Глава 18

Матвей водил своими большими руками по ее телу, поглаживая то тут, то там, заставляя Яру жмуриться от удовольствия. Она уткнулась носом в его грудь и хихикнула, когда он пощекотал ее подмышку.

— Матвей, не надо!

— Ты боишься щекотки? — игриво улыбнулся он, зарываясь лицом в ее шею и щекоча бородой.

Яра рассмеялась, отпихивая его. Этот наглый медведь разбудил ее среди ночи, зарывшись лицом ей между ног, и потом еще два часа не давал спать, а сейчас было уже пять утра и ей оставалось совсем мало времени на сон перед работой.

С тех пор, как их отношения приняли официальный характер, прошло уже две недели и, практически каждую ночь, Матвей заваливался к ней, сшибая с ног и с порога неся в спальню. А в выходные от него вообще было не избавиться, и не сказать, что Яра была не рада его присутствию, но о полноценном сне ей пришлось забыть.

— Матвей, ну дай поспать, — простонала она. — Мне же вставать скоро.

— Спи, рыжая. Я тебе разве мешаю?

Он сгреб ее в объятия, прижимая к своей груди, и расположив одну лапищу на ее попе, широко зевнул, расслабляясь. Яра прикрыла глаза, сдерживая улыбку.

— Мы могли бы съехаться, — неожиданно предложил мужчина, когда ее уже начал затягивать сон.

— Угу, — согласилась она.

— Серьезно? — удивленно спросил он, передвигая ее, чтобы посмотреть ей в лицо.

Яра открыла глаза и улыбнулась.

— Серьезно.

— Хорошо, — выглядя слегка обескураженным, произнес Матвей. — Только учти, утром ты не сможешь передумать.

— Сейчас уже утро, — заметила она. — Просто спи, ладно?

— Ладно.

Яра подтянула одеяло повыше и перекинула ногу через его бедро.

— А где мы будем жить? — вскинулся он еще через пару минут.

Девушка застонала от досады и, взяв свою подушку, накрыла ею его лицо.

— Я придушу тебя, есть ты не замолчишь и не дашь мне поспать, Матвей!

— Уже заткнулся, — вздохнул он. — Спи.

Повернувшись к нему спиной, она устроилась поудобнее и, наконец, смогла заснуть.

***

— Так, у кого мы будем жить? — спросил Матвей позже днем.

Яра в этот раз сама купила обед и заехала к нему на работу, так как он жаловался, что зашивается и не успевает поесть. По счастливому стечению обстоятельств, их офисы находились недалеко друг от друга и, на машине, доехать можно было в считанные минуты.

— Или, хочешь, я куплю дом за городом? Вообще-то, практически у всех моих приятелей, ну, состоятельных приятелей, есть загородные дома, но я не видел в этом смысла, так как жить в центре — кайф, не нужно тратить по несколько часов на дорогу. Но, говорят, детям лучше расти за городом. Типа природа, простор и все дела. Хотя я и в городе неплохо рос.

Яра едва удержалась от смеха. С тех пор, как она сказала, что согласна съехаться, в Матвея словно вселился гиперактивный ребенок.

— Тпру, погоди, Матвей! Ты просто невозможен! Притормози немного, ладно? То, что мы будем жить вместе — не значит, что далее последуют дети. Я в любом случае не хочу никуда переезжать из центра. Даже будь у меня десять детей.

— Да? Ну, ладно. Я, в общем-то, и сам не горю желанием селиться в огороженном трехметровым забором, огромном доме. Только учти, если хочешь, чтобы я жил у тебя, то без своего дивана я не перееду! — серьезно заявил он.

— Вообще-то, я думала, что мы будем жить у тебя, — так же серьезно ответила она. — Я просто влюблена в твою квартиру. И особенно в твой диван. Ты же не думал, что дело в тебе?

На лице мужчины промелькнуло облегчение, но он поддержал шутку, схватившись за сердце.

— Так и знал, что у тебя корыстный интерес! Я-то себе голову ломаю, с чего это Яра так легко согласилась жить вместе? А это, оказывается…

Его прервал стук в дверь. Матвей категорически запретил секретарю беспокоить его, но, видимо, это было что-то срочное.

— Да?

— Матвей Егорович, к Вам Владислав Андре… — только и успел сказать растерянный секретарь, как его оттолкнули, и на пороге появился Влад.

Яра напряженно застыла, встретившись взглядом с бывшим мужем.

— Идите на обед, — сказал Матвей секретарю и, как только он закрыл за собой дверь, встал на ноги, гневно смотря на нежданного посетителя. — Влад, что за херня? Это не твой офис и не твой секретарь, чтобы ты мог сюда врываться без спросу и применять силу к сотрудникам!

— Вижу, я прервал ваш обед, — спокойно ответил Смольников, подходя к дивану и садясь рядом с Ярой. — Прошу прощения, но у меня срочное дело.

Она тут же встала, поправляя юбку и совершенно игнорируя Влада.

— Матвей, я пойду. Поговорим вечером, — сказала девушка, подходя к нему.

Матвей мрачно кивнул и, приобняв за талию, повел ее к двери.

— Пока, рыжая, — сказал он вполголоса, чмокая ее в губы. — Я заеду к тебе.

***

Разумеется, никаких срочных дел у Влада не было. Он полчаса сидел в кабинете Матвея, нудя о каких-то форс-мажорных обстоятельствах, которые были указаны в договоре, чтобы, в конце концов, заявить, что это типовой договор, составленный юристом их компании и он, в общем-то, преувеличил ошибку, которую легко исправить.

— Я не буду подписывать новый договор! — отрезал Матвей, почуяв подвох.

— А я не согласен работать с этим договором, — уперся Смольников.

— Тогда, полагаю, твои материалы не будут доставлены в срок.

Влад разозлился. Хотя он пытался, как всегда, выглядеть эдаким хладнокровным скучающим львом, Матвей ясно читал язык его тела. Тот едва сдерживался, еще с тех пор, как, проигнорировав его, Яра ушла.

— Ты хочешь платить неустойку? — наконец, прошипел он.

Матвей рассмеялся.

— С чего бы, Влад? Юридически, со старым договором все в порядке. Он такой же, как и предыдущий. Если хочешь отказаться от услуг моей компании — я возражать не стану. Но подписывать новый договор из-за того, что тебе взбрело что-то в голову — не собираюсь.

— Прекрасно, — ответил Влад, вставая. — Тогда, жди звонка от моих юристов.

«Ну и скатертью дорога!»

Матвей только облегченно вздохнул после его ухода. Только зря потратил драгоценное время на него, когда дел и так невпроворот. Еще и не пообедал нормально, его рыжая, вон, всего-то пару ложек супа успела съесть, когда приперся этот шакал. Наверняка, голодная ушла. Вот ведь уебок! Заявился, будто специально время выбирал.

***

К Яре, Матвей приехал уже в девятом часу вечера. Устал до изнеможения, работая весь день, будто заведенный, и все пытаясь успеть сделать. Мужчина и не предполагал, что после ухода заместителя в отпуск, ему придется так туго.

— Добрый вечер, господин трудоголик! — поздоровалась Яра, ласково улыбаясь и целуя его в уголок губ.

Идеальная женщина! Спокойная, понимающая. И хозяйственная. Как только зашел в квартиру, в нос сразу ударили потрясающие запахи еды. Матвей обнял ее, стоя на пороге, и радуясь тому, что она не вырывается. Позволил себе так постоять пару минут, просто держа ее и вдыхая сводящий с ума, аромат ее кожи.

— Голоден? — спросила она, когда он выпустил ее.

— Ужасно. Желудок к спине прилип.

— Тогда сразу за стол. Я приготовила плов с говядиной.

Матвей чуть не застонал. Он обожал плов и Яра об этом знала.

— Ты — ангел, — сказал он, заставив ее улыбнуться.

Помыв руки, он прошел на кухню и сел за стол. Яра уже успела разложить еду по тарелкам и налив ему воды в стакан, села напротив. Матвей был такой голодный, а ее плов оказался настолько вкусным, что он ни слова не проронил, пока не съел всю свою огромную порцию.

— Хочешь еще? — спросила девушка.

— Хочу. Но в меня больше не влезет. Ты потрясающе готовишь, рыжая.

— Ты говоришь это, потому что был голодный, — усмехнулась она. — Мой плов и вполовину не так хорош, как мамин. Хотя я и готовлю так, как она учила.

Яра внезапно запнулась и отвела глаза, в которых блеснули слезы.

— Я бы все отдала, лишь бы еще хоть раз попробовать его.

Матвей знал, что мама Яры умерла всего год назад и что она еще не привыкла к этой утрате. Народная мудрость, гласящая, что время лечит, была правдива, уж он-то знал. Когда-нибудь настанет день, когда девушка сможет говорить о матери без слез.

— Моя мама тоже хорошо готовила, — сказал он, вспоминая, как, несмотря на постоянную нехватку денег, его мать пыталась соорудить вкусный обед из того, что они могли себе позволить. — Когда мой брат проходил курс химиотерапии, он совсем не мог есть. Мама готовила все, что он любил, надеясь, что хоть что-нибудь сможет заинтересовать его. А Богдан изо всех сил пытался съесть хоть ложечку, хотя в его желудке ничто не задерживалось. Под конец стало совсем плохо. Его смерть уничтожила маму. Он был ее Богом данным малышом, она несколько лет мечтала и молилась о нем, даже запрет врачей не смог ее убедить. Конечно, она никогда не показывала, что любит его больше, но я это знал и даже не обижался, потому что тоже его любил. Богдан был слабым физически, но намного сильнее меня и ее. Только перед самой смертью он признался мне, что предпочел бы не бороться. Он устал, ему хотелось только покоя, и, он уже совсем не боялся умирать, но не мог сдасться, когда мама так хотела, чтобы он жил. Просил меня заботиться о ней, а я не смог. Она просто потухла, и, год от года я надеялся, что ее боль станет меньше, что вернется к жизни женщина, которой она была когда-то, но она уже сдалась и просто существовала, пока, в конце концов, не умерла.

Матвей не знал, почему вдруг заговорил о них. С самой смерти матери он избегал не то, что говорить, просто вспоминать о родных. Слишком сильную боль причиняло осознание того, что он теперь остался один. Даже Ляле не рассказывал, а сегодня слова сами вырвались. Впервые, он допустил возможность показать свою слабость, и реакция Яры доказала, что он не ошибся в выборе женщины.

Она не стала его утешать, хотя он видел, как девушка украдкой вытирает слезы. Просто улыбнулась, чуть грустно, и, начав собирать тарелки, сказала, будто, между прочим:

— Богдан — хорошее имя. Думаю, мы могли бы так назвать ребенка, если будет мальчик.

И тогда он понял, что она его любит.