Глава 33

Удары сыпались градом.

Лежа на полу, прикрыв голову руками и свернувшись в позу эмбриона, я практически до крови закусила нижнюю губу, изо всех сил стараясь не закричать от боли, и зажмурила глаза.

Вопли отца доносились словно через толщу воды:

— С*ка! Думаешь, что избавилась от меня?! Я не позволю этого!

О чем это он? Что значит "избавилась"? Как же больно! Господи, когда же это закончиться? Ноги, прижатые к животу, руки, которыми прикрывала свою многострадальную голову (у меня и так там все отбито), и правый бок горели огнем. Когда я уже практически не чувствовала собственного тела, удары наконец-то прекратились — уставший (еще бы не устать, так старался) папаша пьяной походкой двинул в сторону кухни.

Открыв глаза и отняв руки от лица, я увидела бледное лицо мамы, склонившейся надо мной.

— Иди за ним, — дрожащими губами шепнула она мне и, отвернувшись, пошла в гостиную.

Никогда, никогда мне не было так больно, как в этот момент. Моя собственная мать отвернулась от меня. Если она хотя бы протянула мне руку… Глядя в ее удаляющуюся спину, я впервые в жизни хотела умереть.

Мама… Какая же ты… трусиха. Ты так сильно боишься его, что даже не можешь найти в себе силы, чтобы защитить собственную дочь. Какая же ты слабая, мама. Прикрываешься мною, лишь бы не чувствовать боль от его ударов.

В этот самый момент я поняла, что ненавижу ее. Ее и всю мою так называемую семью (если это сборище безразличных к друг другу людей вообще можно так назвать), что сейчас сидела за стенкой вместе с мужем и дочерью и ждала, когда Максим успокоится и вырубится, сидя за столом, как это было уже не один раз.

Кое-как поднявшись, я, хромая и держась за бок (млять, неужели что-то с ребрами?), пошла на кухню, где меня уже ждал отец.

Стоило мне только оказаться в комнате, как последовал приказ:

— Сидеть.

"Как собаке", — мелькнула мысль в раскалывающейся от боли голове.

Саркастически хмыкнув, я села за стол, заставленный выпивкой (в основном водкой) и закуской, в аккурат напротив Максима.

— Как ты это сделала? — обманчиво спокойным тоном спросил меня отец, наливая себе в рюмку водки.

— Сделала что? — поступив как истинный еврей, ответила вопросом на вопрос.

— Новая квартира, — всего два слова, и реальная угроза в голосе.

— О чем ты? — я вообще не понимаю, что происходит и о чем он говорит.

— Не ври мне, су*ка! — зарычал отец, хватая полную стопку водки и опрокидывая ее в себя.

Презрительно сморщившись, пока он закусывал и не видел выражение моего лица (характер характером, а на сегодня с меня побоев достаточно… И как только выдержки хватает не разрыдаться от мучавшей все тело боли?), я достала пачку сигарет (помирать, так с музыкой) и прикурила.

Странно, наверное, все это, да? Сидеть и спокойно разговаривать с человеком, который только что тебя избил. Но я уже привыкла. После вспышки ярости он всегда себя ведет почти вменяемо (если это слово вообще можно отнести к нему), пока не последует новая вспышка.

— Мать мне все рассказала, — сипло сказал отец, отдышавшись после глотка водки, — к ней приходил представитель банка и предложил кредит на покупку новой квартиры.

Сказать, что я удивилась, это ничего не сказать. Какой представитель? Какого бан… ка. Тааак. Короли! Мысли так и замелькали в черепной коробке. Неужели они обо всем узнали? То-то вчера мне показалось странным их трепетное ко мне отношение и необъяснимые в тот момент вина и сострадание во взглядах. Близняшки мои любимые. В душе сладко защемило от невыносимой нежности к ним. Новая квартира… Никаких полуночных посиделок с пьяным отцом, никаких побоев и никаких горьких, наполненных болью, слез в подушку… Делая глубокую затяжку, мне пришлось прикрыть глаза, чтобы мой "дорогой" папаша не смог увидеть, как они заблестели от облегчения и надежды.

Настойчивая трель дверного звонка заставила меня ощутимо вздрогнуть. Хм… Кто это в такую рань, тем более что сегодня выходной? Послышались тихие шаги, щелчок отпираемой двери и какие-то приглушенные мужские голоса, в одном из которых я узнала голос отчима. Батюшки! Это ж надо, кто выполз из своего убежища!

Тяжело вздохнув и попытавшись проглотить комок невысказанных чувств в горле, я, уставившись в поверхность стола, чуть хрипловато ответила:

— Я не имею к этому никакого отношения.

— Врешь! — полный бешенства выкрик и…

На этот раз это была хлесткая обжигающая кожу пощечина, от удара которой я слетела со стула и впечаталась всем телом в стену, ударившись головой. Сползая вниз по вертикальной поверхности и ожидая новой порции побоев, я чуть подрагивающими пальцами стерла кровь с подбородка.

"Ну вот, опять губу разбил", — полная горькой насмешки мысль.

***

Всю дорогу до дома Дары они проехали молча. Разговаривать было не о чем. Она играла с ними. Использовала их. Все, что ей было нужно — это только деньги. Так сказала Диана. Но можно ли ей верить? Лешка рассказывал о натянутых отношениях между сестрами, да Короли и сами это заметили. Но девушка сказала, что случайно услышала разговор между Лесей и Дариной, где последняя сказала, что знает об игре и действует по своим правилам. В салоне их автомобиля было так непривычно тихо, а еще ужасно накурено — нервы давали о себе знать. Но в тот момент их мало интересовала осведомленность Дарины. Все, о чем и могли думать — это то, чтобы успеть перехватить ее на автовокзале.

— Не успели, — ударил кулаком о руль Ярослав, когда они увидели пустой автобус с названиями нужных городов на табличке, прикрепленной к лобовому стеклу.

— Давай тогда к ней домой. А я пока позвоню Корину, пусть поднимает свои связи в прокуратуре и полиции.

— Заодно, пусть насчет ее семейки информацию найдет, — добавил Яр, нажимая педаль газа в пол.

Плевать на штрафы за превышение. Плевать на лишение прав. ОНА важнее.

— Если этот урод хоть пальцем ее тронул, он очень сильно об этом пожалеет, — процедил Мирослав.

Машина резко газанула с места, оставив на асфальте четкие отпечатки шин.

Через пятнадцать минут они стоили около нужной им квартиры.

Приложив ухо к двери, Яр шепнул:

— Тихо. Может, она еще не успела приехать, или ее еб*нутого папаши нет?

— Надеюсь, — глубоко вздохнул его брат и нажал на звонок.

Прошло пару минут, показавшихся Королям бесконечно долгими, прежде чем им открыли.

Стоя в дверях квартиры, на них угрюмо смотрел моложавый мужчина лет сорока.

— Что надо? — грубо спросил он, поочередно буравя взглядом обоих Королей.

— Дарина дома? — так же неласково ответил Мирослав, окидывая презрительным взглядом мужчину.

Зная, что регулярно происходит в этой семье, близнецы не могли даже сделать равнодушный вид. Они ненавидели этого человека и всю его семью.

— Она сейчас занята, — чуть помедлив, ответил Никита и отвел глаза.

— Чем же она так сильно занята, что даже не может к нам выйти? — чувствуя, как злость постепенно берет над ним верх, скрипнул зубами Король.

— А вы… — начал было говорить отчим Дарины, как из квартиры раздался громкий мужской голос: "Врешь!" — а следом послышался глухой звук удара.

Оттолкнув мужчину с дороги, братья ломанулись вглубь квартиры. Пробежав маленькую прихожую, они свернули и оказались на кухне. От вида того, как их малышка, прижавшись спиной стене, сидит на полу и вытирает кровь с разбитой губы, а над ней, возвышаясь, стоит крупный мужчина и заносит над ней руку, явно для того, чтобы вновь ее ударить, в глазах Королей полыхнуло алым цветом ярости.

Подлетев к мужчине, Мир со всей силы впечатал кулак ему в лицо, от чего тот покачнулся, а отставший от брата на доли секунды Яр пнул его ногой в живот.

***

Я уже морально приготовилась к новым болезненным ударам (хотя как вообще можно быть к этому готовой?), когда ситуация резко изменилась.

Ворвавшиеся в комнату Короли (откуда они здесь взялись?!) налетели на отца и, двумя слаженными ударами сбив его с ног, стали избивать, не жалея собственных сил.

— С*ка! Мразь! Как ты посмел ударить нашу малышку! Убл*док! Мы убьем тебя! — орали близнецы, пиная лежавшего на полу и свернувшегося в калачик (надо же, какая знакомая поза) отца.

Тот даже не пытался подняться — то ли был слишком пьян, то ли просто потерялся от неожиданности и боли. Что самое смешное, на новые крики никто из моей дражайшей семейки не пришел на кухню, чтобы попытаться остановить разошедшихся Королей.

Схватив его за волосы, Яр приподнял его над полом и стал целенаправленно бить в лицо. После первого же удара, из носа Максима брызнула кровь. После второго были разбиты губы. После третьего послышался какой-то хруст. Отец сдавленно вскрикнул.

"Похоже, ему сломали нос", — кольнуло в гудящей голове.

Мир продолжал изо всех сил пинать папашу, метя по ребрам и в живот. Когда последний пытался поднять руки, чтобы хоть чуть-чуть прикрыться, Король бил его ногами по лапам, не давая защититься.

Неизвестно, сколько бы парни продолжали избивать моего отца, если бы их не остановил мой тихий уставший голос:

— Хватит.

Странно, но они послушались меня сразу (пара пинков не в счет), отодвинувшись от избитого тела и приблизившись ко мне.

— Малышка, у тебя что-то болит? — пытаясь отдышаться, взволнованно пробормотал Мир, присев вместе с братом рядом со мной на корточки.

— Я в порядке, — тихо хмыкнула и тут же скривилась от боли в губе.

"Даже не соврала, — выдал мозг, — я давно привыкла к боли во всем теле".

— Вы хоть знаете, с кем связались? — гнусаво выдал отец, даже не пытаясь подняться с пола и дрожащими руками размазывая кровь по избитому лицу. — Да я вас в консервы закатаю.

— Это ты не знаешь, с кем связался. — спокойно так и очень угрожающе сказал Яр, осторожно удерживая меня за плечи и не давая подняться с пола. — Если приблизишься к Дарине на расстояние двух метров, то то, что произошло сейчас, покажется тебе раем и твои одноклассники из полиции не помогут.

Подняв меня на руки, Король повернулся лицом к моему отцу:

— Мы знаем о тебе все: твои паспортные данные, номер пенсионного страхования, твой немаленький счет в банке. Надеюсь, ты понял намек? — с ненавистью смотря Максиму в глаза, сказал Ярослав и отвернулся от него, неся меня к выходу.

Еще ни разу я не видела моих близняшек такими: холодными, властными, сильными. Это, честно сказать, шокировало, но в то же время заставляло что-то трепетать в моей душе.

— Что, шл*ха, нашла себе защитников? — громко крикнул нам в спины отец.

Державший меня на руках Король остановился и резко развернулся, что дало мне возможность увидеть, как Мир взяв разгон, подбежал к Максиму и со всей силы пнул его ботинком в лицо. Повалившийся ничком мужчина сдавленно застонал и прижал ладони к губам. Между его пальцев вновь потекла кровь.

Король склонился над ним и, схватив за волосы, заставил посмотреть себе в лицо:

— Посмей только, мразь, еще хоть слово сказать ей! Отсутствие зубов будет сущей мелочью по сравнению с тем, что я с тобой сделаю, — зло процедил Мир сквозь зубы. — Ты понял меня?! — встряхнув папашу и дождавшись его кивка, он брезгливо сморщился и отпустил мужчину, приложив напоследок затылком об пол.

Достав мобильник, Король набрал какой-то номер и приложил трубку к уху:

— Это мы, — было видно, как он старается говорить спокойно, а не рычать от злости, — да, шли по этому адресу наряд и скорую. Да, все в порядке. Спасибо, пока.

Закончив разговор и убрав телефон в карман, Мирослав подошел ко мне и осторожно провел тыльной стороной ладони по моей щеке:

— Все хорошо, малышка. Больше он тебя не тронет.

От осознания его слов в носу защипало, а на глазах навернулись предательские слезы. Все, на что меня хватило — это согласно кивнуть.

Когда наша троица показалась в дверях гостиной, Никита и мама тут же вскочили с дивана, где до этого спокойно сидели, слыша шум драки. Странно, Любы нет. Наверное, спряталась у себя в комнате.

— Кто вы такие? Что вы сделали с Максимом? — возмущение в голосе матери больно резануло по сердцу.

"Даже не спросила, что со мной", — во рту появился горький привкус разочарования.

Вот как… Вместо того, чтобы узнать о моем самочувствии, ты спрашиваешь, что стало с ним, да, мама? Разменная монета… Ведь эта мысль уже возникала в моей непутевой голове раньше.

— Дарина от вас съезжает (что? Съезжаю? Куда?), — холодно ответил ей Мирослав, в то время как его брат прошел вместе со мной на руках к стоящим под углом к дивану двум креслам и сел в одно из них, устроив меня полулежа на себе. — Сегодня к Вам придет представитель банка, и Вы подпишете бумаги на разрыв контракта.

— Как? — вскрикнули мама с отчимом почти одновременно.

— А вот так, — безразлично пожав плечами, ответил Мир и сел в свободное кресло, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу.

— Но мы уже договорились с тем мужчиной, — пролепетала мама, быстро смекнув, по чьей протекции ей предложили квартиру почти даром.

— А зачем Вам, Светлана Николаевна, квартира, если у Вас уже есть эта?

— Что? — выдохнула я, шокировано уставившись на Короля. — Какая квартира?

— Эта, малышка, эта, — скривив губы в подобии улыбки, ответил Ярослав.

— Мама, — повернула я голову к замершей женщине, — ты же говорила, что квартира оформлена на отца.

Отчим плюхнулся на диван и потянул за собой молчавшую мать.

— Зачем Вы обманывали свою дочь, Светлана Николаевна? — настойчиво спросил Мир, подавшись вперед и уперев локти в расставленные ноги.

— Ему нужен был сын, — скривившись, ответила она, теребя пальцами ткань халата. — Он всегда мечтал воспитать именно сына, а Ольга, его жена, после рождения Дианки не смогла больше иметь детей. Когда мы с Максимом познакомились и стали встречаться, он предложил мне родить ему сына в обмен на квартиру.

Что?! В обмен?!

Мое тело окаменело в руках Короля, крепко прижавшего меня к себе и успокаивающе гладящего по спине. Дыхание сбилось. Пульс застучал в ушах. А душа… Душа рвалась от правды.

Разменная монета…

— Но родилась ты, — на меня посмотрели так, словно в этом факте была виновата именно я. — Макс тогда взбесился и ушел. Спустя несколько лет он увидел тебя дерущейся около школы, в которую пришел на родительское собрание к Диане. После этого он опять объявился. Он переписал на меня квартиру, в обмен сказав, что твоим воспитанием займется именно он.

Звонок в дверь прервал ее сбивчивый рассказ, но мне больше и не нужно было ничего слышать.

Господи… За что? Я думала, что жесток бивший меня на протяжении нескольких лет отец, но по истине жестокой оказалась родная мать. Продала… Она продала родную дочь за квартиру! Вот так и узнаешь цену семьи…

Захваченная раздирающими сердце эмоциями, я отстраненно заметила появление полицейских и скорой. Что-то отвечая на вопросы представителей закона и позволяя осмотреть себя врачу, я пыталась подавить душащие меня слезы.

Словно сквозь вату услышала голос врача:

— У нее легкое сотрясение, множество гематом и треснутое ребро с левой стороны. Никаких опасных повреждений я не вижу. Но нужно будет сходить к специалисту на всякий случай.

Поблагодарив врача, Короли отпустили мужчину. Тот сразу же пошел в сторону кухни, где все еще слышались стоны отца.

— Малышка, — донеслось до меня, — распишись здесь.

Передо мной оказался какой-то листок, на котором было что-то написано.

— Что это? — заторможено шепнула, тем не менее ставя свою роспись в то место, куда сказал Мир.

— Заявление на эту мразь, — ответил вместо брата Ярослав, укачивая меня, как маленького ребенка и целуя в висок.

— Это все? — спросил Король у полицейского.

— Да, — довольно кивнул пожилой мужчина, убирая подписанный мною листок в папку, — показания девушки есть, скорая предоставит нам бумагу, где будут описаны ее повреждения. Сейчас допросим соседей и этих, — брезгливо сморщившись, он мотнул головой на продолжающего сидеть отчима и жмущуюся к нему мать, — и закончим. Скорая заберет мужчину в больницу, после которой его будет ждать суд.

— Спасибо, — пожал руку полицейскому Мир и сказал уже брату, — пошли. Больше нам здесь делать нечего.

Тот, держа меня так, словно моя тушка совсем ничего не весила, встал с кресла и пошел к выходу из этой чертовой квартиры.

— Дарина, стой! — как-то истерично выкрикнула мама и выбежала за нами в прихожую, поглядывая на кухню, — ты не можешь уйти!

Прости мама, но…

— Решайте свои проблемы сами, — хрипло выдохнула я, отводя от нее взгляд и чувствуя, как губы начали подрагивать, а в носу вновь неприятно защипало.

Спустившись по лестнице и выйдя из подъезда, Короли подошли к своей машине. Мир открыл заднюю дверцу, а Яр, все еще действуя очень осторожно, уселся на сидение и пристроил меня на своих коленях.

"Не реветь… Не реветь"… — уговаривала я себя, прижавшись к такому большому горячему телу.

— Все хорошо, малышка, — пробормотал мне в макушку Король, — все закончилось.

Все… Предел…

Не в силах больше сдерживаться, я разрыдалась. Уткнувшись в футболку парня, надрывно ревела, выплескивая всю боль, что причинили мне родные.

— Чшшш, малышка, все хорошо, — крепко обняв, баюкал меня Ярослав.

Я впервые за много лет ревела перед кем-то. Обычно это была подушка, которая безмолвно принимала все мои горькие слезы. Но сейчас… Да, сейчас я осознала, как мне не хватало кого-то, кто бы знал о моей силе и принял мою слабость. Для меня ничто и никогда не заменит эти минуты убаюканного покоя.

***

— Уснула? — тихо спросил Мир, ведя машину и время от времени поглядывая в зеркало заднего вида.

— Да, — улыбнулся его брат, нежно поцеловав уснувшую на его коленях девушку в висок.

— Надо еще раз позвонить Корину, чтобы он взял это дело под свой контроль. Если этот ушлепок решит подать на нас в суд, ему быстро вправят мозги.

— Да…

"Но как теперь быть нам, малышка?"