно сочиняя историю.

– Она… она взяла мои вещи.

– Какие? – полюбопытствовал Шах, разрывая зубами мясные волокна. Сегодня на ужин были куриные бёдрышки.

– Личные, – ответила Ира, сжимая пальцы в кулак. Кольцо на одном из них было единственной вещью, потеря которой могла пробудить в ней животный инстинкт.

– И ударила первой? – он указал на синяк.

– Да, – Ира кивнула, – Я защищалась!

Шах отставил ногу, и правая кисть легла на колено.

– Назови её номер, – велел он сурово.

– Зачем? – испуганно бросила Ира.

Он шевельнул пальцами, перепачканными в жиру:

– Она отправится в карцер.

– Не нужно, – благодарно сказала она.

– Я не спрашиваю тебя, нужно, или нет. Я прошу назвать номер, – Шах смотрел неотрывно. Два сверлящих зрачка, как у коршуна, наблюдали за ней.

«Он раскусит меня! Он уже раскусил», – лихорадочно думала Ира.

– Я… я не помню, – проговорила она.

Цепкий взгляд отпустил, и к ней опять вернулась способность дышать. Ира прикрыла глаза, надеясь, что ссылка на девичью память сработает.

– Значит, в карцер отправишься ты, – сказал Шах, возвращаясь к трапезе.

– Как? – растерянно бросила Ира. – Но… за что?

Он доел, обтёр руки бумажной салфеткой.

– За неумение врать, – ответил, швыряя комочек в пустую тарелку.

У Иры пропал аппетит, от волнения её замутило. Ситуация вышла из-под контроля и теперь любая попытка исправить её могла обернуться ещё большей потерей.

– Не надо, прошу, – сказала она, пытаясь смягчить приговор. Ей вспомнился час, проведённый в подвале. Зловоние, шорох и жуткое чувство, что ты не один.

– Когда просишь о чём-то, то нужно стоять на коленях, – осведомил он. И посмотрел на неё выжидающе.

Ира сидела, терпеливо снося его взгляд.

«Не дождёшься», – злилась она про себя. Хотя унижения множились, но поставить её на колени не удавалось ещё никому.

Шах поднялся, волнуя стоячий воздух.

– Гордость тебе к лицу, – он обошёл вокруг расстеленной скатерти, подойдя к тому месту, где сидела она. – Хочу увидеть, как ты сосёшь!

Ира попятилась и оказалась прижатой к кровати, деревянная рама которой больно впилась ей между лопаток. Он стоял, наслаждаясь своим превосходством, массируя вздыбленный пах. Там, под струящейся тканью, уже обозначился контур огромного члена. Взять его в рот означало признать власть того, кто сильнее. Но Ира никак не хотела её признавать! Она извернулась, умудрившись сбежать, и рывком поднялась, чтобы быть с ним на равных.

Шах медленно повернулся, глаза его метали беззвучные молнии. Непослушание в его царстве каралось темницей. Не считая того, что и сам женский лагерь был ничем иным, как большой самодельной тюрьмой. Где правил мужской произвол и полнейшее беззаконие!

Уже не боясь получить «добавочный срок», Ира расправила плечи. Пускай хоть навеки запрёт её в карцер, но ему не удастся поставить её на колени.

– Хочешь поиграть? – его голос звучал зловеще.

Ира стояла, боясь отвести взгляд от пугающе тёмных зрачков, что следили за ней. Ноздри её трепетали от частых вздохов, а пульс барабанил так громко, что отголоски его ощущались даже в кончиках пальцев.

Он, будто зверь, втянул носом воздух, ловя её страх. И улыбнулся, продолжая ласкать свой стояк.

– Кто ударил тебя? – бросил сквозь зубы.

Ира попятилась, как только он сделал шаг в её сторону.

– Соседка по комнате, – проговорила она как можно более чётко.

Эрат приближался, и с каждым шагом его власть становилась всё ощутимее.

– Как её имя? – сказал он почти равнодушно. Только лёгкая дрожь выдавала его нетерпение.

Ира молчала, понимая, что ответом на этот вопрос подпишет себе приговор. Подставить кого-то из вновь обретённых подруг она не могла. Как не могла и признаться, рискуя не только стать жертвой насилия. Возможно, расплатой была её жизнь.

– Ты ведь не можешь не знать её имени? – продолжал свои действия Шах.

Он всего лишь играл, вынуждая её ощущать себя загнанной в угол. Для него это было прелюдией: наблюдать её страх, знать, что в любую секунду он способен прервать эту пытку, чтобы начать новую, ещё более изощрённую.

Ира молчала, не зная, как быть. Её находчивость таяла под действием силы харизмы. Хотелось отдаться ему, наплевав на достоинство. Лишь бы не чувствовать тяжести взгляда, под которой вся её женская сущность сжималась в комок.

– Я могу приказать тебя высечь, – произнёс Шах. Глаза его сузились, как будто рисуя в уме картину безжалостной порки. – Тебя разденут, привяжут к столбу и отвесят десяток ударов ремнём.

Его вкрадчивый тон проникал ей под кожу, выуживал детские страхи. Ира старалась не верить! Ведь подобные сцены ей доводилось видеть разве что только в кино. Где женщин пытали жестокие варвары. Но отныне реальность становилась такой, что любой, даже самый пугающий триллер казался наивной игрой.

– Женщина должна быть покорна мужчине, её удел чтить его, как своего господина, – сказал он, глядя ей прямо в глаза.

Борода обрамляла широкие скулы, точно маска на смуглом лице. Ира пыталась представить его гладко выбритым, и не могла. Не могла распознать его истинных черт под этой густой бородой. Словно она была его частью.

– Что вы хотите? – срывающимся от волнения голосом проговорила она. Слишком близко он был. Слишком твёрдым казался его детородный орган.

– Я хочу увидеть, как ты сосёшь, – сказал он тоном не терпящим возражений. Взгляд тёмных глаз выражал всю серьёзность намерений. Он давал ей отсрочку, шанс встать на колени самой. Добровольно!

Ира дышала порывисто, грудь вздымалась под тонкой футболкой. От близости и от страха быть сломленной им.

– Моё терпение не безгранично, – сквозь зубы поведал Эрат. По лицу его прокатилась нервная дрожь, а ладонь свободной руки сжалась в тяжёлый кулак.

Ира всхлипнула, колени её подогнулись. И она, преодолевая рвущийся наружу протест, опустилась на пол. Шах подошёл ещё ближе, так, что ноздри заполнил терпкий запах его возбуждения. Он приподнял свой халат и твёрдый конец устремился наверх возбуждённой головкой. Он буквально трещал от избытка желания! Казалось, возьми она в рот, и сперма польётся, как будто из крана.

– Ну же, девочка, покажи мне, на что ты способна, – жарким шёпотом выдавил он.

Секунду она медлила, не решаясь коснуться. А потом, пересилив природную робость, здоровой рукой взяла его член. Он обжёг ей ладонь, и волна пробежала по телу. От смущения Ира закрыла глаза, продолжая сжимать его ствол. Гладкий, твёрдый, живой он пульсировал, отзываясь на прикосновение.

«Как странно», – подумала Ира, – «Что сила мужчины и слабость его находятся здесь, на краешке плоти. И женщина, держа эту плоть, обладает немыслимой властью над ним».

Ощущая, как член возрастает, она продолжала дрочить. Уже не стесняясь. Наоборот! Чувствуя смутную гордость за то, что сжимает в руке его «сильное слабое место».

– У тебя нежные руки, – низким голосом бросил Эрат. От вибраций по телу прошла чуть заметная дрожь. И пальцы её крепче сжали основание твёрдого члена.

Он обхватил её голову, запутался в волосах. Свободной рукой выдернул шпильку из скромной прически, и локоны цвета спелой пшеницы упали на хрупкие плечи.

– А губы такие же нежные? – подбадривал Шах, лаская рукой золотистые пряди.

Эта странная смесь приводила в смятение. Жестокость и нежность, беспощадность суждений и мягкость уверенных рук. Он мог измениться в любую минуту. Мог ударить её, подчинить! Но вместо этого он продолжал ворошить её волосы, любуясь ими с высоты своего двухметрового роста.

Шах был нежен, и ей захотелось ответить взаимностью. Потому, чуть привстав на коленях, Ира сделала то, чего он желал от неё.

– Ммммм, – ответом был сладостный стон. Он запрокинул голову и убрал руки, давая ей полную власть над собой.

Это было приятно! Так приятно, что Ира закрыла глаза, наслаждаясь горячим мужским естеством. Член его, гладкий и твёрдый, с трудом умещался во рту. Лёгкий запах цветочного мыла тревожил чувствительный нос. Она чуть поиграла с головкой, щекоча её кончиком языка. Затем плотно сжатые губы устремились вниз, к основанию члена. Она закрыла глаза, поглощая его, вбирая в себя! Глубже и глубже, пока конец не уткнулся ей в самое горло. Задержавшись в таком положении, она заскользила обратно.

Шах смотрел на неё сверху вниз. Взгляд, подёрнутый мутным желанием, выражал абсолютную негу. Казалось, что он удивлён.

– Фатати лху луамес 6, – проговорил он на каком-то другом языке и склонился над ней. Ладонь обхватила затылок, отрезая пути к отступлению, намекая на то, что финал уже близок.

Ира вдохнула поглубже перед тем, как он надавил, и член целиком погрузился во влажную полость. Он держал, не давая ей сдвинуться с места, вжимая лицом в свой объятый желанием пах. Спустя пару секунд захват ослабел, и сперма горячим потоком ударила в нёбо. Ира ещё никогда не глотала! И теперь, подавляя рвотный позыв, с трудом принимала в себя его вязкое семя.

Кончив, Эрат отстранился. Подол его «мантии» рухнул, прикрывая ещё не опавший стояк. Он, чуть шатаясь, приблизился к низкой кровати и упал на неё, не боясь проломить. Дерево жалобно скрипнуло и затихло под избыточной ношей. Ира встала с колен, вытирая испачканный рот.

– Ты заслужила прощение, – прозвучал его сдавленный тон. Он поднялся рывком и остался сидеть, наблюдая за тем, как она собирает в пучок свои белокурые волосы.

Ира в ответ промолчала. Хотя, вероятно, он ждал, что она станет плакать от счастья, восхваляя его человечность.

– Будешь? – он кивнул на остатки остывшего ужина. – Или ты уже не голодна?

В тёмных глазах заплясали весёлые искры, и она поняла, что он имеет ввиду свою сперму.

– Голодна! – сказала упрямо и с гордостью села к «столу».

Бёдрышки были великолепны. Радость от их поедания была сравнима разве что с удовольствием от секса с любимым мужчиной. С любимым…

Ира вгрызалась в сочнейшую мякоть, забывая вытирать с губ мясной сок. Он тёк по её подбородку и капал на скатерть. Не желая испачкать свой единственный наряд, Ира уселась, вытянув шею так, чтобы весь жир вытекал на подстилку. Она знала, что Шах всё равно её выбросит! Также, как эти приборы, тарелки. Может быть, он и её однажды спровадит за дверь? Но, пока этого не случилось, стоило брать от него все возможные блага. Список которых уже наизусть отпечатался у неё в голове. Одежда, продукты, лекарства…

Утолив аппетит, Ира неспешно глодала куриную кость и размышляла, с чего бы начать. Шах утомлённо лежал на боку. Глаза его были закрыты, а голова с завитками иссиня-чёрных волос покоилась на сгибе локтя. Возможно, он спал. И сейчас был, как никогда уязвим. Ира тихонько приблизилась. Почти не дыша, она устроилась на полу рядом с краем постели.

Тёплый свет люстры отбрасывал тени ему на лицо. Они ложились неровно, как будто потёкший от времени грим. Ира смотрела на веки с густыми ресницами, на высокий задумчивый лоб. Кожа его была смуглой, но не от загара. Он, вероятно, был родом из тех далёких, засушливых мест, где гуляют песчаные бури, а по ночам на безоблачном небе отражается млечный путь.

– Если ты хочешь воткнуть в меня вилку, целься прямо в артерию, – он вскинул руку и два пальца опустились чуть ниже скулы.

Ира смущённо попятилась.

– Нет, я не… Я просто хотела спросить кое-что.

– Спрашивай, – он лениво откинулся на спину.

Ира тревожно кусала губу. Момент истины, такой долгожданный, уже наступил. Проси, не хочу! А у неё от волнения не хватало сил даже начать.

– А… почему вас зовут Шах? – решилась она.

Он не спешил отвечать, растянувшись на узкой кровати. Тёмно-зелёная ткань повторяла рельеф, и в области бёдер бесстыдно давала узнать очертания крепкого члена.

– Потому, что моя фамилия Шахов, – ответил Эрат. Он посмотрел на неё, ожидая дальнейших вопросов. Но Ира покорно кивнула.

– Ясно, – сказала она, ругая себя за предельную трусость.

Как будто услышав её откровения, он спросил:

– Ведь ты же не это хотела узнать, верно?

Ира взяла себя в руки. «Сейчас, или никогда», – решила она, и начала, подвергая сомнению каждое слово.

– Сестрёнка моей подруги, ей всего лишь пятнадцать, живёт в дальнем корпусе. Они не виделись с тех пор, как попали сюда. Может быть, можно, хотя бы разок, под присмотром…

– Исключено! – прервал её Шах.

От неожиданности у Иры закончились все аргументы. Все фразы, которые она так усердно копила в уме.

– Но почему? – только и смогла она выдавить.

– На то есть причины, – равнодушно ответил Эрат.

Не в пример ему, внутри у Иры бушевали гомеровские страсти.

– Но ведь они не преступницы! – прокричала она, впервые за всё это время позволив себе говорить на высоких тонах.

Но Шах был несгибаем.

– Правила едины для всех, – сказал он, своим грозным вето вмиг остудив её пыл.

На глаза навернулись слёзы, и другие не менее важные просьбы застряли в горле противным болезненным комом.

– Но…, – начала, было, Ира.

– Я сказал нет! – Шах поднялся рывком, встал с постели. Его тяжёлая поступь отразилась от каменных стен.

Ира сидела, не зная, как быть. С одной стороны ей хотелось кинуться на него с кулаками, чтобы выместить всю свою злость. А с другой – она готова была умолять о поблажках. Даже если для этого он снова потребует встать на колени…

Эрат прошёлся по комнате. Там, у окна на комоде лежала пачка его сигарет. Он вынул одну и зажал между пальцев.

– А теперь раздевайся, – бросил ей, прежде чем выйти.

– Что? – Ира опешила. Он только что отымел её в рот. Да сколько же спермы в этом безудержном теле?

Шах замер в балконном проёме. Сигарета виднелась в зубах.

– Прими ванну! Запах тины меня не заводит, – сказал он сурово и поджёг закруглённый конец.