25

Юля Несколько секунд я просто смотрела на Тимерлана, и внутри такая радость распространилась. Я скучала по нему, что совершенно было ненормально! А потом… Потом мне стало страшно, когда я увидела тьму в его глазах. Кожа покрылась мурашками, и каждый волосок на теле стал дыбом. Его ноздри раздувались, как у дикого животного в бешенстве. Я судорожно вдохнула. – Тимерлан… – сказала пересохшими губами. Он ничего не сказал. Он смотрел на Богдана. А тот даже не пытался никак оправдаться. Хотя за что оправдываться? Нам нечего бояться. Мы ничего не сделали. Даже если бы и сделали, то Абрамова это не касается. Тим медленно пошёл в нашу сторону, я сама не заметила, как дыхание задержала. Он прошёл мимо меня и… Со всей силы ударил Богдана в лицо, послышался страшных хруст. Я зажала рот рукой, когда увидела, как из разбитого носа хлещет кровь. Господи. Но Тимерлан на этом не остановился, несколькими ударами он повалил Богдана на пол и стал методично избивать. Он был в ярости, а мой водитель даже не пытался защититься. Я никогда раньше не видела драку так близко. Это мерзкое и грязное зрелище. – Хватит! Перестань! Ты его убьёшь! – закричала я. Я пыталась его отпихнуть от парня, но тщетно. Он делал из Богдана отбивную. Я не могла на это смотреть. – Пожалуйста, перестань, – начала умолять. Я встала на колени рядом с парнем, пыталась его защитить. Кулак Тимерлана остановился в миллиметре от моего лица. Я зажмурилась, слёзы брызнули из глаз. Богдан закашлял кровью. – За что? – спросила срывающимся голосом. Тим встал и поднял меня следом, грубо потянул за руку. – Уберите его, – приказал он. Я даже не заметила, что в квартире ещё кто-то был. Увидела, как двое мужчин взяли Богдана и потащили его прочь, оставляя кровавые следы на ламинате. Я была просто раздавлена тем, что только произошло. Я вырвала руку из захвата Абрамова и отошла от него, обнимая себя руками. – Ты просто зверь, – прошептала я. – Я просто не притворяюсь, – зло усмехнулся. – Видеть тебя не хочу… – Как ты и сказала, я зверь. И я очень голоден, – сказал он. И посмотрел таким взглядом, что во рту вмиг пересохло. Он говорил совсем о другом голоде. Я начала пятиться назад. – Н-не подходи, – сказала заикаясь. – Недавно ты о другом умоляла. – Я не хочу тебя! – Заставлю. Я так и пятилась назад, пока неловко не повалилась на кровать. Я вскрикнула и взмахнула руками, неуклюже приземляясь на спину. Я хотела встать, но мне не дали. Тимерлан в считанные секунды оказался возле меня. Я начала брыкаться, но он вмиг скрутил меня. Не знаю, как, но мне удалось ударить его по лицу. Он оседлал мои бёдра и одной рукой удерживал обе мои руки над головой. – Слезь с меня! Не трогай! Помогите! – кричала я, не оставляла попыток скинуть с себя мужчину. Но Тимерлан боец, я ничего не могу ему противопоставить. Другой рукой он начал стягивать с меня футболку, и закрутил её так, что мои руки оказались связаны. Он зацепил ткань футболки за кованную спинку кровати, и я вообще не могла двигать руками. – Развяжи меня, – начала извиваться ещё сильнее, с большей силой. Абрамов продолжал удерживать мои бёдра, возвышаясь надо мной. Он просто смотрел на мои жалкие попытки освободиться. Не знаю, сколько прошло времени прежде, чем я успокоилась. Я тяжело дышала и с ненавистью смотрела на мужчину перед собой. Он смотрел на меня в ответ, но не с ненавистью, а с тем самым голодом, о котором говорил… И тут я осознала, что лежу практически голая перед ним. Я сглотнула сухим горлом и меня затрясло. Сейчас я полностью в его власти. Абрамов положил ладонь на мой живот и улыбнулся, когда мышцы живота непроизвольно начали сокращаться. – Ты такая белоснежная, кожа, словно шелк… Я хочу оставить на тебе свои метки, – тихо сказал он. Я опустила глаза на его руку. Такой контраст. Моя молочная кожа и его смуглая. Моё сердце начало биться так сильно, что грозило выбить рёбра. Его рука начала подниматься ещё выше. Он очертил большим пальцем мой сосок, от чего я с шумом втянула в себя воздух. – Такая отзывчивая. Такая красивая. Ты, наверное, привыкла, что твои мальчики относятся к тебе бережно, с почтением, как к драгоценности. Трахать боялись. Сначала ласкали, гладили, лизали, – с этими словами он с силой сжимает мой сосок, я вскрикиваю, а он впивается в мой рот поцелуем. Этот поцелуй страстный, тёмный, порочный, как сам Тимерлан Абрамов. Я должна сопротивляться, но не могу… Не хочу, чёрт возьми! Я с ним чувствую себя такой живой, как никогда раньше! Жизнь снова обретает смысл и краски. Именно жизнь, а не жалкое существование в тени, которое я волочила. Сейчас бы я многое отдала, чтобы прикоснуться к нему. Сама не заметила, как начала тереться грудью, о его рубашку. Стон вырвался из горла, и поцелуй резко прекратился. Потемневшим взглядом Тим рассматривал меня. Провёл большим пальцем по моим губам, засунул мне его в рот, погладил язык, а патом этим пальцем дотронулся до соска. Он вмиг стал чувствительным от влаги. Я прикусила губу. Что он собрался со мной делать?.. – Я тебя, когда увидел, захотел испортить, запачкать собой. Чистая, невинная, моя, – произнёс Тим и начал гладить моё тело своими шершавыми ладонями. Как же хорошо. Я хотела зажмуриться от удовольствия. Одна его ладонь могла сломать меня пополам. Но я не собиралась так просто сдаваться. У меня ещё были силы с ним бороться. – Нет, я не твоя… – выдохнула я. Никогда не стану. Принадлежать ему – ровно пустить себе пулю в лоб. Любить такого, как Тимерлан Абрамов, опасно для здоровья. В прямом и переносном смысле. – Да, Ю, по праву моя. Каждый миллиметр твоего тела – мой, – сжимает мою грудь. – Даже твоё дыхание принадлежит мне, – легонько сдавливает горло, мои глаза расширяются от страха. – А теперь, давай, будь хорошей девочкой, становись на колени и поприветствуй супруга, как следует. Как ты умеешь. Супруга? О чём он, чёрт возьми, говорит?