Глава 10 — Хочу домой (POV Егор)
Меня будит сигнал клаксона. Слишком громкий. Уже светло. Оглядываюсь.
Черт… Скорая не может проехать. Завожу тачку, сдаю назад, пропуская карету. Проезжает к соседнему дому. Выхожу покурить и размять затекшее тело.
Издалека вижу, что забирают беременную девушку.
В груди болезненно стучит. Так же забрали тогда и Дину, от нашего бара. И после этого…
Мимо идет наша соседка, тетя Люда. Увидев меня удивленно застывает.
— Здравствуй, Егор.
— Здравствуйте.
— К дочке приехал?
Киваю.
Смотрит на часы. И я смотрю тоже.
Семь.
— Рановато…
— Подожду.
Смотрю на окна Дины. Никаких движений на кухне.
Доезжаю до ближайшей кофейни. Кофе, еще одну сигарету… Перед выходом умываюсь ледяной водой.
Нет смысла в этих ночевках под ее окнами. Никакого. Но рефлекс работает. И еще непреодолимое желание наказывать себя. В угоду ей. На поводу которого я и улетел тогда в Тай. Очень много тогда всего намешалось во мне — безысходность, обида, боль, вина… и я сошел с ума!
Мозг утверждает, что нужно ехать домой. Сердце — попробовать еще раз поговорить. Мозг сильно проигрывает, тело подчиняется не ему. Покупаю два кофе с собой. Иду… как на эшафот! Нет, даже хуже. На эшафоте голову рубят лишь раз. Моя же слетает каждый. Дыхание сбивается.
Открой мне, пожалуйста, Дина.
Залетаю по лестнице.
Перехватываю стаканы одной рукой. Звоню.
— Сейчас! — слышу ее голос за дверью. — Минуту!
Распахивает не глядя. Тянет к двери коляску.
— Коляску помогите вынести… — поднимая глаза замирает.
И пока дверь перед моим носом не захлопнулась, я перехватываю ее и захожу. Закрываю.
— Доброе утро, Дин. Кого ждала?
Молча растеряно стоит, в слинге Алиса. Маленькие пальчики, крутят пуговицу на рубашке Дины. С любопытством меня разглядывает. Дина на автомате закрывает ее от меня руками.
В дверь звонят.
— Кто это?
— Такси.
Открываю.
— Вызов отменяется, — даю купюру поднявшемуся, видимо за багажом, водителю. — Извините.
Захлопываю обратно.
— Я сам отвезу, ладно? Детское кресло я установил.
Протягиваю ей один стакан кофе. И тут же с сомнением одергиваю руку. А если она кормит? Она курила вчера…
— Дин… Ты кормишь Алису грудью?
— Пошел к черту, Арсенин, — оживает она. — Это тебя не касается.
Скидывает кроссовки, проходя внутрь квартиры и унося дочку.
Иду следом.
— Так, Арсенин, — глубоко вздыхает она, не глядя на меня. — Сейчас мы один раз поговорим с тобой, и ты оставишь меня в покое. Договорились?
— М. Давай попробуем.
— Говори.
И все вылетает из моей головы! Я так долго ждал, чтобы она захотела выслушать меня. Месяцами разговаривал с ней в своей голове. Подбирал слова, объяснения, извинения, клятвы и вот сейчас, когда кляп из моего рта вынут у меня нет ни одного слова.
— Мне столько сказать тебе нужно.
— Я тороплюсь. Лаконичнее, в двух словах.
Не глядя в мою сторону.
— В двух словах? — опускаю глаза. — Мне очень больно, Дин.
Не то говорю!
— Это твои проблемы.
— Я люблю тебя.
И это не то!
— И это тоже твои.
— Ладно, — киваю я, проглатывая ком в горле. — Дин, Алиса и моя дочь тоже. Я хочу иметь возможность быть отцом.
— Мне очень жаль, что именно ты ее биологически отец. Но я найду для нее другого. Хорошего отца. Для которого будем приоритетом мы, а не пьянки, наркотики и тёлки.
— Не было тёлок. Наркота, да. Моя ошибка. Я осознал. И я буду хорошим отцом!
— Ты… Ты чуть нас обоих не уничтожил из-за своей похоти.
— Какой к черту похоти?! — взрываюсь я, подскакивая на ноги.
— Не ори здесь. Алиса и так тебя боится.
Сжимаю челюсти, садясь обратно в кресло. Внутри всё кипит.
Алиса смотрит на меня насторожено, пытаясь выбраться из рук Дины.
— Отпусти ее пожалуйста. Пусть поиграет.
Дина спускает ее на пол, снимая ботиночки.
И мы молча наблюдаем за тем, как она ползает по полу, стягивает детские книжки с дивана… открывает их своими маленькими пальчиками… Время от времени поглядывая то на меня, то на Дину.
— Пойдем на кухню. Пожалуйста.
Дина пересаживает Алису в манеж.
На подоконнике тонкие женские сигареты. Дина достаёт одну. И я прикуриваю тоже. Мы стоим у окна напротив друг друга.
— Чего тебе надо, Арс?
— Поговорить…
— Говори.
— Прости мне моё помешательство. Этот кокаин. Никогда я больше к нему не прикоснусь. Никогда.
— Очень за тебя рада, — равнодушно. — Еще что-то?
— Да!! Я очень виноват в том, что накалил обстановку своими гулянками, когда ты была беременна. Мне казалось, что это важно для бизнеса. Все эти связи. Я ошибался и виноват в этом ОЧЕНЬ. Да — алкоголь был. Да — наркота. Но я никогда, никогда, слышишь? Я не прикасался к другим женщинам! Я чист в этом.
— Всё?…
— Нет!! Тогда, на Костином дне рождении, я пережрал наркоты. Я даже ходить не мог сам. Как я оказался с этой тёлкой в одной кровати я не представляю! Я видел ее первый раз в жизни! Клянусь! Чем хочешь!
— Хм… — злая ухмылка. — Это какой-то особенный спич, который принято говорить, когда жена застает мужа в постели с другой женщиной? Молодец. Воспроизвёл дословно и очень убедительно. Мне нужно поаплодировать сейчас? А еще какие-то варианты есть? Этот уже даже в мыльных операх зае*ал.
— Дин… — от возмущения теряю дар речи. — Почему ты не веришь мне?
Я никогда ей не врал! Никогда!! Всегда был открыт весь до основания!
Закрывая глаза, она начинает надорвано истерично смеяться и с болезненным стоном замолкает.
— Я готов сесть на детектор и ответить за каждый момент, бл*ть!
— Пошел вон, Арсенин.
— Я не все сказал.
— Окей. Продолжай.
— Дальше, Дина… Дальше мне было страшно и больно. Не меньше, чем тебе, слышишь?! Очень страшно было, — сглатываю я вспоминая. — Я тоже был один. Беспомощность, сука!! Беспомощность и… Я не понимал, что происходит у вас. Врачи почти ничего не говорили.
Ты же запретила. Сказала, что я — не отец. Я только знал, что всё плохо!! А за что?! За тёлку ту? Тогда это несправедливо. Не трогал я ее! Х*р знает, как она упала туда! За то, что поехал на этот е*учий день рождения? Виноват!! За то, что не почувствовал грань — тоже виноват!! Но это же несоразмерно, Дин!
— Всё?
— Нет, — вдыхаю поглубже.
— Я не только в этом виноват. Когда я уехал… — опускаю глаза. — Я сломался и сошел с ума. Было много наркотиков, грязи… тёлок, — пропадает мой голос. — Да. Это было. Не хочу врать. Зачем? Не знаю. Я ничего не соображал. Не позволял себе трезветь. Глушил и глушил. Не хочу за это просить прощение, — неровно дышу я, съезжая опять с катушек от пульсирующей удушающей боли в груди. — Не хочу!! Потому что это ты ломала меня и сломала. Ты хотела, чтобы я в этом утонул и я топился. Но я больше не могу. Я хочу жить.
— Теперь всё?
— Теперь всё.
Выговорился. Прислушиваюсь к себе. Не становиться, бл*ть, легче. Нисколько!
Почему?!
А потому что не верит! Не чувствует! Не хочет разделить со мной!
А я хочу… А я хочу ее боль! Забрать, стереть, искупить. Что угодно! Но она не отдаст. Вижу по ее равнодушной маске на лице.
— Жить? Живем дальше, Арсенин.
— В смысле?..
— Живем. Дальше. Я тебя больше не люблю. Мне все равно — как и что было в той, прошлой жизни. В моей новой тебя нет.
— М.
Пытаюсь въехать в ее слова.
— Попала. Больно. Заслужил.
— Уходи.
— Не могу.
Делю шаг к ней ближе, замечая, как бешено начинает колотиться венка на ее шее.
— Диночка…
— Не трогать! — одергивает руку. — Ты грязный.
Смотрит на меня с отвращением.
— В яблочко, Дин. Давай, еще, — хриплю я.
— Я тебя презираю, Арсенин.
— Да я и сам… — хрипну я окончательно. — Еще?
Подхожу впритык, ее губы начинают дрожать. Толкает ладонью в грудь.
— Ты отвратителен мне. Ничтожество!
Киваю.
— Ну, давай бей, Дин! Сильнее! Чего ты… Ты же знаешь, я схаваю всё.
Ее глаза наливаются слезами. Она часто-часто моргает.
— Просто уйди…
Её голос дрожит.
— Тихо-тихо… Так не надо, — сглатываю я. — Диночка…
Обессиленно съезжает по стене вниз.
Опускаюсь на колени, закрывая глаза.
— Прости… Прости… Прости меня!!
Лицо обжигает пощечина.
Сжимаю губы, зажмуриваясь крепче.
Еще одна. Еще…
Слышу, как она истерично дышит.
Моё лицо немеет. Открываю глаза.
— Я очень люблю тебя. Пожалуйста. Я хочу домой.
— Убирайся! — начинает навзрыд плакать она. — Убирайся, я прошу тебя убирайся…
— Мама… — начинает тоже рыдать застывшая в дверном проеме Алиса. — Мама…
Бл*ть… — судорожно дышу я. — Блять!!!
— Всё, всё… ухожу.