ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

Нина

Легко мне не будет – факт. Викуля, конечно, ангелочек. Вот только я в ее картинке мира – демон, покусившийся на святое. Папочку, который, сколько она себя помнит, находился в ее единоличном пользовании. Сидит на заднем сиденье, типа вся в телефоне, а сама тайком на меня косится. В обычных обстоятельствах я вожу вполне уверенно, но тут по спине течет пот. И дорога сложная, и эти двое как будто меня оценивают. По радио одна за другой играют веселые новогодние песни. Была бы одна – так подпевала бы. Все же в одиночестве есть свои плюсы. Просто все они хороши до поры до времени.

– Теперь сюда поверни. Наш дом в тупике, – командует Ставрос. Киваю. Аккуратно вписываюсь в заметенный поворот. Кругом, конечно, красота. Сплошь элитные постройки. На горизонте – заснеженные макушки гор. Воздух чистый-чистый, дышится взахлеб.

– Вы елку не забыли поставить, а, Вик? Ты, наверное, наряжала?

– Елку наряжал дизайнер, – закатывает глаза. Черт. Ей точно девять?

– Понятно. А я в детстве любила это делать сама. Мандарины развешивала и конфеты.

Вика фыркает. Николоу недовольно смотрит на дочь в зеркало заднего вида. Это одновременно и хорошо, и плохо. То, что он вроде как на моей стороне. Мне сейчас явно не помешает поддержка. Но Вика чувствует себя преданной.

– Сюда?

Кивает. Перед нами красивый дом в современном стиле. Давным-давно я видела мельком его чертежи, но никогда вживую. По одной из глухих стен во всю длину растянута гирлянда. Огонечки свисают до самой земли. Сейчас утро, они не горят. Но когда стемнеет, должно быть невероятно красиво. И деревья украшены. На пихтах и елях фонарики. Тоже пока не включенные.

Не верится, что я буду здесь жить. Но вот же! Ставрос достает из багажника мои чемоданы. Видно, я была очень хорошей девочкой в этом году, если Санта подарил мне такой подарок. Собираюсь брать по максимуму от каждого дня. Даже если потом мое сердце вдребезги разобьется.

– Нравится?

– Да, очень красиво.

Ставрос улыбается. Проходит к двери, волоча за собой чемоданы. Я беру еще один. Нас окутывает теплом. И приятными ароматами. Вики и след простыл. Останавливаюсь посреди просторного холла, из которого просматривается гостиная. Верчу головой.

– Давай я сначала покажу твою комнату, а потом уж будет остальная экскурсия. Идет?

Мою комнату? У меня будет отдельная комната? Почему-то расстраиваюсь. Хотя, вероятно, так даже лучше. Меньше шансов что-то там себе напридумывать. Забыть, кто мы, и как я здесь оказалась.

– Конечно.

– Не знаю, так ли уж часто ты будешь ночевать тут, – Николоу обводит меня взглядом, от которого меня в жар бросает, – но вдруг тебе захочется побыть одной? Гардероб и ванная у нас смежные. Вот. Вещи развесишь здесь.

– Давай не сейчас? – откашливаюсь. – Не хочется проводить канун праздника, разбирая чемоданы.

– Конечно. Чем бы ты хотела заняться? С Викой мы обычно смотрим телек, пока я что-нибудь готовлю.

– Ты? – брови помимо воли взлетают вверх.

– Ага. У нас есть помощники по дому, но на период праздников я их отпускаю.

– И что ты думал готовить сегодня? Оливье? – дразню.

– Я по мясу. Запеку утку. Кстати, ее пора бы уже замариновать, – чешет в затылке.

– Супер. Я помогу. Только переоденусь во что-нибудь поудобнее.

Ставрос уходит. Не знаю, странно ли это, но между нами будто и нет какой-то особой неловкости. Хотя вроде бы для этого поводов хоть отбавляй. Мы чужие люди, но живем вместе. Мы не любим друг друга, но занимаемся любовью. Пусть он сам называет это, как хочет. Грязные словечки только сильнее меня заводят. Будто заканчивая образ мужчины, которого я во всех других отношениях знаю, может быть, лучше, чем саму себя. Финалят его портрет несколькими густыми выверенными мазками, расставляя акценты, делая его абсолютно понятным и цельным. Идеальным для меня.

Веду ладонью по рядам выглаженных рубашек. В гардеробной аромат Ставроса концентрируется. Утыкаюсь лицом в висящие на плечиках идеально отпаренные костюмы. Втягиваю запах порошка вперемешку с парфюмом. Коротит… Останавливаюсь, чтобы это пережить. Ноги как желе. Я помню Ставроса, еще когда он мог позволить себе ходить в футболках и джинсах. Совсем молодой. И очень дерзкий. Серебро на висках и тонкие морщинки в уголках глаз появились потом. Он на моих глазах взрослел, рос во всех отношениях. Становясь тем, кем стал. Может, даже не без моего участия. На меня-то он повлиял уж точно.

Встряхиваюсь. Переодеваюсь в свободную футболку и черные леггинсы и, шлепая босыми ногами по изумительному дубовому паркету, спускаюсь вниз. Ставрос почему-то ждет меня в холле.

– Кое-каких специй не хватает, – разводит руками. – Я в магазин.

– Давай на моей? Она еще не остыла.

– Подбросишь?

– С радостью. Наверное, надо переодеться?

– Да забей. Куртку накинь только.

Магазин и правда недалеко. Такой себе супермаркет для богатых. Нагребаем в итоге в сто раз больше того, что планировалось изначально. На прилавке со всякой дорогущей кухонной дребеденью висят формочки для рождественского печенья. Тянусь за ними. Почему бы нам всем вместе чего-нибудь не испечь? Потом на печенюшки при помощи кулинарного мешка можно будет нанести красивый узор. Это весело. Я совершенно точно добавляла в закладки ролик с мастер-классом. Для себя заморачиваться я бы не стала, но вдруг Вике захочется мне помочь?

– Какие люди. Ставрос.

Оглядываюсь, не веря своим глазам. Степанов! Наш основной конкурент. Волосы на затылке, как и всякий раз в его присутствии, приподнимаются. Он хищник. Но я не поэтому реагирую так. В нашем бизнесе вообще нет заек и лапочек. Кроме меня, конечно. Степанов же – хищник-беспредельщик. Это из-за него у Николоу проблемы с ментами и миграционкой. Все мои рефлексы становятся в стойку. Я готова броситься на его защиту в любой момент. Хотя и осознаю, что никакой опасности прямо сейчас нам не угрожает. Мы же в гребаном супермаркете!

– Валера! Привет. Какими судьбами в наших краях?

– А у меня дочь тут живет.

– Да? Слышал, ты удачно выдал девочку замуж. Поздравляю.

Так Ставрос дает понять Степанову, что в курсе его активности. А еще, что по доброй воле он не отступит. Им его не запугать. Глядя на него, такого уверенного в себе и расслабленного, этому безоговорочно веришь. Он крутой. Ч-черт. Я знаю, какой он крутой. Ему не нужны одобрение и поддержка. Но я хочу его поддержать, как бы там ни было. Душа требует обнимать его и шептать на ухо всякие глупости. Снимаю формочки с крючка и подхожу вплотную.

– Смотри, что я нашла. Испеку печенье, – будто не видя, что Ставрос здесь не один, трясу перед его носом формой. А потом поднимаюсь на носочки и целую в подбородок.

– Шоколадное, надеюсь?

– Нет, имбирное! У нас имбирь есть, не помнишь?

– Возьмем на всякий случай. Нин, ты же помнишь Валерия Степанова?

– Да, конечно. Мы пересекались. Добрый день.

– Валера… Моя жена Нина.

– Не знал, что ты женился, – сощуривается. – Поздравляю.

– О, это было спонтанное решение, – мило улыбается в ответ, а сам давит, давит взглядом.

– Поздравляю. Госпожа Николоу?

– Шутишь? Фамилию мы не меняли. Это ж все уставные переделывать. Переоформлять право подписи. Один гемор, Валер.

– Ах да. Нина же твой главбух. Наверное, очень удобно иметь в женах главбуха.

– Не скажи. Вдруг что, обдерет же как липку! – смеется Ставрос, игриво прижимая меня к себе.

Степанов неискренне ржет в ответ. Хлопает Ставроса по плечу.

– Хороший ты мужик. Только непонятливый. Что ж, как говорится, совет да любовь. Всего хорошего, Нина. Удачи. С этим парнем она вам понадобится.

А взгляд такой холодный, что меня начинает трясти. Одно хорошо – Степанов этого уже не увидит. Он ушел, толкая вперед тележку с фруктами и дорогим коньяком.

– Эй! Ну, ты чего, Нин?

– Ты обратил внимание, как он на меня посмотрел? Жуть какая. У меня мороз по коже, – задираю рукав, чтобы проиллюстрировать правдивость сказанного.

– Нормально посмотрел. Просто кто-то ну о-о-очень чувственная девочка, – дразнит Николоу. Мне бы его нервы. Стоит вон, будто ничего не случилось, и зубы сушит. А ведь нам в открытую угрожали. Или нет? Что если я себя накрутила? – Дядек с автоматами не боялась, а тут – куда вся смелость делась?

– Дядьки ничего бы мне не сделали.

– Может быть. Но лучше этого не проверять, – в голосе Николоу металл. – Пойдем. Что ты там с этими формочками выдумала? Правда печенье хочешь испечь? Охота тебе возиться?

– Вдруг Вике понравится? Нет, я помню, что ты не хочешь, чтобы мы сближались, но хотя бы нормальные отношения установить можно?

– Мне за нее стыдно. Может, зря я ее не порол?

– Что ты?! Она просто в непонятках сейчас. Все наладится. Вот увидишь.

На кассе все радостные, улыбчивые. Поздравляют друг друга с наступающим новым годом. Если что-то еще и объединяет нас, таких разных, зацикленных на себе, то вот такие праздники, когда богатые и бедные, старики и дети, циники и мечтатели сливаются в едином порыве. Улыбка растягивает губы всю дорогу домой. Вика летит кувырком с лестницы с вопросом «че купил?». И запинается, увидев меня с пакетами. В дом я зашла первой.

– Купили формочки для имбирного печенья. Хочу испечь. Поможешь?

Вижу, как любопытство борется в ней с абсолютным неприятием ситуации. Ставлю пакет на пол. Достаю трафарет.

– Здесь елочки и снеговик. А здесь – пряничный человечек, леденец и домик. Думаю даже испечь печенье с предсказаниями, – разуваюсь, делая вид, что мне нет никакого дела до того, согласится ли Вика принять участие в веселье. – Совместить, так сказать, два в одном. Следом бахает дверь. Заходит Ставрос.

– Ну не знаю. Я не умею печь.

– Мы будем следовать советам кулинарных блогеров. А потом еще покроем печенье глазурью. Папа говорил, что ты хорошо рисуешь.

Такого не было, но…

– Да, Вик. Присоединяйся. Ты же знаешь, что я линию ровно не могу провести. Спасай честь семьи.

Согласиться на предложение отца Вике гораздо проще. Так хитростью мы ее и вовлекаем в процесс, который очень и очень ее захватывает. Насмотреться не могу на этих двоих. Ставрос в фартуке на кухне – это нечто. Сердце щемит. Горло сводит. Каждый раз приходится откашливаться, перед тем как Викуле что-то сказать. Сколько отмерить, что с чем смешать… Сейчас как-то даже не верится, что я могла провести этот вечер одна. По телевизору фоном идет Гарри Поттер. Во дворе включаются огни. Мы болтаем о чем-то, смеемся. Пока тесто отдыхает в холодильнике, выдумываем предсказания. С Фантазией у Николоу туго. Берем то строчки из песен, то поговорки, мои придумки нещадно бракуются. Запоздало понимаем, что трудно засунуть записки в раскатанное тесто. Тогда Ставрос предлагает создать для них специальный банк. Выдает нам банку для сыпучего, и пока я старательно обматываю ее ярко-красным дождиком, папа с дочкой вырезают печеньки и засовывают их в духовку. Выпекается печенье буквально за несколько минут. Труднее всего дождаться, когда оно остынет, чтобы начать глазурью наводить красоту. Если уж кто в этом семействе и не может провести ровную линию, то это я. Ставрос же умудряется все сделать просто идеально, один раз просмотрев какое-то видео на ютьюбе. У Вики тоже выходит неплохо. Моих уродцев беспощадно стебут. Делаю вид, что обиделась. Отворачиваюсь, подперев кулаками бока. Ставрос ловит меня за руку. Похрюкивая от смеха, прижимает к себе и осторожно касается моей щеки пальцем.

– У тебя здесь сахарная пудра.

– Ладно.

– И здесь, – касается губами губ. Я шумно выдыхаю, машинально обхватывая его шею руками так, чтобы не испачкать сладкими пальцами. Поцелуй углубляется. Удовольствие топит. Так хорошо от того, что он мой. Пусть только в эту минуту.

За спиной что-то с грохотом падает. Мы отскакиваем друг от друга, ошалело глядя то на обломки печенья, то вслед убегающей Вике.