Глава 14

Тамир

Идти вслед за девушкой было истинной пыткой. Каждый шаг белокурого ангела отдавалось гулким ударом в паху. Член ныл, потираясь о грубую ткань фирменных джинсов. А красота натянутых шортиков на аппетитной выпуклости ее тела убивала остатки моего самообладания. Зверь выл внутри меня. Бился, извивался, желая скинуть невидимые путы, чтобы рвануть на волю, ближе к желанной добыче.

В своих мыслях я уже разложит девчонку во всех знакомых мне позах. Да и не испробованные еще, готов был применить к ней.

И ждал же, что пусть только остановиться, пусть высунет свой острый язычок, пусть посмеет дерзить мне… этого будет достаточно, чтобы оправдать потом мои поступки.

А она не откажет мне. Не сможет. Зверь еще очень ярко помнил, насколько чувственно она отдавалась нашему поцелую. Да мне башню снесло только от робкого касания ее губ. Знал уже, что не отпущу чертовку от себя ни на шаг.

Вот только просчитался как идиот, когда прямо на моих глазах, девчонка, размашисто взмахнула руками и исчезла в пустоте.

Сердце прекратило биться, обрывая глухой толчок.

Нет.

Только не это.

Судьба, тварь, не можешь поступить так снова. Подарить мне шанс и вырвать его из протянутых рук.

Я рванул к краю, не чувствуя себя. Не осознавая, что деформация тела происходит прямо на лету. Прыжок в бездну без мысли. За ней. В неизвестность.

Просчитался в своей идеальности. Отвлекся на аппетитные формы, пребывая под манящим гипнозом в параллельной реальности раскладывая девочку, мечтая о ее желанном теле, что даже не учуял запаха воды.

Ледяная горная вода вмиг охладила кипящую в венах кровь, позволяя мозгу работать в нужном русле. Начавшаяся деформация тела вызвала отклик в оболочке глаз, и сейчас они были единственным источником света над черной рябью воды. Замер, понимая, что могу потерять драгоценные секунды в борьбе с паникой, и рванул в стороны расходившихся кругов над идеальной черной гладью.

«Благословенная луна», — благодарил я богиню за такой дар, иначе бы мне ни за что не увидеть белокурую копну волос, погружающуюся в пучину непроглядной темноты. Девчонка обернулась не меня, выпуская из лёгких остатки воздуха, и рванула в мою сторону, направив на это все свои силы. Я смог сделать вдох только когда белокурая голова показалась над водой, и в пару мощных гребков оказался возле нее.

Кира тяжело дышала, отплевывалась от воды, убирая мокрые пряди волос, налипших ей на лицо.

— Холодно, — трясущимися губами прошептала она, утопая в моих объятиях.

— Потерпи, маленькая моя, — разрывался я от нежности к ней и страха от тех чувств, что она во мне будила. Я хаотично оглядывался вокруг, в надежде найти хоть маленький уголок суши. — Вон, — указал я в сторону, где заканчивалась вода. — Доплыть можешь?

Кира кивнула, всю силу вложив в неуверенные гребки и вновь пошла под воду, только оттолкнувшись от меня.

Я зарычал. Поднырнул по девчонку, заставляя ту обхватить крепко мою шею, и рванул к спасительному берегу. В пару размашистых гребков я достиг желанной суши, вытаскивая на берег продрогшее тело моего ангела.

Она дрожала. Я слышал стук ее зубов. Смотрел, и не мог оторвать глаз от посиневших от холода пухлых губ.

Твою мать, у меня опять стояк. Гребаный я ублюдок, думающий о своем члене, когда девчонка передо мной в шаге от гипотермии.

— Сюда иди, — зарычал я, обхватывая руками ледяное тело. — Кровь зверя поможет сохранить тепло.

Я растирал ледяные руки, мял посиневшую кожу, срываясь на глухое рычание, которое вместе с теплом вырывалось из распахнутого рта. Ухватил маленькие пальчики, зажимая в своей, такой огромной на ее фоне руке, и поднес ко рту, обдавая их теплым дыханием. Кира замерла, наслаждаясь желанным теплом, и я не выдержал, потянув ее пальчики, вбирая один за одругим прямо в рот.

Я согревал их и не переставая внушать себе эту мысль. Старался думать, о чем угодно, но перед глазами вспыхивали картинки того, чем я мог согреть ее намного быстрее. Замер, не желая пугать ее еще больше, но взгляд бескрайнего голубого неба в давящей темноте, говорили о другом. Она не отводила от меня своих глаз. И я тонул, тонул, захлебывался этой синевой и снова погружался все глубже, боясь, что не выплыву без нее.

— Тебе надо снять мокрую одежду, — прошептал я охрипшим голосом, не сводя глаз с нее. Боясь потерять тонкую связь, окутывающую пеленой наши взгляды.

Кира потянулась тоненькой рукой, к краю прилипшей к ее телу майки. А мне и не надо было большего. Мокрая ткань настолько тесно облепила ее тело, что совершенно не оставляла места для моей больной фантазии. Второй, возможно даже не полный третий размер груди облегал белый хлопок с пошлой надписью: «А может…»

Я безумно хотел ее, но пытался…

Пытался заставить себя поверить, что частое дыхание ее было следствием нашего заплыва.

Заставлял себя думать, что острые вишенки груди, рвались наружу сквозь тонкую ткань, только из-за холода.

Даже машинальное движение рук, которые сейчас дергали собачку непослушной ширинки вниз, было лишь под действием шока.

Вот только молчаливое согласие ее глаз, граничащее с беззвучной просьбой, выбивали каменные глыбы из-под моих ног.