ГЛАВА 25

Пробуждение с похмелья то ещё удовольствие, но я всё же открываю глаза и тянусь за стаканом воды на тумбочке. Но глоток мне не даёт сделать шевеление позади. Застыв, перебираю в памяти все вчерашние кадры и понимаю, что рядом спит Романов.

Поворачиваюсь к нему – не спит. Смотрит на меня.

– Доброе утро, красавица. Как спалось?

По коже мурашки, и я голая. Он одет.

Тяну на себя одеяло, враждебно смотрю на подонка. Неужели он снова это сделал? Внизу ощущений никаких, кроме того, что хочется писать, но и я уже не девственница.

– Что ты сделал? – рычу на него, на что подонок лишь усмехается. Пошло так, грязно.

– Я не делал ничего. Это ты решила раздеться, потому что было душно.

Немного отпускает. Ничего не было. Я бы почувствовала, Романов не самый нежный любовник.

– Ты можешь выйти, я схожу в душ?

– Сходи, – опять скалится. Его забавляет мой смущённый вид.

Я зло отбрасываю одеяло и, поднявшись с кровати, гордо прохожу к двери ванной комнаты. На Романова не смотрю, но знаю, что это зрелище ему нравится. Пока намывалась и приходила в себя, Романов, что неудивительно, заказал завтрак из ближайшего ресторанчика.

Из душа выхожу в одном полотенце, но Романова в комнате уже нет. Наспех надеваю спортивный костюм, расчёсываю волосы. Нахожу его на кухне, где он варит кофе.

– Разве я разрешала хозяйничать в моей квартире? – сцепив руки в замок, спрашиваю его широкую спину. Взгляд невольно опускается на задницу. Хорошо, что он в джинсах. У меня давно не было секса.

– А разве запрещала? – летит мне в ответ, и я сдаюсь.

Сажусь за накрытый стол, двигаю к себе тарелку с морепродуктами со сливками. То что надо с похмелья.

Завтракаем вместе, и мне кажется, что я попала в какой-то другой мир. Разве возможно, чтобы я со своим врагом видела за одним столом и пила сваренный им же кофе? А Зарецкий ещё и замуж меня за него выдать хочет. Сюр какой-то.

– Твоя жена знает, где ты? – спрашиваю, тщательно пережёвывая креветку.

– Не думаю, – делает глоток кофе.

– А если бы узнала?

– Для неё это не было бы новостью.

– Вот как? Изменяешь ей налево и направо?

– Не так часто, как тебе могло показаться. Я не люблю одноразовых потаскух.

Меня отчего-то передёргивает. Так, значит, я была одноразовой потаскушкой? Поэтому он лишил меня девственности и вышвырнул, когда пришла за помощью? Ублюдок.

– И много у тебя любовниц-не-потаскух?

– На данный момент у меня никого нет.

– Что ж, ясно, – дальше лезть я пока не планирую. Потихоньку, шаг за шагом я добьюсь своего, но нахрапом тут действовать нельзя.

– Мне пора уходить. Дел много. Как насчёт встретиться сегодня вечером?

– Вечером я занята, опять включаю недотрогу. Давай завтра?

– Договорились, – он встаёт из-за стола. – Проводишь?

– Конечно, – изображаю улыбку и иду за ним. Уже у двери он резко разворачивается и, схватив меня за волосы на затылке, впивается в губы грубым поцелуем. Прижимает меня к себе так сильно, что я едва дышу. Но это хорошо. Так запах моих духов останется на его одежде. Это первый шаг.

– Увидимся завтра, – выдыхает мне в губы, оторвавшись от них.

– Я буду ждать, – шепчу ему в ответ, и Романов, наконец, отпускает меня. Когда дверь за ним закрывается, я еле дышу от страха, волнения и возбуждения. Последнее для меня вообще непонятно. Почему моё тело реагирует на него так? Это неправильно, так быть вообще не должно.

Возвращаюсь на кухню, хватаю чашку с давно остывшим кофе и делаю большой глоток. Но внутри всё так горит, что не потушить этот пожар.

Взгляд падает на телефон Романова, оставшийся на столе. И тут же дисплей оживает и мобильный начинает вибрировать. Звонит Инга. Жена его, значит…Прикусываю нижнюю губу, усмехаюсь. Так и подмывает ответить. Но я, разумеется, не стану этого делать. Пока ещё слишком рано.

Хватаю телефон и иду к двери, открываю её и едва не врезаюсь в грудь Романова.

– Я телефон забыл.

– Ага. Вот он. Тебе Инга какая-то звонит.

Взглянув на экран, он сбрасывает звонок и смотрит мне в глаза.

– Не думай об этом. Мои измены жене – это мои проблемы. Не твои. Ты ни за что не отвечаешь. Не ты, так другая.

– Тебе пора, – отвечаю сухо, так, будто бы мне не всё равно. Это вызывает у Романова усмешку.

– Пора. До завтра, Лика.