Глава 28

Бьянка — Кеды

ЛЕРА

Нике пришлось частично, но все же соврать, что мы собрались с Денисом в "Пиноккио" попить кофе. О том, что там будет еще и Беккер, я умолчала.

Смотреть в глаза подруге было невыносимо. Мерзко сосало под ложечкой.

— Лерка, как же ты светишься, — мечтательно взглянула на меня подруга. — Вот уж не думала, что Керимов может быть таким. Как шелковый стал. Не смотрит ни на кого. Ты хоть в курсе, что про вас говорят? Как обсуждают? — спросила Ника, аккуратно нанося на мои веки подводку в университетском туалете.

— Слышала, — вздохнула, стараясь не дергать веками, дабы не смазать всю красоту.

— А ты не слушай никого, поняла? Пусть треплются. Завистью исходят. А особо разговорчивым Керимов сам рты позакрывает.

— Стараюсь.

Ника завершила макияж. Я проморгалась и посмотрела на себя в зеркало.

— Классно, — мне шли стрелки. Глаза стали выразительнее. Примерила очки. Но даже с ними выглядело круто. — Спасибо, — обняла подругу, зажмурившись и повторяя про себя "Прости".

— Если хочешь, я могу тебя научить рисовать такие. Это не сложно на самом деле, главное руку набить.

— Хочу, — радостно закивала в ответ и еще раз потискала Стрельцову, — вряд ли в скором будущем еще представится такая возможность.

Мы разошлись на парковке, где меня уже поджидал Денис. Ника с грустью помахала мне во след и заторопилась к подъехавшему такси.

А я места себе не находила, боялась, что совершаю ошибку. Как будто предаю ее. Без ведома хозяйки раскрываю заветный сундучок, который клялась охранять так же рьяно, как и сама владелица. Без согласия собираюсь выдать чужой секрет. И выдаю именному тому, кому в первую очередь рассказывать было нельзя.

Но все же хочется верить, что это будет правильным шагом, который поможет уже хоть как-то прекратить больную, изводящую и Нику, и Беккера, агонию.

Они оба сломаны, и пора бы уже начать лечиться.

— Рус собирается переводиться со следующего учебного года в другой ВУЗ. И в другой город, — огорошил меня Денис по дороге в кафе. — Сам мне вчера сказал.

А я не знала даже, как на эту новость среагировать. Как отреагирует Ника, если ей об этом сообщить. Тут два варианта: или вздохнет с облегчением, или сломается окончательно. Только вот сердце мне подсказывало, что второй вариант более вероятен.

И как же эта его Катя с косой?

— Только честно, он Нику до сих пор любит? Потому что это больше похоже на издевательство.

Денис мельком взглянул на меня.

— Он ее ненавидит, Лер. И любит. Все в одном. И снова ненавидит за то, что любит. На моей памяти — это первый раз, когда Бэка так подкосило и размазало. И кто еще над кем больше издевается, это вопрос. Я не оправдываю его поступков. Рус во многом виноват сам, много дичи творит. Но ведь именно Стрельцова спала с ним, будучи замужем. Какого черта она вообще вышла замуж так рано? Че у нее в голове, понять не могу?

— Вот об этом я и расскажу Руслану.

Когда мы подъехали к "Пиноккио", я попросила Дэнни со мной не ходить. Мне нужно было встретиться с Беккером наедине. Он, конечно, напрягся, но возражать не стал. Поцеловал на прощание и обещал подождать в машине.

На парковке перед кафе уже стоял черный автомобиль Руслана. Значит парень был внутри.

Ох, как же я волновалась.

В кафе было немноголюдно. Руслан занял дальний стол у окна, смотрел перед собой, покручивая в руках телефон, и ни на кого не обращал внимания. Даже на девиц неподалеку, которые то и дело поглядывали в его сторону, что-то воодушевленно обсуждая между собой.

И не мудрено. Беккер, конечно, выделялся из толпы. Привлекал внимание. Не по годам физически развитый, хищный, высокий, голубоглазый брюнет с лицом, как с обложки журнала, всегда стильно и дорого одетый, при деньгах, на крутой тачке не мог внимания не привлекать.

Я собралась с духом и подошла к нему. Перед Беккером на столе стояли две чашки с кофе и тарелки с чизкейками. Синий джемпер выгодно подчеркивал развитые бицепсы. Из-под ворота выглядывала татуировка, переходящая на крепкую шею. На запястье часы и массивный металлический браслет. На ногах темные брюки в мелкую клетку и даже на вид ужасные дорогие, черные ботинки. На вешалке рядом висело серое пальто. Я молча оставила там же свою куртку и присела напротив.

— Привет.

Руслан поднял на меня взгляд, будто очнувшись.

— Привет, Лер, — парень отложил телефон и мягко улыбнулся. — Я тут заказал два кофе и еще вот эти чизкейки. Мне сказали, что они, типа, пэпэшные. Ты же худеешь.

Не ожидала от него такой заботы.

— Спасибо.

Я пододвинула себе одну чашку и сделала небольшой глоток. Краем глаза заметила, как те девицы косились в нашу сторону с нескрываемым удивлением.

— Денис сказал, что ты собираешься в следующем учебном году перевестись от нас. Уехать. Или это секрет? Прости.

Парень дернул темной бровью, и провернул чашку вокруг своей оси.

— Нет, не секрет. Я на самом деле хочу перевестись. Уже подыскал пару вариантов в Питере и Екб. Дума пока.

— Из-за нее? — спросила, вглядываясь в реакцию Беккера.

Тот упрямо сжал губы. Заходили желваки на скулах.

Такой сильный, самоуверенный, борзый парень сейчас выглядел, как потерянный щенок. Сердце защемило даже вопреки всему, что я чувствовала по отношению к Руслану.

— Из-за нее, — согласился тот и потянулся к чашке с остывшим напитком.

— Знаешь, Руслан, то, что я тебе сейчас расскажу... В общем Ника просила никому не трепаться, но я больше не могу смотреть, как вы оба с ума сходите. Думаю, что ты должен знать... Ты хочешь?

Беккер хмыкнул, но сжатые в кулаки пальцы говори мне, что парень нервничал.

— Не хотел бы, не пришел — вскинул на меня свои холодные, голубые глаза.

Я мысленно собралась с духом.

— Она же из области, ты знаешь об этом?

— Нет.

— Так вот Ника из области. Из Борисово. Мама у нее работала воспитателем в детском саду, а отец сварщиком на заводе. Когда ей исполнилось двенадцать, у них родилась вторая дочка. Валя. С патологией. Точного диагноза я не знаю. Но там связано с сердцем, с сосудами. Короче, ребенок — инвалид, денег в мало. Первым не выдержал отец Ники. Ушел из семьи. А через пару лет погиб. Несчастный случай на производстве. Мать с работы уволилась, оформила инвалидность. Днем с ребенком, ночью на смену в круглосуточный магазин, а Ника в роли няньки. Уже с четырнадцати она пошла подрабатывать на местном рынке. Хваталась за все, что предлагали. Маме помогала. При этом учиться умудрялась на отлично. Сестра уже тогда почти постоянно лежала в больнице. Мама с ней. Сделали операцию по квоте. Но требовалось еще. А они по квоте уже не предоставлялись. Только платно. Тогда Мама Ники стала искать благотворительные организации. Удалось насобирать деньги еще на одну. Но после врачи сказали, что улучшений нет и не будет. Диагноз ставили плохой. После этого фонды соглашались спонсировать только хоспис. В больнице разводили руками, а Вале, сестре Ники становилось хуже и хуже. Когда Ника уже была в выпускном классе, у них состоялась линейка в честь открытия нового корпуса, строительство которого проспонсировал Стрельцов. Он тоже родом из Борисово. И тоже учился в той школе. Так вот, на той самой линейке Стрельцов Нику и заметил. Уж не знаю, что было в голове у вполне взрослого мужика. Однажды вечером Стрельцов заявился к ним домой и предложил Нике свою руку сразу, как только ей исполнится восемнадцать. Сказал, что разузнал про Валю, про ее болезнь, нашел грамотного специалиста в столице, который готов оперировать. Костя обещал все проспонсировать и взять семью на полное обеспечение, если Ника согласится. Мама была против, умоляла не соглашаться, выгнала Стрельцова из квартиры, но после очередного приступа у Вали, Ника согласилась. Пойми, там на самом деле было все очень и очень плохо. Ника окончила школу с золотой медалью. Летом отпраздновала восемнадцатилетие и через два дня вышла замуж. Стрельцов пошел на встречу. Не стал препятствовать подаче документов туда, куда выбрала сама Ника.

Руслан белел, багровел, краснел с каждым произнесенным мной словом и теребил в руке салфетку. По реакции парня я поняла, что ничего из мной сказанного тот не знал.

— Она вышла замуж не ради красивой жизни, Руслан. Она вышла замуж, чтобы спасти сестру.

— Какая у нее настоящая фамилия? — спросил Беккер прокашлявшись.

— Бельцева.

Руслан заиграл скулами. Глаза у него блеснули.

— После того, как все вскрылось, она сказала, что со мной была просто так... По приколу. От скуки.

— И ты поверил, — я пытливо взглянула на него. — А что она могла сказать? Когда тебя так избили.

— На что она вообще надеялась? Что правда никогда не вскроется? Врала всем. Не носила своего гребаного кольца, — Беккер старался держать себя в руках, но прорывающиеся порыкивания, все же выдавали парня с головой.

— Если честно, я и сама не понимаю, на что она надеялась. Только вот Ника заметила тебя еще на общем сборе. Знаешь, мама ей говорила, что она сильно пожалеет о своем решении, когда найдет того, от которого сердце будет колотиться, как ненормальное. Оно так колотилось от тебя. А кольцо не носила, чтобы лишних вопросов не задавали. Почему так рано замуж вышла, кто муж и так далее. Потом на лекции к ней подсел ты, и все закрутилось. Конечно, Ника виновата, что скрывала от тебя правду, сама себя ненавидела, но признаться и все прекратить уже не могла. Она тебя любила. Очень, очень сильно, Руслан. И до сих пор, наверное,.

Беккер зарычал, как зверь раненый, и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться.

— Вскоре после начала Никиной учебы, Стрельцов уехал в длительную командировку. Но она узнал про вас. За вами следили все время, что он отсутствовал. Когда вернулся подстроил ту вашу встречу в кафе, чтобы посмотреть на ее реакцию. Как она будет выкручиваться. А потом к тебе этих мордоворотов подослал. На камеру снял, чтобы ей показать. Дабы не рыпалась больше. Вот поэтому она тогда тебе и наговорила чуши всякой.

— Он ей что-нибудь сделал после этого?

— Не в курсе, честно. Я вообще про их взаимоотношения мало, что понимаю.

Про то, что Ника подозревала, что Стрельцов ей изменял, я умолчала. Потому что градус и так накалился до предела.

— Мать твою! — сорвался Беккер, зарылся пальцами в волосы, задрав голову к потолку. — Куколд гребаный. Знал, что, бл*дь, жена трахается с другим, но ничего не делал. Я бы глотку перегрыз нахрен. Какого черта он вообще в нее вцепился? Столько бабок положил?

— Я не знаю, — тихо ответила, немного пришибленная состоянием парня напротив. — И Ника тоже не знает.

— Мне нужно ее увидеть. Вот прям сейчас с ней поговорить. Лер, договорись, умоляю просто, — он схватил мою ладонь и сжал. Пальцы у него были холодные, как лед. Как и его глаза.

— Это не лучшая идея, Руслан. Она сейчас у сестры в больнице.

— Это даже к лучшему. Увижу все сам. Какая больница?

— Рус..., - попыталась я вразумить парня, но тот прорычал на все кафе:

— Какая?

Я на секунду прикрыла глаза.

— Сосудистый центр на Ленина. Детское отделение.

Прямо при мне Беккер схватил телефон, нашел контакты и дозвонился, выяснил где лежит Бельцева Валерия и разузнал все насчет посещений.

Мы с Денисом пытались его остановить. Но тщетно. Руслан, точно с цепи сорвался. Пришлось ехать с ним, чтобы не натворил чего лишнего.

Всю дорогу Денис матерясь пытался угнаться за Беккером, пока тот несся на своей тачке, как угорелый, пропустив пару светофоров.

— Идиот чертов! — ругался Керимов. — Вот же поехавший гондон!

Сосудистый центр оказался современным зданием с обширной территорией. Машины пришлось оставить за оградой.

Нас пустили с большим натягом. Беккеру пришлось материально попросить. Нам вручили халаты и показали, где находится нужная палата. Только предупредили, что там никого в данный момент не было. Девочку увезли на процедуры.

Мы сидели в коридоре минут, наверное, двадцать, когда дальние двустворчатые двери открылись. Сначала показалась инвалидная коляска с полупрозрачной беленькой девчушкой в розовой пижаме. Коляску везла Никина мама, а потом появилась и сама Ника.

Задумчивая, с наспех собранными в неаккуратный хвост волосами. Уже без макияжа. В больничном халате, накинутом на одежду, и белых Кроксах.

Совсем на себя не похожая. Уставшая девочка.

Приметив нас, она резко остановилась, рассеянно метая взгляд от одного к другому, пока не застыла на подорвавшемся со скамьи Руслане. Потом догнала маму с коляской, что-то ей прошептала на ухо, кивнув в нашу сторону, и поджав губы поспешила к нам.

— Пошли, — коротко бросило нам по пути и устремилась в другой конец коридора.

Мы за ней. Беккер обогнал, удержал ее за плечо.

— Блин, да, подожди ты.

Но Ника резко вывернулась.

— Не хватай меня, понял? — и свернула к боковому выходу на запасную лестницу.

Спустилась на этаж ниже и резко развернулась к нам, запахивая больничный халат. Как броню — подумалось мне.

— Что, все рассказала ему, да? — сверкнула на меня потемневшими от ярости глазами. Потом хмыкнула и перевела свое внимание на Руслана. — А ты? Не поверил? Пришел лично убедиться? — Руслан спустился между нами с Денисом до пролета, где стояла Ника. Подошел вплотную. — Ну, убедился? А теперь валите отсюда, — зашипела ему в лицо.

— В себя приди, — тот тряхнул ее за плечи, а потом резко прижал к себе. — Почему ты мне ничего не рассказала? Почему ты, бл*дь, молчала?

— А что бы я тебе сказала? — завыла Ника и обессиленно ударила его по плечу. — Это ничего бы не изменило. Я все равно продалась. Все, как ты говорил мне. Это правда, Руслан. Продалась с потрохами, лишь бы у нее шанс был.

— Я бы помог тебе, — тот отстранил Нику от себя, перехватывая ее лицо ладонями. — У моих родителей связи в медицине. Нашли бы выход. Я бы все тебе простил!

— И как бы ты мне помог, интересно? Заставил развестись с ним и взвалил всю ношу на себя? Так что ли? Глупый. Тебе было восемнадцать лет, Руслан! Восемнадцать! Неужели ты думаешь, что я бы решилась повесить все на тебя? На твоих родителей? Прости, что так поступила с тобой. Прости, пожалуйста. И эти слова, что я тогда нагородила тебе — все обман. Никакой ты был не игрушкой. Ты был моим всем. Я тогда совсем не соображала, не думала ни о чем. И о нем не думала. Мне было так хорошо с тобой. Решила, что могу себе позволить хоть немного чего-то для себя. Пусть ненадолго.

Я отвернулась не в силах смотреть на них. Сбежала бы отсюда. Но Денис перехватил мою ладонь и сжал. Нельзя их оставлять. Беккера трясло всего.

— Ника, разведись с ним, я помогу тебе.

— Нет! Не проси даже. Ты сможешь без меня. Со временем сможешь. И все будет хорошо.

— Да какого черта ты несешь? — рявкнул Руслан. Я обернулась. Они стояли все так же. Близко друг к другу. — Мне дышать без тебя нечем. Просыпаюсь каждый день и сдохнуть хочется. Потому что увижу тебя и буду, сука, знать, что ты — чужая мне. Может, ты и сможешь без меня, но я не смогу! Я, бл*дь, пытался, но у меня нихрена не выходит, понимаешь ты это или нет? Это я уже не знаю, что. Не любовь. Одержимость. Зависимость. Тяга, которая душит тисками. Ника, — Беккер провел ладонью по ее щеке, его пальцы дрожали. Неужели так бывает? Настолько отчаянно? Настолько сокрушительно? — Я прошу тебя…

— Нет, — она замотала головой, потом перехватила его ладонь и коротко поцеловала в тыльную сторону. — Если любишь до сих пор — не проси. Потому что я обязана ему до конца жизни. Какой бы Костя не был сволочью, он спас мою сестру. Подарил ей шанс на жизнь. И я не уйду. Я тогда обещала. Только если сам не выгонит.

У нее в кармане запиликал телефон. Ника бегло вытерла мокрые щеки и приняла вызов.

— Да, мам… Сейчас… Нет, все хорошо, иду уже, — она убрала телефон в задний карман джинсов, коснулась губ Беккера лишь на мгновение, прикрыв глаза. — Прости, если сможешь.

И промчалась наверх мимо нас, больно задев меня плечом.