Глава 13

Илья

Настя встречает меня у двери в красном облегающем платье с глубоким вырезом. Томный взгляд, многообещающий поцелуй, игривая улыбка — ещё вчера мне было бы достаточно этого, а сейчас, я в таком душевном и моральном раздрае, что всё это первоклассное шоу ощущается скупо и поверхностно. Без нужных для подобающей встречи эмоций.

Разуваюсь и прохожу в комнату. Настя сама ведёт, вцепившись в мою руку. Что-то восторженно лепечет по поводу съёмок в каком сериале, а мне фиолетово. Вот совсем не интересно знать, куда она прошла пробы, и главное как. Я пытаюсь настроиться на секс, что последует после ресторанной жрачки, которую она всегда заказывает к моему приходу. Мне надо. Срочно и много. Чтобы перебить то поганое чувство, что раздирает изнутри.

— По этому случаю у нас сегодня праздник! — Настя приносит шампанское. — Это моё любимое.

Мне бы сейчас чего-нибудь покрепче, чтобы мозги отключить. Но я здесь не за этим.

Она ставит на стол два фужера, а я перехватываю её руку и увлекаю к себе. Не хочу тратить время на ужин. Скольжу ладонью по гладкому тонкому материалу откровенного платья и прижимаю Настю к столу.

— А как же ужин? — тянет игриво, но послушно выгибается. — И шампанское…

— Я за рулём, — напоминаю ей и осматриваю то, что мне демонстрируют.

Говорят, что мужчины любят глазами. Кто вообще придумал эту поговорку? Глазами мужчины хотят и возбуждаются, но никак не любят. Но сейчас мне как никогда хочется, чтобы этот странный стереотип был по-настоящему верным. Любить глазами, чтобы в груди не ныло. Никогда.

— Так может, в этот раз ты останешься? — мурлычет мягко, а я затыкаю её рот поцелуем.

Не тот голос, не те прикосновения, не те чувства. Как же было бы проще любить глазами… Только и перед глазами совсем не та картинка, что должна быть. Все прелести красивой женской фигуры, что призваны возбуждать, остаются где-то на заднем фоне, а впереди стоит живая картинка, где перепуганная Дашка сидит на полу в поисках своей маленькой змейки.

Пытаюсь прогнать непрошеные образы. Буквально нападаю на Настю, слышу её приглушённый стон, чувствую горячий отклик, но не могу переключиться.

Отстраняюсь от её губ и зависаю. Она что-то шепчет, целует шею, торопливо расстёгивает пуговицы на рубашке, а я ни черта не слышу.

Мне нужна именно она! Она мне очень дорога… — звенит в голове единственное.

Закрываю глаза, сжимая челюсти.

Я никогда её не снимаю…

Что же ты наделала, синеглазка? Зачем всё разрушила, если так дорожишь?

Накрываю ладонью женские пальчики, пресекая быстрые движения, и отступаю. Хреновая это затея, зря я пришёл. Трах мне сейчас никак не поможет расслабиться.

— Что-то не так? — настороженно спрашивает Настя.

— Извини. Я кое-что вспомнил, мне нужно уйти.

Она хмурится, в глазах мерцает сердитый блеск.

— Что?

— Это срочно.

— Илья, ты прикалываешься?!

— А разве похоже? — застёгиваю пуговицы.

— Значит по-твоему, это нормально? — шипит с возмущением. — Когда захотел пришёл, когда захотел ушёл. Мне всё это надоело!

Мне тоже. Да и скандалы выслушивать я совсем не в настроении. Молча разворачиваюсь и ухожу в прихожую.

— Нет, подожди! Ты ничего объяснить не хочешь? Я вообще-то готовилась! Еду заказала, платье новое купила!

— Я уже объяснил, что есть срочное дело.

— А отложить?!

— Никак.

— Хоть в чём-то у тебя стабильность! — язвит она. — Скажи уже честно, у тебя кто-то есть на постоянной основе?

Я удивлённо выгибаю бровь.

— С чего ты взяла?

— Мы три месяца вместе, а ты даже ни разу ночевать у меня не остался! И к себе ни разу не пригласил!

Всё так. С женщинами я предпочитаю не спать, а трахаться, и мой дом — это личное пространство, в которое я не готов никого пускать даже временно.

— Нет, Насть, я абсолютно свободен. Мне незачем так усложнять себе жизнь.

— Тогда в чём проблема?

Может быть, в том, что мне не нужно ничего большего?

— У меня нет проблем. Мне пора.

— Постой, Илья! Так больше не может продолжаться. Постоянно сидеть и ждать твоих звонков, я не намерена!

— Ты права. Во всём. Будет лучше, если не будешь ждать.

— Что?!

— Насть, мы с тобой сошлись с одной целью. Тебе нужно было отвлечься после развода, мне — просто секс без обязательств. Если твои цели за это время поменялись, то мои нет.

Она багровеет, напрягаясь всем телом. Красивым совершенным телом с приятными изгибами. Эх, и почему любить глазами не получается…

— Не звони мне больше! — шипит вместо прощания.

— Не буду. Захочешь, сама наберёшь.

Выхожу к лифту, а за спиной шумно хлопает дверь. С силой давлю на кнопку и выдыхаю.

Не могу я забыть тот момент, когда нашёл кулон у двери в переговорную. Зачем вообще туда пошёл, спрашивается? Когда узнал, что Литвинов приехал и с Дашей на консультации, подумал, что может помощь нужна. Мог бы просто развернуться и в кабинет пойти, когда пересёкся с довольным Василием Ивановичем в коридоре. Нет же, попёрся! Сначала глазам своим не поверил, решил, что совсем свихнулся, когда поднял с ковролина собственный подарок для когда-то любимой девушки. А потом ещё и услышал…

Зачем я это услышал?!

Сажусь в машину и достаю из кармана телефон. Долго буравлю его взглядом, будто могу найти ответы на все появившиеся вопросы.

Может, и не было у неё никакого парня. Отношений на стороне. Мало ли, напилась, и не соображала ни черта, а какой-то козёл воспользовался.

Ты сам-то в это веришь? Чтобы синеглазка напилась и кому-то дала?

Ладно. Может, ошиблась, а потом пожалела?

А тебе от этого легче?

Не легче. От одной мысли об этом в груди бомбит. Будто это только вчера случилось, а не три года назад.

Тем не менее, я хочу понимать. Сжимаю челюсти и набираю номер отца.

— Да, Илья, — бодро звучит родной голос.

— Ты сейчас дома?

— Где же мне ещё быть субботним вечером.

— Я приеду? Дело одно есть.

— Зачем спрашиваешь? Приезжай. А что за дело?

— Информацию одну надо проверить. Приеду, расскажу всё подробно.

— Жду.

Отец открывает мне дверь и тут же сканирует внимательным взглядом. Это выглядит крайне комично, учитывая, что одет он сейчас в домашние шорты в клетку и футболку с изображением уминающего морковку кролика.

— Проходи, — коротко бросает он, шире открывая дверь.

Ступаю на мягкий коврик и теряюсь как юнец. Мне сложно начать разговор о синеглазке, учитывая то, что я сам когда-то запретил отцу говорить о ней.

— Выглядишь ты, как расклеенный ботинок, — выносит вердикт папа будничным тоном. — Чай будешь?

— Не откажусь.

— А чего тогда без пряников явился?

Ухмыляюсь. Мой старик как всегда в своём репертуаре.

— Мне вернуться в магазин?

— Ладно уж, у меня есть тортик, — он отворачивается и топает на кухню.

Иду за ним следом и плюхаюсь на мягкий кожаный диванчик. Шумит чайник, хлопает дверца холодильника. Вскоре на стол опускается тарелка с двумя ровными кусочками «Наполеона». Рядом приземляется чёрный крепкий чай без сахара, как я люблю.

— Рассказывай, чего такой хмурый? — папа садится напротив и добавляет в свою чашку лимон.

Ну… поехали.

— Даша в Москве, — выдыхаю негромко, стараясь не смотреть в проницательные глаза родителя.

— Хм, — все, что выдаёт тот в ответ.

Играется с долькой лимона чайной ложкой. Вид задумчивый и непроницаемый. Будто вообще меня не услышал, но это не так. Мой старик из тех, кто всегда всё слышит и подмечает.

— Как поживает? — спрашивает, придавив лимон.

— Это я и хочу узнать.

— Она здесь надолго? К кому приехала? К тебе?

Шумно выдыхаю.

— Не ко мне. Она здесь живёт уже три года. И месяц назад устроилась юристом в нашу компанию.

Отец отламывает ложкой небольшой кусочек торта и забрасывает его в рот.

— Значит, работаете вместе, — произносит, причмокивая от удовольствия. — Непросто даётся, да?

— Это мягко сказано.

— А ей?

— Не знаю.

— Ладно, поживём увидим. Что конкретно тебе нужно от меня? Дарье помощь нужна?

— Пап, у неё нет ребёнка. И мужа тоже нет.

— Ну, в жизни всякое бывает, — спокойно произносит папа.

— Я хочу понимать, как это произошло. Сама ли пошла на аборт, или случилось что.

— А сам ты спросить не пробовал? — уточняет, пронзая внимательным взглядом.

— Мы общаемся только по рабочим вопросам. Она просто моя коллега.

— И поэтому ты хочешь, чтобы я прошерстил все больницы города? Ради просто коллеги?

— Не только больницы, пап. Мне важно всё знать. Как жила всё это время, как сейчас живёт, с кем живёт…

— Зачем? — перебивает меня.

Я молчу. Не знаю, как объяснить свои порывы. Да, я, наверное, вконец чокнулся, но будет только хуже, если я буду продолжать изводить себя вопросами.

— Я хочу знать, пап. У меня в голове сейчас такая неразбериха. Мне нужны ответы.

— Хм… — снова неопределённо выдает тот. — Давай ещё раз. Я правильно понимаю, что ты приехал ко мне, со следами помады на шее, чтобы узнать, как жила твоя бывшая? Которая сейчас для тебя просто коллега?

Машинально хватаюсь за шею, растирая кожу ладонью, но стараюсь выглядеть невозмутимо и спокойно.

— Всё так.

— Весело живёшь, однако.

— Так ты поможешь?

— А тебе это действительно важно?

— Очень.

— Тогда постараюсь. Связи в старом городе ещё остались. Так что, поковыряемся.

— Спасибо.

— Не за что пока, — отец снова ломает свой кусок. — Ты ешь давай, а то чай остынет.

Сидим с отцом около часа, болтаем о всякой ерунде. В основном говорит он, а я пребываю в своей прострации. Мысли продолжают крутиться вокруг змейки, которую Даша никогда не снимает.

Домой приезжаю около десяти. Первым делом иду в душ, а потом снимаю со шкафа пыльную коробку. Там старые вещи, которые я собрал ещё года два назад, когда доделал ремонт в квартире и съезжал от отца. Всё ленился разобрать, что-то выбросить, что-то поставить на полку, Как память. Даже сейчас открываю её с одной целью — найти старый ежедневник.

Я даже не уверен, что не выбросил его. Роюсь внутри: медаль по олимпиаде, старые фотоальбомы, коллекция фигурок… Вот он. Лежит на самом дне, с затёртыми кончиками.

«Заметки для первых побед», — даже надпись уже потускнела.

Ежедневник весь исписан. До последней страницы. Открываю первую и читаю: «Покорить сердце моей Синеглазки — выполнено». В груди стреляет, я выдыхаю и долго сижу так без движения.

И почему до сих пор так больно вспоминать всё это?

***

Утром понедельника сталкиваюсь в коридоре с Владом. Любвеобильный мачо, опустив голову, несётся из кабинета Рохманова и никого вокруг не замечает. Я успеваю заметить лишь большие тёмно-защитные очки на его переносице, прежде чем он проскакивает мимо.

— Влад? — окликаю его.

Тот тормозит, прикладывает платок к припухшему носу и поворачивается.

— Здорово, Илюха!

— Что с тобой? — прищуриваюсь, внимательно его осматривая.

— Аллергия чёртова, — ворчит он.

— У тебя аллергия? На что?

— На… полынь.

Я растерянно моргаю.

— А ты где тут полынь нашёл? — не сдерживаю усмешки.

— Да я за город к матери ездил в субботу. Сейчас самый цвет, представляешь?

Тут кто-то выходит из соседнего кабинета и Влад чуть ли не подпрыгивает на месте.

— Ладно, я побегу. Лечиться надо! — торопливо говорит он, и сбегает к лифту, ещё ниже склонив голову.

— Ну, беги… — тяну ему в след, и чувствую злорадное удовлетворение. И ведь совсем не стыдно!

Захожу к Борису Романовичу.

— О, Илья Львович! Ты-то мне и нужен, — произносит директор, едва я перешагиваю порог. — Тут проблемка возникла с Владиславом Николаевичем. Захворал не вовремя.

— Я видел.

— Слушай, у тебя на ближайшие два дня есть заседания?

— В пятницу только и на следующей неделе…

— Ну, в четверг уже на работу вернётесь, не критично.

— Не понял.

— Форум, Илья! — произносит Борис Романович нервно. — В этом году какая-то беда с ним, честное слово! Влада разнесло, полыни в деревне нанюхался, в таком виде ему точно там делать нечего. Так что выручай, давай. Вместо него поедешь. Дарью Сергеевну я уже предупредил.