Глава 4

Дарья

Я вхожу в кабинет Бориса Романовича, даже забыв постучаться. Всё тело бьёт нервная дрожь, а сердце громыхает так сильно, что я не слышу собственный голос, когда произношу:

— Здравствуйте.

Перед глазами продолжает полыхать пронзительный взгляд Ильи Тихонова. Это точно был он, я не смогла бы его спутать ни с кем другим…

— Присаживайтесь, Дарья Сергеевна, — слышу низкий бас, как через глухой вакуум.

Подхожу к столу, пытаясь собраться с мыслями, но не выходит. Я полностью дезориентирована внезапной встречей и не могу думать ни о чём кроме этого.

— Как первый рабочий день? — Едва Борис Романович успевает задать вопрос, как дверь снова распахивается и в кабинет быстрым шагом входит тот, от кого я только что сбежала.

Голубые глаза ловят мои. Взгляд непроницаемый, с холодным блеском, от которого по спине расползается холод. Его очень сложно выдержать. Нервы, как струны, натянуты до предела и готовы сорваться в любой момент. Я опускаю взгляд, впиваясь пальцам в колени под столом, а слева от меня басит Борис Романович:

— Ты ещё не ушёл, Илья Львович? Это хорошо! Я как раз хотел завербовать Дарью Сергеевну тебе в помощь. Присаживайся, познакомлю…

Перевожу беспомощный взгляд на директора и не верю в происходящее. Тихонов работает здесь?! Этого просто не может быть! Это какая-то злая шутка судьбы! В огромном мегаполисе, где проживают больше десятка миллиона человек, меня угораздило устроиться работать в ту же компанию, где работает он?

— Дарья Сергеевна, это Илья Львович — мой лучший юрист и правая рука, — представляет Борис Романович.

— Очень приятно, Илья Львович, — киваю, стараясь избегать прямого взгляда.

— Илья Львович, позволь представить новую сотрудницу…

Но Тихонов перебивает:

— Мы знакомы, — слышу до боли знакомый голос и едва не вздрагиваю.

Поднимаю глаза, встречаясь с чуть прищуренным взглядом. Он буквально жалит холодом. Илья сидит за столом, напротив меня, упирая локти в стол. Пальцы сложены в замок перед лицом, а выражение непроницаемое, словно застывшая маска.

— Серьёзно? — удивленно спрашивает Борис Романович. — Уже работали вместе?

— Нет. Мы знакомы не настолько близко… — отвечает с холодной усмешкой, продолжая пронзать взглядом. — Учились в одном институте. Так ведь, Дарья… Сергеевна?

Сердце обливается кровью. Я сглатываю и едва выдавливаю:

— Так…

— Отлично, — тянет довольно Борис Романович, не замечая тяжёлого напряжения между нами. — Значит, обязательно сработаетесь!

Я молчу, Тихонов тоже. Всё происходящее, как дежавю. Я словно вновь студентка, сижу в кабинете декана напротив лучшего студента юрфака, и готовлюсь работать над аттестационной работой…

Только вот ощущения совсем другие… Как и мы… совсем другие…

— Дарья Сергеевна раньше занималась договорами с юрлицами, — продолжает директор. — Ей наверняка найдётся, что у тебя перехватить, Илья Львович.

— Замечательно, — неопределённо вздыхает Тихонов и сжимает челюсти.

— Дарья Сергеевна? — Борис Романович бросает на меня вопросительный взгляд.

От бессилия хочется взвыть. Я не могу воротить нос в первый же рабочий день, но всё-таки пытаюсь отстоять место в своём отделе:

— Светлана Александровна передала мне несколько дел… — начинаю осторожно.

— Правда? Я говорил Грушиной, чтобы она пока поставила вас на консультации, чтобы освоиться. Так что не вижу проблемы. До вас же их кто-то вёл?

Скорее всего, за них никто и не брался, но вслух говорю другое:

— Полагаю, что да.

— В таком случае, пусть это вас не беспокоит. Пока поработаете с Ильей Львовичем.

— Поняла.

Борис Романович смотрит на часы.

— Тогда, Илья Львович, после обеда забирай Дарью к себе на фронт, — произносит шутливо. — Можете быть свободны.

Я не заставляю себя ждать, первая выхожу из кабинета. Меня продолжает слегка потряхивать от напряжения. Жестокая ирония судьбы. Я бы сейчас всё отдала, чтобы вернуться назад к Градскому. Несусь к себе в отдел и думаю, что мне теперь делать. Уволиться? Потерять хорошую заработную плату, когда на плечах висит двадцатилетняя ипотека?

Останавливаюсь у двери, и оборачиваюсь, вглядываясь вдаль коридора. Илья так и не вышел из кабинета директора.

***

Илья

Даша уходит, а я так и сижу, пялясь в одну точку. Не представляю себе, как бы будем работать вместе после «красивого» расставания, что произошло между нами. В груди снова пульсирует тупая боль, и заглушить её не так-то просто. Особенно когда перед глазами, в кресле напротив, продолжает сидеть взволнованная и растерянная синеглазка, избегающая меня взглядом. Хотя… в той девушке, что я сегодня увидел, нет и малой части той синеглазки, которую я знал. Лишь слабые отголоски того особенного огонька, на который я когда-то подсел.

Особенная… Если бы мог, рассмеялся бы в голос, да только ни черта не смешно. Девушка, в которой я и сомневаться не смел, наставляла мне рога, пока я вкалывал как полоумный ради нашего будущего. Сколько лет её ребёнку? Около двух с половиной, полагаю… Плевать. Даже думать не хочу об этом.

— Договорник… — размышляю вслух, поворачиваясь к Борису Романовичу. — Не похоже это на тебя, принимать на работу юриста столь узкой специализации.

— Давай ещё вспомнил, как я выгрызал тебя у Савицкого? — ухмыляется тот. — Всякое бывает.

Было дело. С Борисом Романовичем Рохмановым я познакомился в суде. Он представлял сторону истца, я ответчика. В итоге одержал нелёгкую победу и с тех пор Рохманов не оставлял попытки переманить меня к себе. Когда предложение стало настолько выгодным, что было грех отказываться, я стал работать с ним. В конце концов, чтобы осуществить свои цели, этот опыт не будет лишним.

— И всё же. Совсем мимо нашего профиля.

— Миронову порекомендовал Глеб Градский, — отвечает он нехотя. — Характеристики хорошие, до руководителя доросла за три года. Так что, потенциал есть, а дальше… посмотрим.

Надо же, какие связи у нашей Даши. Собственно, чему я удивляюсь. Я о ней совсем ничего не знаю.

— Дай мне кого-нибудь другого, — прошу со вздохом, отбрасывая лишние вопросы.

Всё это должно меня интересовать в последнюю очередь.

— В чём дело?

Наверное, в том, что я просто не вытяну рядом с ней, но вместо этого отвечаю:

— Она новенькая, и у меня абсолютно нет времени, чтобы вводить её во все тонкости…

— А я и не предлагаю тебе с ней нянчиться. В конце концов, Дарья юрист, а не школьница. И то, что без опыта по нашему профилю — для тебя только лучше. Подстроишь под себя, так сказать.

— Где, ты говоришь, она работала?

— У Марка Градского. Три года.

Стоп! Три года? Значит, она перебралась в Москву, сразу после защиты диплома и смогла сразу устроиться в крупную фирму. Когда родить при этом успела?

— Хм…

— Что ты не договариваешь, Илья? — спрашивает Рохманов. — Уж слишком сильно тебя волнует Дарья Сергеевна.

Я лишь качаю головой и встаю, не желая делиться не самым удачным опытом из своей жизни.

— Должен же я знать, кого ты мне в работу ставишь, — произношу без лишних эмоций и направляюсь к двери.

— Ну узнавай, узнавай… — летит мне в спину с ухмылкой. — Личное дело в кадрах если что.

Зависаю на пару секунд у порога, а потом одёргиваю себя. Нужно заняться работой, а не маяться дурью. И Дарья Миронова должна интересовать меня меньше всего.

Весь обед не могу собрать мысли в кучу. Давненько меня так не штормило. Голова только ей забита. Я словно вернулся на три года назад, когда несколько месяцев подряд летал в своей прострации и никак не мог окончательно принять действительность. Меня словно разорвало на части. Тот парень, что когда-то влюбился в особенную, как ему казалось, девушку, остался где-то там, в родном городе. Вместе с той, кто помог ему разорваться. А то, что от него осталось — не может любить. Для специфики моей работы очень удобное качество. Я многого достиг за это время. Жаль, что такой ценой.

А то теперь? Сижу тут, с открытым ноутбуком и перечитываю в сотый раз досудебную претензию, чтобы грамотно составить иск. Как школьник потерянный. Похоже, тот жалкий влюблённый парень решил меня навестить вместе с моим прошлым. И как теперь от него избавиться — ума не приложу, но обязательно с этим справлюсь.

Ровно в одну минуту второго в кабинет стучат. Моргаю, сбрасывая оцепенение, и бросаю взгляд на дверь. Ручка поворачивается осторожно и медленно, как в замедленной съёмке. В проёме показывается Дарья. Смотрит на меня своими нереальными глазами и нерешительно произносит:

— К вам можно?

Чёрт, как же меня корёжит от этого официального тона. Ещё в кабинете Рохманова резанул её «Илья Львович» и попытка сделать вид, что мы не знакомы. Отвожу взгляд на монитор и как можно хладнокровнее произношу:

— Проходи.