Глава 32 — Чаши весов (POV Павел)

Просыпаюсь от жуткого сушняка. Разлепляю глаза, в ужасе оглядываясь. Снизу долбит приглушенная музыка. Рядом спит…

Твою мать!!

Мои глаза застывают на ее крупной серьге.

Как это всё?…

Дотягиваюсь до стакана гранатового сока, делаю несколько глотков. Медленно опускаю глаза по себе вниз. На автомате застегиваю ширинку и ремень.

Память возвращается мутными вспышками.

О-о-о… Боже ты мой!

Отупевше сижу на краю дивана, разглядывая бардак на столе. Я трахался с этой… как ее? Не могу вспомнить имя.

«Жанночка», — всплывает Костина интонация.

Перевожу на нее взгляд.

Лиф спущен вниз, оголяя грудь, юбка забрана, черные трусики сдвинуты…

Б*я-я-ять!!! — зажмуриваюсь я. — Как это всё случилось?!

Обвожу глазами диван, пол в поисках резинок. Мы хотя бы предохранялись?!

Мои презервативы лежат в кармане брюк в неприкосновенности, — проверяю, засунув туда руку.

Сердце заходится в тахикардии. Ни на полу, ни на диване презервативов нет.

Беру в руки пустую бутылку вискаря. Всего-то ноль семь. На двоих. И так срубило?

Хотя нет, не срубило… — продолжает возвращаться память.

И в этих обрывочных воспоминаниях я вполне себе живой. И если поначалу, это Жанна объезжала меня, то потом, мы продолжили уже с моей инициативы.

А как так?

Совершенно не могу восстановить свою логику и момент, когда мы перешли в горизонтальный формат. Он просто отсутствует.

Трясущимися руками достаю сигарету и иду к окну. Отодвигаю штору, приоткрываю фрамугу. Ноги подкашиваются.

За окном льет дождь. Светает.

Я же Дину должен забрать был!!

Срываюсь, подхватывая телефон со стола. Три пропущенных от Дины. Батарейка на нуле. Открываю мессенджер.

«Надеюсь, с тобой все хорошо, потому что я переживаю. Дай знать…»

Б*ять… Б*ять!!!

«Диночка, прости пожалуйста! Со мной все в порядке. Я…»

Зависаю…

А что писать то теперь?! — сводит мой живот от гадливости.

Телефон отключается и гаснет.

С трудом сдерживаю порыв захе*ачить его об стену. И смотрю на нее, как на экран, картинки вчерашнего вечера становятся яснее.

И почему-то вспоминаю, как этот рисунок на стене вдруг показался мне объемным. И свою мысль про заряженный кальян.

Зачем я курил его?

Зачем я бухал с этой Жанной!? Про Дину ей там что-то…. Зачем?!?

Костя… сука!! Но, ведь, не он совал мне этот кальян. Может, он его для себя зарядил. Х*р знает!! Костя…

Он видел нас? Наверняка. Толкаю дверь, она открыта.

Поправляю на себе одежду. Надо валить отсюда.

Но одну вещь я выяснить обязан.

Сажусь на диван, прикасаюсь к плечу Жанны.

— Просыпайся.

— Ммм… — мычит она недовольно, пытаясь увернуться от моей руки.

— Жана!

Ресницы медленно разлепляются. Тушь размазана, помада тоже. Переворачивается на спину, прикрывая рукой грудь.

— Сушняк… — болезненно сглатывает она. — Дай попить.

Наливаю ей бокал сока, протягиваю.

Привстает, делая несколько глотков.

Ловлю ее взгляд.

— Мы предохранялись?

Задумчиво зависает.

— Я не помню.

Дотягивается к подлокотнику дивана, доставая завалившуюся туда пачку презервативов.

И я почти вздыхаю с облегчением. Открывает, высыпает оттуда. Три штуки…

— Неа…

— Пи**ец.

— Мне напрягаться? — хмурится она.

И я опять разглядываю ее. Почему-то теперь она мне кажется пошлой, грязной, развязной… Я целовал её?! — с трудом сдерживаю гримасу отвращения.

— А мне?

— Сейчас всё лечат! — с усмешкой падает она на спину. — Даже беременность.

— Понятно.

Отряхиваюсь и выхожу.

В голове только маты.

Спускаюсь к бару. Там парочка каких-то уже очень «хороших» посетителей за столиком и бармен-мулат.

Басы от музыки долбят в самый центр головы, усиливая боль. Вытягиваю перед собой ладонь. Пальцы трясутся. Никогда не страдал я похмельем… Что во мне вчера оказалось?

— Добрый вечер, — подсаживаюсь к бару.

— Доброе утро, — ухмыляется мне бармен. — Кофейку?

— Мне бы Константина.

— Он уехал.

— Когда?

— Часа три назад.

— А Арс приезжал?

— Заскакивал вечером ненадолго. Может с собой кофе сделать? — осматривает он меня критически. — Что-то ты не очень, дружище.

— Сделай, — киваю я. — Пожалуйста. И такси мне вызови. Телефон сел.

Прошу таксиста тормознуть у аптеки. Покупаю стандарт убойных антибиотиков, которые, и правда, лечат почти все. Жаль, что калечат печень. Закидываю таблетку, читая схему, по которой их нужно пить в случае половых инфекций.

Доезжаю до дома, тихонько захожу, стараясь не разбудить родителей.

В душ…

И очень долго я смываю с себя прошедшую ночь и эту девку.

Как это могло случиться?…

Как теперь и что говорить Дине?

Голова не варит.

Надо выспаться. И я падаю на свою кровать.

С утра дописываю вчерашнюю смску с кучей извинений и враньем, что я сильно заболел. Дина тут же перезванивает.

— Паш, ты как?

— Хреново, Диночка… — а вот это чистая правда.

— Мне приехать?

— Нет. Это какая-то инфекция. Тебе совершенно ни к чему ставить под угрозу Алису. Давай, немного подождем.

— Хорошо… Паш, а ты Елене Валентиновне мой номер дал?

— Да. Нельзя было?

— Да нет… можно. Арс просит съездить к ней с Алисой. И она тоже звонила. Ты считаешь, я должна это сделать?

И я зависаю опять…

Потому что теперь все очень сильно изменилось. И на его сторону весов сейчас ляжет мой вчерашний косяк. А это даже не сравняет нас в шансах, это меня утопит. И мне страшно, что он где-то там на ее периметре.

Почему?

Потому что на фоне меня, он теперь не так уж дерьмово выглядит.

— Паш? Ты слышишь?

— Да. Я не знаю, Дин, — сглатываю я ком в горле.

Потому что сказать «нет», всё же язык не поворачивается. Алиса его дочь.

— Вот и я не знаю, — расстроенно. — Но ты сказал, что перед отъездом…

В моих ушах начинает шуметь от страха, что если эта история выплывет… когда она выплывет…

Наш отъезд вдруг перестает быть реальным!

И мне так горько от того, что будет с Диной, когда она узнает о произошедшем. Это может сломать ее.

А может быть и не стоит ей узнавать?! Потому что… Это же не было намеренно сделано! Мне, ведь, что-то подмешали!

Но Дина никогда не поймет! Арса же она не поняла. А у них тогда было гораздо крепче, чем у нас. У них была Алиса. Они любили друг друга.

— Паш?…

— Реши сама, Диночка. Я не буду настаивать.

Она скидывает вызов.

А я лежу и пытаюсь смоделировать какое-нибудь адекватное объяснение вчерашнего для неё. Его не существует. К сожалению. А биться об ее закрытую дверь, как Арс, я не имею право. Я буду должен, тогда, отойти в сторону и позволить ему…

Это если я готов рассказать о произошедшем.

А если не рассказывать?