Глава 14

Мама недовольно посмотрела на меня, покачала головой и посильнее прижала к себе Фильку, всем своим видом говоря, как ей жалко сиротинушку.

Я же про себя в очередной раз поблагодарила вселенную за то, что кот не умел говорить.

-Ксюша, ну куда вы собрались?

-Скатаемся с Аней на пару дней в соседний город. Не впервой же.

Аня - моя подруга детства - как и я, была свободна и не обременена семьей, благодаря чему мы периодически позволяли себе умотать на выходные в какую-нибудь близлежащую область. Правда, сейчас меня ожидала поездка вовсе не с подругой, а с товарищем капитаном, но маме знать об этом было необязательно.

-Так неожиданно, - посетовала мама. - А как же…

-Никак, вот приеду, там и посмотрим.

Родительница безрадостно вздохнула и вновь покачала головой.

-Вот вечно тебя домовой дома не держит, - лёгкий упрёк в голосе относился не столько к моей спонтанной поездке, а в первую очередь к желанию жить отдельно, которое я не так давно реализовала.

-Вернусь, будем дружить. Вы только за котом присмотрите, хорошо?

Мама ещё раз с сочувствием прижала кота к себе.

-Ну и что нам с ней делать? - поинтересовалась она у мохнатого.

-Мяу, - истошно отозвался Филя, и, судя по назидательному тону, он бы с радостью сдал меня матушке, но к счастью та тоже ни разу не разумела в кошачьем языке.

И пока мама не нашла ещё какой-нибудь повод для охов и вздохов, я чмокнула её в щёку и выскочила за дверь. И это мне ещё повезло, что папы сегодня не было дома, и убеждать в адекватности своего решения мне пришлось только одного из родителей.

Наша совместная поездка с Савицким не то чтобы была тайной, но и давать родителям лишний повод для обсуждений не хотелось. К тому же как можно было объяснить им то, что я сама плохо понимала. Ибо найти достойную причину тому факту, что я согласилась на авантюру Павла, у меня так и не получилось. А ведь он особо и не настаивал, просто, как оказалось, капитан умел уничтожать любые доводы одним лишь насмешливым взглядом, после которого я же ещё и начинала чувствовать себя трусихой и занудой.

***

Мы договорились, что он заедет за мной в обед, тем самым давая мне время на сборы и отвезти кота родителям, а самому Савицкому - возможность переодеться и привести себя в божеский вид.

На душе был полнейший сумбур, но чтобы не позволить волнению окончательно перерасти в панику, я запретила себе анализировать причины своего решения, иначе можно было просто сойти с ума.

Единственное, на что меня хватило - это позвонить Жанне и как на духу выложить ей свои планы на ближайшие дни. За те пятнадцать минут, что мы разговаривали, Жанна успела трижды выдать меня замуж и дважды закопать в лесу. Но вероятность обзавестись мужем по её расчётам всё-таки перевешивала, поэтому меня отпустили с богом, при этом пообещали, что если в ближайшие дни я не выйду на связь, то подруга сделает всё, чтобы моя смерть не осталась неотомщённой.

Дома мне хватило двадцать минут, чтобы покидать нужные вещи в рюкзак. Дальше же я всячески старалась усидеть на месте, но выходило плохо. Постоянно хотелось куда-то бежать, то ли навстречу Савицкому, то ли наоборот, куда-нибудь подальше. В итоге плюнула на всё и вышла на улицу, не дожидаясь звонка с приглашением. В дорогу я надела короткий комбез болотного цвета, белую майку и тёмные очки, всем своим видом стараясь показать, что мне безразлично его внимание. А то, что это был мой шестой вариант походного наряда, Павлу было знать необязательно.

Сидела на лавочке и ругалась на себя всеми известными выражениями. Не помогало. Я всё ещё собиралась ехать. Но меня пугала далеко не сама поездка, а тот факт, что я так легко согласилась. В качестве главного довода “за” выбрала жажду приключений, упорно делая вид, что других бонусов в этой истории не было. Игнорировать минусы было сложнее, поэтому я практически тонула в своих сомнениях.

От попытки окончательно извести себя меня спасли Вик-Вик - две моих семиклассницы Вики, которые, взявшись неведомо откуда, приземлились на лавку по обе стороны от меня.

-Ксения Игоревна! - едва ли не оглушив, завопили девчонки, заставляя меня подпрыгнуть на месте от неожиданности, после чего, довольные собой, полезли со мной обниматься. - Как же мы рады вас видеть!

Я тоже была рада.

Буквально за десять минут эти две пигалицы выдали все новости района. Программа “Максимум”, когда-то выходившая на одном из каналов, нервно курила в стороне со своим знаменитым лозунгом “Интриги. Скандалы. Расследования”.

-А Пелевина бросила Серова, - едва ли не сияя от счастья, сообщила Вика номер один.

-А Сидорова с Кузьминым поймали в парке, когда они ночью купались в котловане… - вторила ей Вика номер два.

-А Вержбицкий себе третью татуировку набил, за что его бабушка потащила в церковь бесов изгонять...

Девчонки тараторили, будто соревнуясь друг с другом, кто выдаст новость попикантнее. А я размеренно кивала головой, не забывая удивляться в нужных местах, и щурилась на солнышке. Не то чтобы я прям получала кайф от всех этих сплетен, но школьная жизнь всегда увлекала меня, ведь выходило, что мы с детьми жили в одной маленькой вселенной и владели тайнами, неведомыми всему остальному миру. К тому же они были прикольные. И не только Вик-Вик… А в целом. Дети часто вываливали на мою голову такое, что мне порой совсем не хотелось знать, но они говорили, а потом честно поражались тому, откуда я всё знаю. А тут и стараться не надо было… Новости прямо-таки витали в воздухе.

-Все, - с облегчением выдохнули Вики и уставились на меня в ожидании нужной реакции. А я не удержалась и рассмеялась, понимая, что сделала верный выбор, когда пошла работать в школу, потому что не существовало в этом мире лучшей таблетки от одиночества.

-Ксения Игоревна, а куда вы такая красивая собрались? - с подозрением поинтересовалась одна из Вик. - Давайте угадаю, на свидание с Виктором Алексеевичем?

-Он таки сделал для вас табуретку? - подхватила любимую тему вторая.

Уже год девочки моего класса активно сводили меня с нашим учителем технологии. Поводов не было, вернее, мы с ним даже толком и не общались, лишь дежурно здоровались, сталкиваясь в коридорах школы. Но не по годам взрослые интересы женской половины моего класса требовали некой “лав-стори”.

-Три, - фыркнула я. - Три табуретки.

Отнекиваться было бесполезно, эти две язвы лишь сильнее начинали мусолить любимую шутку.

-А вы ему уже всё объяснили про неправильные глаголы? - многозначительно играя бровями, поинтересовалась одна из моих собеседниц, но придумать достойный ответ я так и не успела, поскольку перед лавочкой, на которой мы сидели, остановилась вишнёвая KIA, за рулём которой обнаружился тот самый… капитан.

Наши взгляды на какое-то время встретились, из-за чего я совсем глупо разулыбалась и покраснела. За время общения с Виками я успела позабыть о всех своих тревогах и теперь могла просто… радоваться Савицкому.

Наверное, я зависла, любуясь его до невозможного голубыми глазами, что само по себе было странно, ведь мы уже виделись с Пашей парой часов назад, и не было во мне тогда этого острого желания разглядывать его. А тут… накрыло. И чтобы хоть как-то прекратить это безумие, я резко отвернула голову в сторону, стараясь сосредоточиться на лепете одной из Вик, которая в этот самый момент описывала мне тысячу и одно достоинство трудовика.

Моя реакция явно позабавила Пашу, прям нутром чувствовала, как он сидел и улыбался, наблюдая за моими сомнительными попытками не замечать его. Это было смешно, действительно смешно, и я всеми силами сдерживала уголки губ, не позволяя расплыться им в глупом приступе счастья. Даже девчонки притихли, почувствовал неладное и обнаружив незнакомого мужчину, уделившего столь пристальное внимание нашей лавочке.

А потом ему это надоело и Пашка решил посигналить, нарушив тишину нашего сонного двора.

-Ладно, девочки, мне пора, - едва сдерживая смех, попрощалась я с Вик-Вик и обняв обеих, отправилась к Савицкому, всячески сдерживая рвущуюся наружу радость.

Он наклонился и открыл мне дверь со стороны пассажирского сидения, и я уже почти нырнула в салон автомобиля, когда одна из моих ехидн не выдержала и крикнула мне вдогонку:

-А как же Виктор Алексеевич?!

***

-Значит, Виктор Алексеевич? - с ухмылкой на губах переспросил Паша, когда мы выехали со двора, оставив позади моих семиклашек.

-Детские фантазии, - легко пожала я плечами, опять с трудом сдерживая рвущийся наружу смех.

Он приехал. И от этого было так легко и тепло на душе, что я наконец-то осознала: до этого меня тревожило вовсе не наше путешествие, а опасение, что он не приедет. Потому что это был Савицкий, и понять, что творилось у него в голове, нужно было ещё суметь.

-Ну-ну, - с напускной серьёзностью в голосе изрёк Паша, но от дальнейшего развития меня спас звонок телефона.

Даже на экран можно было не смотреть. чтобы угадать, кому я понадобилась. Тяжёлый вздох вырвался сам собой, прежде, чем ответила папе. Не то чтобы я прям верила в то, что он спокойно примет мой спонтанный побег, но говорят же, что мечтать не вредно.

Отца хватило на две минуты расспросов и четыре минуты нотаций, после чего он, недовольный, сбросил звонок. Опять пришлось врать про Аню, из-за чего стало стыдно, и совсем не перед папой, а Савицким, который явно слышал каждое слово.

Да, мне почти тридцать лет, и я всё ещё вру родителям, когда думаю, что они не одобрят мои поступки. Правда, сейчас меня больше волновало, что Паша решит, якобы я стесняюсь его или что-нибудь ещё в этом роде.

Но капитан лишь веселился, слушая мои невнятные оправдания, а я была вынуждена признать, что сама дала ему новый информационный повод для подколок.

-Бдят? - остался верен себе Паша, не сумевший остаться в стороне от услышанного.

-Волнуются, - как можно более спокойно поправила его.

-Нет, надо было всё-таки у тебя паспорт проверить, - наигранно вздохнул он. - Что-то у меня бооольшие сомнения насчёт твоего возраста.

Он шутил, но мне всё равно сделалось стыдно, даже покраснела.

-Всё нормально у меня с возрастом, просто… Просто они привыкли всё контролировать и им тяжело смириться с тем, что я уже давно принимаю самостоятельные решения. Ну, знаешь, как это бывает внутри семьи... Делай, что хочешь, - передразнила я мамину привычку учить меня жизни, - мы не будем вмешиваться. Но вот тут и тут мы с тобой очень не согласны.

-Угу, - снисходительно согласился Паша, должно быть, окончательно усомнившись в моей нормальности. - Ты у них там хоть отпросилась или как?

Оправдываться я не умела, поэтому единственное, что оставалось - это переключать тему. А памятуя о том, что Савицкий предпочитает изображать Штирлица и не любит отвечать на вопросы про себя, решила, что мне только и остаётся, что начать задавать ответные вопросы.

-А у тебя какие отношения с родителями?

Пауза была почти незаметна, но моё не в меру любопытное сознание всё равно успело выцепить эту заминку, зачем-то отмечая, что вопросы о личном - это не мой конёк.

-А я детдомовский, - ровным голосом пояснил Савицкий, не отрывая взгляда от дороги, после чего растерявшаяся я только и смогла, что ойкнуть и виновато потупить взгляд. - Вот только извиняться не смей. Спросила и спросила. В конце концов, рядовая ситуация, ты ж не знала…

Мда, что не знала - это точно. Но всё равно вышло неудобно и даже местами стыдно.

-Мне очень жаль, - отозвалась я, но Паша оставался непреклонным в своём непроницаемом выражении лица.

-Нормально.

Возможно, и нормально, но меня тянуло как-то его поддержать, вот только не было ни одной достойной идеи как, лишь миллион вопросов, что роился в голове.

Ситуацию спас сам Паша.

-Почему ты решила стать учителем?

-Я?

-Нет, я, - фыркнул Савицкий.

Ну да, туплю. Я немного задумалась, пытаясь правильно подобрать слова. Люди часто спрашивали меня о том, что держит меня в школе, ведь всегда можно было податься в переводчики, ну или хотя бы уйти в какую-нибудь частную организацию.

-Я была очень впечатлительным подростком…

Савицкий непонимающе сдвинул брови.

-И ты впечатлилась настолько, что решила посвятить свою жизнь тому, чтобы портить её другим детям?

-Да нет, просто… просто мне очень не хватало адекватного взрослого рядом.

-А родители?

-Покажи мне хоть одного родителя, который тянул бы на адекватного, - неуверенно пошутила. Паша оценил, одобряюще глянув на меня. - На самом деле, я не планировала быть учителем. Думала, что вот закончу иняз и пойду куда-нибудь переводами заниматься, благо, что уже тогда через интеренет спокойно можно было заказы набирать.

-Но… что-то пошло не так?

-Да, нас отправили на практику в лагерь.

-И тебе настолько понравилось?

-Скорее, наоборот, - усмехнулась я. - Самое упоротое лето в моей жизни. Ни поесть тебе нормально, ни поспать, ни помыться даже… А ещё всем от тебя что-то надо, двадцать четыре часа в сутки. И дети, которые за пять минут успевали натворить столько всего, что хотелось собрать сумки и уехать. Я тогда маме каждый вечер звонила и ревела. Папа её еле удержал, чтобы она за мной не приехала, вовремя напомнив, что я там работаю, а не отдыхаю.

-То есть с тобой случился приступ мазохизма?

Вот здесь я замялась, не зная, как объяснить. Вернее, я-то понимала, что случилось, только обычно другие относились со скепсисом, когда слышали пространное оправдание. Наверное, он почувствовал мои сомнения, потому что мужская рука вдруг скользнула по моей ладони, будто бы подталкивая к действию.

-Я почувствовала себя живой. Именно с детьми, среди всего это бедлама.

Савицкий понимающе кивнул и чуть сильнее сжал мою ладонь.

-Глупо звучит… - начала я. - Но понимаешь, дети… они такие крутые. Живые. Как никто другой. И мне очень захотелось попытаться стать адекватным взрослым для них.

Капитан помолчал, обдумывая мои слова, но по итогу спросил совсем о другом.

-Что за ужасная манера всё время оправдываться?

Я пожала плечами.

-Часть моего занудства? Тут либо нотации читать, либо оправдываться.

Капитан довольно хохотнул, отпуская мою руку.

-Угораздило же связаться!

И прежде, чем я успела возмутиться, он задорно подмигнул мне. А я задумалась над тем, почему же меня вечно тянет оправдываться из-за работы. Может быть, по той причине, что почти все знакомые, за исключением самых близких, считали работу в школе глупостью.

-А почему ты решил пойти в полицию?

Паша вздёрнул брови, словно бы удивился вопросу.

-По официальной версии…

-По неофициальной, - поспешно перебила я его. - Почему именно ты захотел работать именно в полиции?

Он задумался, прям как я пару минут назад. Видимо, тоже решал, говорить или нет.

-Почти как у тебя, только наоборот.

-Это как?

-Адекватные взрослые, - вскользь пояснил Павел, после чего замолчал, и я уже подумала, что на этом всё, но он неожиданно продолжил. - Ты была впечатлительным подростком, я в некотором роде тоже. Только тогда их называли трудными. Я был вечно злой, голодный до приключений и… обиженный на весь мир. Как понимаешь, не самая лучшая комбинация для ребёнка. В общем, к своим пятнадцати я был постоянным обитателем детской комнаты милиции. В детском доме и школе со мной откровенно не справлялись, а я регулярно влипал во всё что только мог, даже когда просто ровно сидел на заднице. Система ровным счётом ничего не могла со мной сделать. Она и сейчас кособока, а тогда…

Паша махнул рукой и замолчал. Мы как раз выезжали за пределы города.

-Ты был ребёнком, - попыталась поддержать его.

-Наверное, вот только забавы были вообще недетские. К девятому классу я, казалось, попробовал уже всё. Алкоголь, сигареты - это такие мелочи, ты даже не представляешь.

-Я работаю в школе, - мягко заметила. В Пашиной речи отчётливо слышалась злость. И пусть он всячески показывал, что ему пофиг, я буквально чувствовала отчаяние того неведомого мне мальчишки. - Так что меня вряд ли удивишь тем, что творится в подростковой среде.

-Нет, Ксюш, это не то. Твоя школота - оболтусы, которые даже подраться нормально не могут, по сравнению с тем, какими были мы. Нюхать клей и курить траву было обыденностью в том окружении, где обитал я.

-Ты тоже?

-Случалось, но… мне хватало мозгов соблюдать хоть какие-то границы. Я и в ментовку попадал исключительно по мелочам. Веришь, нет, но мне даже ни разу не смогли предъявить ничего серьёзнее административного правонарушения. Хотя одних общественно-опасных деяний было выше крыши, но я умел не палиться. Все всё понимали, но доказать не могли. Я бродяжничал, воровал… отрывался как мог. В детском доме в какой-то момент даже махнули на меня рукой, закрывая глаза на мои похождения и считая дни до наступления моего совершеннолетия.

-Как же так?

-А что они могли? Беседы перестали действовать лет в двенадцать, бить меня было бесполезно, я мог и сдачи дать. Представляешь, тощий как палка, на лице одни глаза, помятый словно чёрт, а удар держал. Всегда и везде. Поначалу ещё получалось меня в карцер запихать, была у нас такая комната - матрас и голые стены, там и света толком не было. Но я туда ходил отсыпаться, при условии что сам хотел.

-Как ты выбрался из всего этого ?

Паше не нужны были мои вопросы, его слова сами рвались наружу, наверное, давно носил в себе.

-Ты не поверишь! - фыркнул он. - У нас на районе поменялся инспектор. Корчагин Павел Петрович. Тёзка. Невзрачный такой. Мы его потом тараканом звать стали, из-за усов и вездесущность. Петровичу уже тогда было хорошо за сорок. Помню, притащили меня за какую-то ерунду в опорный пункт. Патруль меня хорошо знал, обрисовали в общих красках, что я за птица такая Корчагину. Я их матом крою, забавы ради, а он стоит и рассматривает меня да усы свои накручивает. Ему патруль говорит, что неплохо бы протокол составить, всё ещё надеялись меня в распределитель отправить, а Петрович, зараза такая, сразу просёк, что ни с кем я разговаривать не буду, велел меня в аквариум (камера такая) запихать. Нас в то время вроде как старались в стороне от взрослого контингента держать, понимали, что быстро нужными контактами обрастём. Ушлыми же были. А этот запихал… Почти на двое суток. Ещё и в детский дом отзвонился, чтобы не теряли, сказал, что взял на перевоспитание.

-Помогло?

-Не особо, - Паша на удивление расплылся в улыбке, как если бы вспоминал о чём-то хорошем. - Он со мной этот фокус ещё раза три проделал за две недели. Я уже искренне подумывал, что вот выпустят меня - я его в какой-нибудь подворотне подстерегу и по голове-то оприходую. А он как почувствовал и той же ночью меня из аквариума выдернул, усадил у себя в кабинете и… сигарету протянул.

-Очень педагогично.

-Нет, Ксюш, ты не понимаешь. По-доброму бы не прошло. Я уже тогда добра не понимал, не верил просто-напросто. Элементарно налей он мне чая, я бы, скорее всего, Петровичу в лицо его и выплеснул. А так… он мне показал, что готов воспринимать меня как взрослого. В общем, мы разговорились. То ли я был сонный, то ли Таракан этот усатый настырным, но мы с ним тогда до самого утра проговорили, пачку сигарет целую скурили. По сути ни о чём не разговаривали, просто о каких-то мелочах. Но знаешь, зашло, у меня впервые в жизни было чувство, что кому-то интересна моя судьба. А на утро… а на утро он меня в морг притащил. Договорился с санитарами. Короче, у них труп паренька был, моего возраста примерно. Может, чуть старше, не помню уже… Они меня к столу подвели, простынь откинули… а там тело… синюшное всё. Я чуть не блеванул прям там, а Петрович-зараза, меня на месте удерживает и приговаривает: “Смотри-смотри. Будешь себя и дальше так вести, либо сам кого-нибудь грохнешь, либо на его месте окажешься”. Как же меня трясло. Я даже не знал, что так бывает. Ксюш, ну вот реально. Зуб на зуб не попадал.

-Шоковая терапия? - почти беззвучно спросила я, чувствуя, как меня тоже начинает потряхивать, пришлось посильнее сцепить пальцы, чтобы те не дрожали.

-Наверное. Но ты знаешь… а ведь это возымело эффект, я тогда порядком притих, чтобы по возможности с Корчагиным дел не иметь. Думал, да ну нафиг его, псих же. Засел в детском доме, со скуки даже учёбу подтянул. Я неглупый же был, - самодовольно заметил Паша. - Я когда в школе появлялся, всегда всё на лету схватывал. А тут… Тут бог велел. Короче, я даже в десятый класс попал. Сам не понял как. Это уже потом мне завуч шепнула на выпускном, что за меня Петрович попросил.

-Зацепил ты его.

-Не то чтобы особо, просто он увидел, что есть у меня шанс… на жизнь. Нас на самом деле много таких было, за кем он так или иначе присматривал сверх своих основных обязанностей. Я в следующий раз к ним попал аж через полгода, по пьяни подрался с кем-то. Так Корчагин обрадовался мне как родному, спать уложил у себя в кабинете, дал проспаться… потом поил меня чаем с пирожками, жена испекла. Я думал, что он опять жестить будет, ну там морг, камера. Но он лишь спросил, что мы имеем по итогу. Я только и смог, что плечами пожать. А он мне речь толкает: “Смотри, тёзка, ты почти шесть месяцев прожил как человек. Значит, можешь”. Вот тогда я и задумался. Оказалось, что да, могу.

-Ты поэтому в полицию пошёл?

-Не совсем. Я после школы сразу в армию попал. Это уже потом Петрович меня в ППС притащил. Ну а то, что я параллельно на юридический на вечерку поступил, вышло как-то само собой.

В машине вновь повисла тишина, по радио крутилась какая-то попса, словно напоминая о том, что в этом мире есть место чему-то лёгкому и беззаботному. Мы мчали по трассе, словно убегали от мрачных мыслей и смутного прошлого.

-Ты можешь собой гордиться, - на полном серьёзе заявила я.

На что Савицкий опять фыркнул, к слову, очень походя на Филю, тот тоже так умел.

-Ксюшка, я тебе это рассказал не для того, чтобы ты меня жалела или романтизировала.

-Я не…

-Ты-то как раз - да. Просто помни, что я ни разу не герой.