45

Юля Сознание возвращалось медленно, голова раскалывалась, словно по ней ударили молотком со всей силы. Во рту пересохло, губы потрескались. Я чувствовала адскую боль в руках и ногах. Попыталась пошевелить ими, но ничего не вышло. Медленно, прилагая немыслимые усилия, я открыла глаза. Память тут же подкинула картинки произошедшего. Дыхание сбилось, а по спине поползли мурашки страха. Я вновь дёрнулась и услышала, как звякнула цепь. Я привязана за вытянутые над головой руки к потолку, а пальцы ног едва достают до пола. – Пришла в себя, – услышала голос майора и дернулась. – Ну-ну, птичка, теперь не улетишь, – мерзко улыбнулся. Он подошёл ко мне, а я едва не закричала. Настолько безумный у него был вид. Он жаждет крови. – Зачем?.. – прохрипела сухим горлом. – Гениальный план, согласись, – полицейский закурил и выпустил струю дыма мне в лицо, от чего я закашлялась, а глаза заслезились. – Я тоже поверил, что Колчак тебя отпустил. Думал, что старик вообще п*зданулся, но он всё продумал. Он показал, что никто не в безопасности, даже дома. Он показал, что на х*ю вертел Абрамовых. Никто не смеет связываться с Германом. – Гениальность заключается в том, чтобы похитить слабую женщину? Что вы этим доказали? – Это война, а ты лишь средство достижения цели. – Какой? – Нам нужен Тимерлан, тебе же уже говорили. Он придёт за тобой, и тогда мы его схватим, – снисходительно хмыкнул. – Тогда вы просчитались, – я собрала остатки сил и улыбнулась. – Ему начхать на меня. Дмитриенко засмеялся, словно я сказала самую смешную шутку. – Он придёт, Юля, – мужчина взял в руку прядь моих волос. – Он уже разгромил полгорода в поисках тебя. А мы ему поможем, мотивируем. Я дернула головой, чтобы не смел меня трогать. Мерзкий ублюдок. Он криво улыбнулся, бросил зажжённый окурок к моим ногам и ушёл. Я осталась одна. Я огляделась по сторонам, я находилась в каком-то подвале или ещё где-то, здесь царил полумрак. В углу я заметила камеру, за мной наблюдают. Паника уродливыми щупальцами сжала сердце. Слёзы покатились из глаз. Я хотела быть сильной, правда, но не могла. Меня трясло от страха, от неизвестности. Я прекрасно осознавала, что мне сделают больно, очень больно и всё для того, чтобы Тиму стало хуже. Я лишь пешка в больной игре. Я хотела, желала всем сердцем, чтобы меня спасли. Но… Я не уверена в этом. Да, я Абрамова, но Амирхан не даст моему супругу наделать глупостей. Я не настолько важна. А Тим, он… Он сам говорил, что всегда делает то, что говорит ему старший брат. Наверное, если бы муж меня любил, то стал бы искать. А слова полицейского о том, что ищет, им нет веры. Я не знала, сколько прошло времени: час, пять, сутки. Ко мне никто не заходил. Я перестала чувствовать боль в конечностях. Видела, как из пореза на ноге продолжала течь по капле кровь и вскоре она привлекла внимание крыс. Я дергалась, чтобы напугать мерзких грызунов, но не знала, насколько меня хватит. Сил оставалось всё меньше. Я боялась, что отключусь и тогда меня живьём сожрут крысы. Внутри такая пустота и апатия. Я безумно хотела пить и хотела в туалет. Я приказывала себе не спать. Нужно быть собранной, когда они придут… А я уверена, что придут. И, словно в насмешку, дверь моей темницы открылась, и кто-то быстро вошёл внутрь. Глаза так устали, что я даже не понимала, кто это. – Юля, – услышала знакомый тихий голос. – Бл*ть, я не знал, что так будет, прости. – Всё ты знал, Игорь, – выплюнула я. Бывший друг стоял с видом побитой собаки. – Я не знал… Я бы никогда… Что мне сделать? – он подошёл ближе и взял моё лицо в ладони, как когда-то. А меня мутить начало, желчь подкатила к горлу. Я так сильно его ненавидела, что хотела убить. Меня начало трясти от ярости. – Отпусти меня, Игорь… Они убьют меня… – тихо попросила я. Парень втянул носом воздух, по его лицу прошлась судорога боли. – Не убьют. Им нужен Тимерлан, тебя не тронут. Я засмеялась, но из горла вырвались лишь хрипы. – Ты в это веришь? Неужели ты настолько долбо*б? – Юля… – Иди на х*р, чмо! Я ненавижу тебя! – сорвалась окончательно. – Юля, что за манеры, – услышала голос Колчака и похолодела. Зажёгся яркий свет, глаза начали слезиться, я быстро-быстро моргала, чтобы зрение вернулось в норму. Герман в окружении троих помощников вошли внутрь и стали что-то делать. У меня внутри всё оборвалось, когда я увидела нечто похожее на операционный стол и какие-то инструменты. – Я хочу записать видеопослание твоему супругу, Юля. Тебе выбирать: будет всё по-хорошему или по-плохому, – произнёс мужчина. Игорь тут же отошёл от меня, чёртов трус. – Выбирать? Мы оба знаем, что ты уже всё выбрал за меня, Колчак, – выплюнула эти слова. Я пыталась себя вести храбро, хоть совершенно и не чувствовала себя таковой. – Умная девочка, Юля, – засмеялся ублюдок. Его смех, словно тысячи острых ножей впились в кожу. Он дал знак своим людям, меня сняли с цепи и потащили к столу. Я извивалась, пыталась сопротивляться, но им было всё равно на мои жалкие попытки. Меня швырнули на стол и сразу зафиксировали по рукам и ногам. Моя голова свисала с края. Я смотрела на то, как Герман достаёт огромный нож и подходит ко мне. Один из его людей всё снимает на телефон. – Будет по-плохому, – улыбается, словно психопат. – И будет больно. Сердце в груди стучит набатом, болью отдаёт в рёбра. Я с ужасом смотрю на то, как мужчина приближается ко мне и ласково, почти по-отечески проводит по моим волосам. Я не хочу, чтобы он ко мне прикасался. – Наверное, твою муж любит твои волосы, да? – пропускает прядь волос сквозь пальцы. – А я заберу всё, что ему дорого. С этими словами он схватил меня за волосы на затылке и рубанул ножом. Он отрезал мне волосы! Я чувствовала, что нож зацепил кожу. Из глаз брызнули слёзы. Я всегда считала волосы своей главной гордостью, я их любила, ухаживала. А теперь без них чувствую себя голой. Кожу головы непривычно холодит. Колчак наклоняется ко мне и шепчет на ухо. – После того, как я с тобой закончу, ты будешь умолять тебя убить. Я столько интересного приготовил для тебя, Юля, ты даже не представляешь. Его запах забился в лёгкие, вызывая приступ тошноты. Я чувствовала себя слабой и униженной. Я хороший человек и не заслужила такого. Моя мать не заслужила. Отец. И тем более Тимерлан не заслужил. Я – Абрамова и, пока есть силы, я буду бороться. Герман говорил что-то ещё, но у меня в мозгу была лишь одна мысль. Я повернула голову и сомкнула зубы на его щеке. Со всей силы. Трясла головой, как голодный пес. Почувствовала его кровь во рту и улыбнулась. Он закричал, именно так, как я хотела. Меня ударили, и пришлось разжать челюсть. Я сплюнула в бок и засмеялась окровавленным ртом. С удовольствием увидела на его щеке след своих зубов. – Зря, сука! – прошипел он. А в следующее мгновение моя голова дернулась от удара кулаком в лицо. Он ударил меня ещё несколько раз. Я уже не ощущала. Боль была такой сильной, что я на мгновение отключилась. Почувствовала, как он разодрал на мне майку, взял со стола скальпель… И, как только лезвие коснулось кожи, я не переставала кричать, даже когда охрипла. А потом наступила блаженная тьма. Я потеряла сознание.