30

Юля Сама не верю, что эти слова вылетели из моего рта. С колотящимся сердцем смотрю на Тима и вижу черноту и голод в его глазах. А мне хочется, чтобы сожрал меня, чтобы не жалел. Я как-то смотрела передачу по телевизору и там говорили, что люди, которые пережили эмоциональное потрясение, всеми силами стараются вобрать в себя все краски жизни. Увлекаются экстремальными видами спорта, начинают пить и многое другое или… Занимаются сексом. Кажется, я отношусь именно к последнему варианту. Потому что как по-другому объяснить дикое желание, которое разгорается внутри меня. Желание, чтобы взял, сделал своей, заклеймил… Чтобы прикасался и никогда не останавливался. Абрамов притянул к себе и набросился на мой рот, я охнула от такого напора, а через секунду уже отвечала на поцелуй. Он заменил собой весь воздух и стал единственным, что сейчас имеет значение. Зарылась руками в его волосы, с силой сжимала на затылке, тянула на себя, хотела раствориться в нём. С ним хорошо. Когда я с Тимерланом, ни о чём не нужно думать: ни о своей судьбе, ни о том, что ждёт дальше… Есть только он и я… И сейчас этого достаточно. Прижимаюсь к нему голой грудью и вздрагиваю от соприкосновения кожа к коже. Он такой твёрдый, словно выкован из железа, только горячего, раскалённого, обжигающего. Его руки беспрепятственно изучают моё тело. Вызывают новую волну дрожи. Ласкает грудь, дразнит сосок. Я не сдерживаю себя и стону ему в губы, и тогда поцелуй тоже становится другим. Грязным, порочным, властным. А я с ума схожу от этих ощущений. Мне всё нравится, и я готова ко всему, что будет дальше. Пальцы Абрамова скользят по внутренней части моего бедра, я начинаю дышать чаще, потому что знаю, сколько удовольствия они могут подарить. Тим отрывается от меня, оба дышим тяжело и часто, но он сразу же припадает поцелуем к моей шее, ключицам и ниже, к груди. Обхватывает горячим ртом сосок, слегка прикусывает, а я выгибаюсь ему навстречу. Я не знаю, куда меня заведёт это замужество и вообще связь с Абрамовым, но… Я ни капли не жалею, что именно он стал моим первым. Тимерлан из тех мужчин, которые затмевают остальных, стирают из памяти, душат воспоминания. Живот стягивается в узел из предвкушения и нетерпения, всё плывёт перед глазами, воздух кажется раскалённым и обжигающим. Там внизу горячо и влажно. И какое-то странное желание заполняет нутро… Желание принадлежать ему. Я млею от наглых, откровенных прикосновений и дикого взгляда. Секунда, и я снова на кровати. Тим просунул пальцы под резинку трусиков и просто разорвал их. Мимолетная вспышка боли от этого действия, а потом я снова в агонии страсти. И я снова чувствую его руки на своих бёдрах, на дрожащей от предвкушения плоти. Я втягиваю воздух носом, когда он трогает меня, развожу колени в стороны и запрокидываю голову от наслаждения. Он доводит до безумия. Скользит внутрь глубоко и больно, безжалостно, но я от этого завожусь ещё сильнее. Тим продолжает дразнить мою грудь и двигает пальцами. У меня дрожит всё тело, а из горла вырываются пошлые стоны. Я хватаюсь руками за простыни и бесстыдно насаживаюсь на его пальцы. Чувствую, как внутри начинает зарождаться знакомая спираль, тяну Тима на себя. – Не так… – шепчу пересохшим горлом. Он понимает без слов. Вновь целует меня в губы, а в следующее мгновение я чувствую, как он входит в меня. Весь воздух выбило из лёгких, я зажмурилась от боли. Но сейчас не так больно, как в первый раз, надо просто привыкнуть. – Дыши медленно, вот так, посмотри на меня, Ю, – приказывает Абрамов. Я открываю глаза, и мне вновь хочется зажмуриться. Потому что Тимерлан сейчас мне кажется нереально, дьявольски красивым. Я дышу носом, а он вновь толкается вперёд. В этот раз уже не так больно. Ладонями прохожусь по его рукам и впиваюсь ногтями в его плечи. Чувствую дрожь в его теле и мне так приятно от мысли, что это я довела его до такого состояния. – Ты такая узкая, – выдохнул он, немного выходит, а потом качнулся вперёд, заполняя собой. – Чувствую тебя всю. Приподнимает за бёдра и входит до упора, чтобы я лучше прочувствовала. Я ахаю от новых ощущений, а он начинает вколачиваться. Ускоряется, растягивает под себя. Я кусаю губы, чтобы не закричать, не скулить от наслаждения, что он со мной творит? Я сильнее обнимаю его в ответ и начинаю двигать бёдрами навстречу. – Ты моя, Юля, я для себя тебя оставил. Мой чистый, невинный ангел. С ума сводишь… – начинает двигаться резче, а я чувствую, как собой он заполняет всю меня, всё моё существование. Так остро. Чувственно. На грани. – Чувствуешь, как становишься моей? – рычит на ухо с очередным толчком. Я даже ответить ничего не могу, схожу с ума. Он выходит из меня и одним движением переворачивает на живот, а затем ставит на колени и вновь долбит. Громкие шлепки становятся частыми и хаотичными, я зарылась лицом в подушку и прикусила ткань зубами. Оргазм неожиданный и яркий накрывает с очередным толчком волной удовольствия. Я растворяюсь в этих ощущениях. Мыслей в голове абсолютно нет, я превратилась в бестелесное нечто. Чувствую, как Тимерлан сжимает мои бёдра и с силой вколачивается, а через несколько мгновений глухо стонет и изливается в меня. А затем ложится сверху и тяжело дышит. Он сделал меня своей, а станет ли он когда-то моим?.. * * *Сама не помню, как заснула. Ночь выдалась яркой на события, а утро было болезненным. Я даже не думала, что некоторые мышцы могут болеть. Когда я встала, Тимерлан уже пил кофе. – Доброе утро, – поздоровалась я. – Мне нравится, когда ты голая, ходи дома без ничего, – говорит вместо приветствия. «Дома»… Сможет ли это место стать для меня домом? – Я не могу ходить голой, – говорю я, пока наливаю воду в стакан. – Но, если хорошо попросишь, то я подумаю, – улыбаюсь. Вижу, как глаза мужчины вспыхивают и отхожу от него подальше, качаю головой. – У меня болит всё тело и… там. Не думаю, что в ближайшее время мы сможем… ну… – лепечу я. Господи, у нас был секс, а я не могу сказать это вслух. – У тебя на теле есть и другие места, которые я мог бы трахнуть, – говорит он. Лениво встает со стула и идёт на меня. Я вжимаюсь спиной в столешницу, чувствую, как мои щёки горят от его пошлых слов. – Например, эти сиськи, – он кладёт ладони на мою грудь. – Или эта хорошенькая задница, – его ладони сжимают мою попку. – А ещё этот рот… – он проникает внутрь пальцем и водит по моему языку. Я охаю от его слов, мои глаза похожи на два огромных блюдца. Тим смеётся и целует меня в кончик носа. – Но не сегодня, Ю. Я сейчас уезжаю. Я выдыхаю. Пока не готова к новым экспериментам. – Мне тоже нужно уехать. Мне нужно съездить к маме и зайти в аптеку. Тимерлан хмурится. – У тебя болит после вчерашнего? – спрашивает… обеспокоенно? Мне не показалось. – Немного, но я не по этому поводу. Мы не предохранялись, – произношу, глядя в пол, чувствую, что лицо горит огнём. Абрамов пальцем поднимает мой подбородок, наклоняется, чтобы наши лица были на одном уровне. – Ты очень мило краснеешь, Юля. Я вызову для тебя водителя, он отвезёт, куда надо. На столе карта, можешь покупать всё, что хочешь. – У меня есть… – начала было я, но Тим меня прервал. – Это не обсуждается. Ты теперь моя, и я сам тебя буду обеспечивать. Я поняла, что спорить бесполезно. – А теперь целуй своего супруга, и я пошёл. И я сделала, как он сказал. А через двадцать минут и сама вышла из квартиры. Мне выделили нового водителя. Его звали Никита. И он был совсем неразговорчив. Молча отвёз меня в аптеку, где я купила средства экстренной контрацепции и противозачаточные, а потом – в магазин. Оттуда я позвонила маме, она сказала, что будет через несколько часов дома. Отлично, успею ей приготовить заготовок на неделю. Никита подвёз к общаге, я сказала, что позвоню, когда забрать, но он сказал, что будет ждать, это его работа. Я пожала плечами и зашла в общежитие, пусть ждёт, раз его работа. Я зашла в нашу комнату, здесь царил бардак. Мама у меня не очень аккуратный человек. Я поставила пакеты на стол, а сама стала собирать разбросанные вещи, нужно постирать. Услышала, как открылась дверь, подумала, что пришла соседка. Обернулась и поняла, что это тот, кого я ожидала увидеть меньше всего. Сердце пропустило удар, когда я посмотрела на друга. – Привет, Юля. – Привет, Игорь, – ответила в тон ему. – Пришло время поговорить, – сказал и закрыл за собой дверь.