Глава 36.

Вдох-выдох. Слишком громко получается. Мне почему-то не хочется, чтобы было так громко. Я понимаю, что в полной безопасности, но первобытные инстинкты никуда не деть. Они обострены, обнажены до голых нервов. Я боюсь боли, но, наверное, лучше бы это была она.

…

Когда позавчера в кабинете Игоря мы оторвались друг от друга, не было сил на эмоции. Я прекрасно понимала, что эта вспышка мне дорого обойдётся, потому что я и правда его спровоцировала. Не намеревалась, сама того не поняла, но спровоцировала.

Кот встал с меня, подтянул джинсы, отвернулся и закурил. Прямо в кабинете, не открывая окон. Я тоже поднялась и села, обхватив колени. Почему-то в тот момент я чувствовала себя обнажённой комфортно. Мы ведь и так обнажились, чего было стесняться?

– Игорь… – спустя несколько минут тишины позвала первой, не решившись прикоснуться к плечу.

Он встал и отошёл молча к окну, и только потом обернулся и посмотрел на меня.

– Как ты себя чувствуешь?

Да к чёрту твою заботу, Котовский, мне хотелось знать, что чувствуешь ты.

– Это сейчас неважно.

– Это всегда важно.

– Забота Доминанта? – не удержалась от шпильки, прозвучавшей как-то горько.

Котовский поджал губы, всё же подошёл снова и присел рядом. Оглядел меня с головы до ног, потом остановился на глазах.

– Маша, я так не могу. Больше не умею. Тем более с тобой.

Он был предельно честен, хоть и понимал, что причиняет мне боль. О, закон бумеранга существует. Действует вне зависимости от наших желаний и сожалений.

– Я хочу тебя. Всю. Твоё тело, душу, эмоции. Но могу позволить себе отношения только в контексте Темы. В рамках её правил. Мне так нравится, так теперь я живу, так я хочу жить. Только ведь тебя никогда не интересовало, чего я хочу.

– Это не так!

Я попыталась ему возразить, вскинувшись, но осознание правдивости его слов ледяной волной прошлось по внутренностям. Именно так он всё чувствовал тогда. Были только мои желания, мои представления о наших отношениях, мои капризы. Господи, да я ведь о нём толком ничего и не узнала! Потому что не стремилась, не интересовалась.

И сейчас получилось так же. Тема теперь часть его жизни. Важная. А я отнеслась к этому как к способу наказать меня за старые грехи, даже не задумалась ни на секунду, что это увлечение ему нравится по-настоящему и он хочет этим поделиться. Ведь ничего плохого не происходит. В жизни, если бы он захотел впустить меня, всё было бы нормально. Он ведь заботливый, добрый. Никогда бы не обидел. А в постели, в контексте сексуальных игр, то, что он предпочитает, даже интересно. Ведь мне же действительно начало нравиться.

И вот я снова попрала то, что ему важно. Так вышло, да. Но я могла быть осторожнее, внимательнее.

– Так, Маша, ты и сама это знаешь. Ты всегда думала только о себе.

– Игорь, пожалуйста…

Он встал, а мне уже стало некомфортно быть без одежды. Я подобрала порванное платье с пола и прижала его к груди, пытаясь как-то прикрыться. Сделала шаг к Котовскому и положила ему ладонь на локоть.

– Прости меня. За всё. За тогда и за сейчас. Не отталкивай, не прогоняй, прошу, – голос дрогнул. – Я хочу быть с тобой, Игорь. Я ведь уже и не мечтала об этом. Хочу попробовать то, что нравится тебе. Мне тоже начало нравиться.

– В Теме нельзя быть избирательным, – Кот повернулся и посмотрел в упор. – Есть правила. Если они для тебя неприемлемы, я тебя отпущу. Не волнуйся о долге.

Я сжала его предплечье второй рукой, ощущая, что вот-вот всё снова рухнет. И если долг я ему как-то верну, то его самого уже точно потеряю окончательно и навсегда. А это намного страшнее.

– Научи меня. Я буду следовать правилам, буду стараться, обещаю. Я хочу Игорь. С тобой хочу. Не гони меня, прошу.

Кто-то сказал бы, что ни за что на свете девушка не должна так унижаться. Но я познала в этой жизни и худшее унижение. И, признаваясь, не ощущала себя униженной, мне совсем не стыдно было говорить о своих чувствах. Даже наоборот, становилось легче, будто душа стала расправлять смятые, сломанные крылья. И пусть это больно, пусть полёт с такими крыльями опасен, уж лучше разбиться, чем продолжать ползать.

Котовский поднял руки и обхватил широкими ладонями мою голову. Прижался лбом к моему и прикрыл глаза.

– Я не могу тебе позволить сломать меня снова, Стрекоза. В прошлый раз было слишком больно, ты понимаешь?

– Понимаю, – прошептала в ответ. – Я ощутила это сполна и больше так не хочу, Котик.

– Если ты захочешь остаться, я больше не отпущу, Маша. Тебе придётся пойти на все мои условия. Контроль, послушание, правила. Спроси себя, готова ли ты?

Рядом с ним меня больше не пугали эти слова. Пусть будет по его, только бы не прогнал.

– На всё готова.

Когда я пришла просить у него помощи, сказала то же самое, но я не совсем понимала, о чём речь. Теперь понимаю. И правда хочу. Быть с ним. За ним. Под ним. И не забывать ни на секунду, кто он, как он и сказал в первую сессию.

Он требует много, но ведь отдать готов больше. Теперь я это чувствовала. Ему не всё равно.

– Ты ведь должен наказать меня теперь? Сделай это.

Наверное, я никогда не забуду тот взгляд, которым он на меня посмотрел. Секунда, но в ней было так много. И если во мне ещё оставались сомнения, то в этот момент они полностью растворились. Я готова доверять ему всецело. Пусть делает что хочет и как хочет.

И он наказал. Я ждала физической боли, но ведь Игорь говорил, что не любит и не стремится её причинять. Он попросил вчера не приезжать, остаться дома и хорошо выспаться, дал ссылки на ресурсы, где могу подробнее узнать о Теме. Это закрытые сайты, там нет пугающих порно-роликов, но там есть то, что знать необходимо. А сегодня молча завёл в игровую.

И вот я принимаю наказание за свой проступок. Вне времени и ощущений. Одна. Без него. Вокруг полный мрак и глухая тишина.

Он связал меня, а потом ушёл. Сначала я подумала, что отделалась легко, но чем дольше сижу, тем яснее осознаю, что лучше бы приняла удары плетью. И с каждой минутой согласна на большее количество этих ударов. Но их нет. Есть тишина, темнота и лишение свободы. Полный вакуум. Я могу только дышать и мыслить. И последнее самое трудное.

Мне постоянно не хватало то времени, то сил подумать о своей жизни. Я бежала или куда-то, или от кого-то. Или от себя. И вот Кот оставил меня наедине с собой.

Самое интересное, что восприятие времени совершенно меняется. Сколько в реальности я тут нахожусь? Сорок минут? Час? Два? Восемь? Совершенно смазывается ощущение времени. Дезориентация вызывает время от времени вспышки тошнотворного животного страха. Мозг говорит, что скоро это закончится, но первобытный страх топит и плавит. Хочется закричать, убедиться, что Игорь где-то здесь, что он не оставил меня навсегда в этой тьме. Но и голос будто пропал.

Метафорическое выражение «гореть заживо» уже кажется мне не столько метафорическим. Кожа горит, кажется, будто дыхание плавит горло, а ничего так и не происходит. Тишина и темнота. Вечное, бесконечное одиночество, сжигающее тело, разум и душу. И единственное пульсирующее желание – пусть он придёт. Вернётся за мной и больше никогда не оставляет одну. Я усвоила урок.

Через тысячи бесконечных часов дверь, наконец, открывается. Я никогда не чувствовала такого невероятного облегчения и счастья. Кот включает слабый свет, но моё зрение возвращается лишь через несколько секунд. Он снимает верёвки, благодарит меня за стойкость и терпение, просит больше не давать повода для наказаний, потому что ему они даются непросто, а потом набрасывает халат, заворачивает и относит в мою комнату.

– Маша, ты чего-нибудь хочешь? – спрашивает, укладывая как куклу на постель.

– Тебя.

И это правда. Это единственное, чего я желаю после пережитого.