Глава 24 — Поменяться местами (часть 1)

Третий… — поглядываю на часы. — Где ты, Дин?

В глазах мелькаю картинки нашего секса. Внутри от этого больно и очень горячо. И каждая деталь заставляет сердце врезаться в ребра и что-то истерично сжиматься внизу живота, как при полете вниз на качелях. Очень-очень давно со мной не случалось секса. Настоящего. С чувствами и отдачей, без брезгливости и отвращения… И я до сих пор оглушен этими ощущениями. Даже, не смотря на то, что чувства были противоречивы, отдачу я выхватил.

Но…

Не нужно было этого делать, черт возьми!

Не нужно было так к ней прикасаться. Не надо было слушать её! Специально ведь, провоцировала меня. Дурочка. Я и так едва живой, агонизирующий комок мяса… Зачем?! Крышу снесло…

И в лучшие наши времена не вывез бы я такой провокации. Но в лучшие наши времена повода она не давала. И меня неожиданно сильно окунуло в это. И также неожиданно для себя я сорвался. Такого больше не будет. Всё.

Колье это, телефон разбитый… Реально, мужчина?!

Телефон зачем разбила? Тут понятно, нашел бы я там того, кого искал.

Защищаешь его?…

Любишь?

Нет, нет…

Не было у тебя никого! Может и крутится кто-то рядом, конечно. Это по-любому. И не один.

Диночка, возвращайся! Клянусь, не трону тебя так больше никогда.

Вспоминаю как ее трясло, когда усаживал в машину.

Ну для чего ты это сделала? Специально? Чтобы я еще большим дерьмом себя почувствовал?!

Чувствую.

Что делать с этим? На колени падать? Не помогает…

Никогда так больше не трону! Что бы не случилось. Чтобы ты не говорила мне. Клянусь!

Возвращайся.

Даже не представляю, как это все я буду разруливать. И что теперь мне нужно говорить, чтобы она хотя бы слушала.

Только одно я могу говорить ей.

"Люблю… прости…"

И ничего этот секс не изменил, только усугубил.

Встаю со ступенек, чтобы размять затекшие ноги.

Дверь открывается. Тетя Люда выходит со спящей Алисой на руках.

— Егор?! — шепотом.

— Куда это Вы?..

— Егор, у меня мать в больницу с инфарктом попала. Позвонили сейчас, — расстроенно вздыхает она. — До Дины не дозвониться! Недоступна. Мне нужно срочно ехать.

— Езжайте, — протягиваю руки за Алисой.

— Да ты что?! Меня Дина убьет если ты ее увезешь.

— Ну, а что Вы с ней в больницу поедете?

— А что делать?

— Давайте Алису, я дождусь Дину, она скоро будет. В квартире дождусь. Зачем таскать ребенка, да и Вам не до нее там будет. Давайте, давайте… — забираю я. — Дина же с Вами не до утра договаривалась?

— Нет, конечно. Только до двух я здесь.

— Все, езжайте. Не переживайте, все хорошо будет.

Аккуратно передает спящую дочку.

— Ты дождись только! Подгузник я ей сменила. Бутылочка с молоком на столе.

— Да не волнуйтесь…

Захожу в квартиру, захлопываю дверь. Разуваюсь, тихонечко кладу Алису на разложенный диван, ближе к стенке. Накрываю.

От того, что я так несанкционированно оказался вдруг дома, внутри что-то типа легкой панической атаки. Страшно… Дина взорвется!

Сама виновата. Куда уехала?! Ребенок дома…

Включаю ночник, растеряно застываю посреди гостиной. За стеклянной дверцей стенки несколько Алисиных фоток. Открываю. Беру в руки рамки, рассматривая ее малюткой.

Фоток мало. Автоматически перевожу взгляд на ноутбук.

Сажусь к столу, открываю крышку. Пароль…

Ввожу наш старый. Не работает. Сменила.

И это вызывает внутри зудящее чувство, подгоняющее меня исследовать еще что-нибудь.

Открываю дверцы шкафа.

Белье Динино…

Вытаскиваю трусики, вдыхаю их запах.

Да…

Все мужчины делают так! Животные инстинкты… Этот запах… нет он почти неуловим, но я его чувствую не физически, а может и больше вспоминаю. Очень-очень тонкий. Веки тяжелеют от этих ощущений и колени становятся мягкими.

Достаю темный бордовый бюст… Я его помню… Как сдирал его с нее зубами, мои руки были заняты…

А там, за бельем, раньше у Дины стояла шкатулочка со всякими ценностями.

Протягиваю руку, достаю ее. Открываю.

Серьги… браслеты… бумажки какие-то… Достаю, читаю. Ломбард, расписка… чек. Кольцо с бриллиантом… фотка пришита степплером.

Это обручальное. Наше. Я дарил.

Кольцо продала. За копейки продала. Сразу же… — смотрю я даты.

Обидно?

Да, пи**ец!

Забираю документы себе. Если его еще не продали, я хочу выкупить.

Алиса переворачивается на животик и сонно встает на четвереньки, садится, хмуро оглядываясь.

Ооо… Хоть бы не напугалась! — замирает все у меня внутри.

— Мама… — оглядывается. — Мама…

Поднимаю на руки.

— Привет, Лисёнок. Помнишь меня?

Но ее губешки обиженно дрожат. Начинает всхлипывать.

— Мамочка сейчас придет. Пойдем за молочком? Я — папа, помнишь? Ты говорила — папа… Мама и папа… и Алиса…

Отталкивает меня, рыдая уже во всю и выкручиваясь из моих рук.

Офигеть! Чего делать-то?!

При попытке всучить ей бутылочку, недовольно выбивает ее у меня из рук.

— Мама…

И я несу ей что-то умиротворяющее, пытаясь помыть бутылочку, удержать ее на руках и напоить молоком. Через полчаса рыданий и мучений, кое-как она успокаивается с моим телефоном (там идут мультики) в одной руке и маминой помадой — в другой. Я перебрал уже все, что только мог… Раздавив ствол помады в пальчиках она заинтересованно мнет эту вязкую консистенцию. Ну хоть не рыдает больше! Вытираю пальчики влажными салфетками, которыми уже завален весь ковер.

— Ну, вот, хотя бы так! — оставляю я в покое ее красные пальчики, выкидывая очередную салфетку. — Ты чего папку пугаешь? Давай, молочка попьем?…

И она даже соглашается на бутылочку, сонно моргая и обиженно всхлипывая. Ложимся на диван мы с ней вместе. Я глажу ее по спинке, слушая, как она сосет свое молоко.

Дина, ты где?!

Вырубаюсь…

И снится мне что-то очень жесткое, неприятное… тяжелое. Просыпаюсь от звука ключа во входной двери. Глаза открывать не хочется. Навеянное сном ощущение, разрывает мою грудную клетку. Чувствую, как на моей руке спит Алиса.

Сейчас будет полный пи**ец!

Я обнимаю ее крепче, пытаясь подсознательно укрыться от всего, что сейчас придется выслушать. Нет, мне тоже много есть чего сказать. Но у меня нет права голоса. И я буду просто слушать, да, — настраиваю я себя. — Извиняться…

Слышу тихие шаги. Воздух застывает. Я открываю глаза.

«Доброе утро», — застревает у меня в горле.