Эпилог

Месяц спустя – Ты уверена? – который раз спрашивает муж. – Да! – Хорошо подумай. – Я уже! – Это на всю жизнь. – Тим, хватит! Я хочу сделать это, – говорю ему, а затем мастеру. – Приступайте. Под грозный взгляд супруга парень оголил мой живот и стал рисовать эскиз. – Одно движение, не связанное с татуировкой, и я тебя убью. Затолкаю эту машинку в рот, понял? – тихо произнёс Абрамов. – Тимерлан, – я стала с кушетки и грозно посмотрела на него. У бедного парня руки начали трястись, его дрожь передавалась мне. – Я предупредил. – Давай, выйди, – командую я. Он хмурится, не верит, что я его выгоню. – Давай – давай, мне нужно спокойствие, – точнее, не мне, а мастеру. Я не хочу ходить с косячной татуировкой. Между мной и мужем происходит немой диалог. Я понимаю, что просто так он не сдастся. Посылаю извиняющуюся улыбку парню и встаю с кресла, подхожу к мужу. Обнимаю Тима за плечи, а его руки тут же сдавливают мою талию. Веду носом по его шее, вдыхая родной аромат. С тех пор, как он вернулся, мы не расставались больше, чем на пару часов. Супруг властно меня обнимает, а потом впивается в рот поцелуем, от которого крышу сносит. Ох. Мастер тактично покашлял и бочком пытался выйти из студии. – Стой, – кое-как оторвалась от мужа. – Сейчас продолжим. – Продолжим, – говорит на ухо Тим и дёргает бёдрами, давая почувствовать свою эрекцию. – Вот до чего довела, давай, решай проблему. Я нервно сглотнула и обернулась на парня. Он сидел к нам спиной и делал вид, что его здесь нет, наверное, перенёсся в счастливое место. – Дома, – говорю мужу, глядя в глаза. Тимерлан смотрит на меня, а потом наклоняется и проводит языком по моим губам. – Хорошо, Ю, но за то, что я столько ждал, придётся тебя помучить, – его слова дрожью отдают во всём теле, а в душе взрываются петарды радости. – Договорились. Теперь выйди. Мастера пугаешь. Тим ещё раз смачно поцеловал меня, пригрозил парню и наконец-то вышел. Я тихо выдохнула и вновь села в кресло. Идея сделать татуировку пришла спонтанно. И я так сильно загорелась, что не могла думать ни о чём другом. Тим ворчал и говорил, что не хочет, чтобы я забивала тело чернилами, хоть сам и разукрашен под завязку. Пришлось его уговаривать, и он согласился. Ура. Я сразу знала, какую хочу татуировку. Феникса. Потому что я, как эта птица, возродилась из пепла. Я решила сделать на животе. Закрыть уродливые шрамы. Они больше не будут иметь надо мной власть. Оказалось, что делать тату весьма неприятно. Мастер, заикаясь, сказал, что может понадобиться 4–5 сеансов, чтобы сделать настолько большую и детальную татуировку. Бедный мой Тим. Супруг тоже времени зря не терял, сделал новое тату. Теперь на его левой ключицей красовалось слово «You». Он набил Ю в честь меня. Это было так офигенно! Я теперь у него на коже и под кожей. В тот день я отдавалась ему так, словно завтра не наступит. * * *– Поговорить надо, – лежа в кровати, сказал супруг. – Что такое? – спросила я. Тревога удушливой змеей начала стягивать душу. – Помнишь, я тебе рассказывал, что, когда тебя… – он сделал паузу, потому что моему мужчине до сих пор неприятно об этом вспоминать. – Похитили, я немного слетел с катушек. Я вспоминаю всё, что было до и после. Когда Тим вернулся, он узнал про моего отца, сказал, что всё монтаж. А мама… Мама сейчас в психиатрической лечебнице, она потеряла связь с реальностью. Мне было очень обидно за неё. Я надеялась, что однажды она придёт в себя… – Немного? – переспрашиваю с улыбкой. Нам нельзя жить прошлым, нужно его отпустить. – Язва, – целует в губы. – Дальше что, Тим? – Я сделал кое-что плохое и я п*здец как жалею об этом. – Что ты сделал? И он рассказал. Про женщину и маленькую девочку, которую оставил сиротой. Моё сердце разбилось на миллион кусочков из-за этой малышки. – Я пытался найти ей семью, но… Это не так просто. – Не надо, – хриплю я. – Что? – хмурится муж. – Не надо ей никого искать. – Но девочке нужна семья. – Да… И мы ею станем. Он смотрит на меня с нечитаемым выражением на лице. – Ты уверена, Ю? – Да. – У нас будет ребёнок, – глухо говорит Тим. – Нет, у нас уже есть ребенок. Девочку звали Марика, ей было три с половиной годика. Сначала она боялась нас и плакала, а потом привыкла. Вот так резко, просто в один день подошла и обняла меня. Это был лучший день в моей жизни. Я прижимала её к себе и плакала. Я поклялась ей, что мы станем для неё самыми лучшими родителями. Как я и говорила, прошлое нельзя изменить, но настоящее… Мы строим его сами. 2 года спустя – Пап! Папа! – услышал голос дочки и, перепрыгивая через две ступени, выбежал во двор. Я был в боевой готовности убить каждого, кто посмел вторгнуться на территорию. Хоть и понимал, что это невозможно, у нас стоит последняя охранная система. – Марика, ты где? – крикнул я. – Я тут, под деревом, – увидел тёмную макушку малышки и расслабился. Если бы кто-то раньше мне сказал, что быть отцом такая сложная работа, я бы не поверил. Казалось, следи, чтобы не голодала, переодевай и мой иногда… Ага, конечно. – Дочь, – строго сказал. – Что ты там делаешь? Она подняла голову и посмотрела голубыми глазами, как у матери. Да, мы не её биологические родители, но она очень сильно похожа на Ю. – Папа, помнишь, ты мне сказал, что последний котёнок был последним? – говорит малая. У нас в доме сейчас живут четыре кошки, две собаки и три попугая, которые не дают покоя. Конечно, я помню, что сказал. – И? Дочь молчит. Я сажусь на корточки возле неё и вижу, как она кого-то прячет за спиной. – Показывай, – требую я. – Ну, вот, – дочь протягивает мне коробку с… Белкой! Белку, бл*ть. И что нам с ней делать? – У неё что-то с лапкой, папа, мы же ей поможем? – глаза дочки наполняются слезами. А я чувствую, как моё нутро спирает от боли. Я не могу смотреть на её слёзы. Они меня по живому режут. – Конечно, поможем, иди ко мне, – я обнимаю дочь и морщусь от вида животного. Какая мерзость. – Мы же оставим мисс Флаффи себе? – заглядывает мне в глаза. – Оставим. Давай, беги одеваться, мама ждёт. Нам уже пора в гости. – Ура! Спасибо, папа, ты самый лучший. Я тебя сильно люблю, – обнимает крепко за шею. Сердце раздувается от любви в грудной клетке к этому маленькому, но важному человеку. Я даже не знал, что могу испытывать такие глубокие чувства и привязанность. – И я тебя люблю. – Скажу, чтобы мама заплела мне волосы в косу, Наилю так нравится, – говорит, краснея. А я закатываю глаза. Кажется, нам с Наилем младшим, скоро предстоит серьёзный разговор. Я отдал белку охраннику и наказал отвезти в ветеринарку, что случится, отвечает головой. Вернулся домой и зашёл в спальню. Юлька стояла у зеркала и смотрела, как сидит на ней платье. Идеально. Она была на восьмом месяце беременности, у нас будет пацан. С ними легче. Я прислонился к стене и не мог понять, как она может быть настолько глубоко беременной и сексуальной одновременно. – Может, останешься? – подошёл сзади и обнял, положил руки на живот. – Нет, я хочу пойти. – А вдруг ноги опять отекут. – Сделаешь мне массаж. – Сделаю, – серьёзно отвечаю. Жена поворачивается в моих объятиях и целует меня в губы. Мой дружок тут же оживает. Ничего не могу с собой поделать. Дурею от своей жены. Коротит, когда она рядом. – Думаешь, Лейла приедет? – спрашивает с тревогой. – Не знаю. – Думаешь, он её обижает? Почему Амирхан ничего не делает? – Он её муж, Ю. И даже Амирхан не всесильный, тем более против него. Не бери в голову. Всё будет хорошо, – говорю я. Глажу её по волосам, которые за два года отрасли до середины спины. – Ты прав. Может, и у них получится, – говорит она. – Что получится? – Любовь, дурачок, – смеётся. – Как скажешь. – У нас же получилось, – настаивает жена. – У нас любовь. – Любовь, – соглашаюсь и целую в кончик носа. Чувствую, как сын начинает пинаться в животе. Ю кладет свою ладонь поверх моей на животе и счастливо улыбается. – Тебя мы тоже любим, хулиган. – Люблю тебя, – говорю и целую в губы. Скажи мне три года назад, что это самое охрененное чувство в мире, не поверил бы. – А я тебя, Тим. – Мам, пап, ну вы идёте? Я вообще-то к Наилю опаздываю, – слышим недовольный голос дочери. – Я прибью этого говнюка малого, – бормочу. – Тим, ему же семь. – А нечего моей девочке мозги пудрить, весь в папашу своего. – Ой, сколько их ещё будет, – отмахивается Ю. Я останавливаюсь как вкопанный. В монастырь. Отправлю в монастырь. Юля видит мою реакцию и опять смеётся. Мы семьёй садимся в машину и едем к родственникам. Семья. Нет ничего ценней и важней в мире. Теперь я это точно знаю. КонецМарт 2023