Глава 8

Первый день отпуска в идеале должен был выглядеть так: спать до обеда и выбраться из постели только тогда, когда лежать под одеялом будет уже невмоготу. Как это ни печально, но других выдающихся идей у меня не было. Впрочем, этой тоже была не судьба исполниться.

Утро началось по привычке рано, поскольку кот не пожелал внимать моему вечернему инструктажу, проведённому накануне, что у меня отпуск, а значит можно спать долго. Как и было ему положено, Филя разбудил меня в семь, тоскливо подвывая под самым ухом. Ругаться было бесполезно, поэтому пришлось вставать и плестись на кухню кормить кота. Следующий раз меня разбудили в районе девяти, когда родители класса устроили бурные обсуждения в чате одного из мессенджеров. Бедный телефон только и успевал, что пищать и подпрыгивать, раздражая меня своим беспрерывным пиликаньем. Отчего-то я так и не научилась отключать на ночь звук. Ну а в десять я просто поняла, что больше валяться в постели… как минимум уже неинтересно, даже при наличии телефона, в котором можно тыкаться и читать книги.

Филька, всё это время сидевший рядом и наблюдавший за моими терзаниями, радостно заорал, стоило мне оторвать голову от подушки, ещё бы, второй завтрак у нас никто не отменял.

Дальше день шёл по плану, и мне практически удавалось справляться с тревогой, которая накатывала на меня в ожидании сегодняшнего вечера.

В обед заехала к маме, помогла справиться с десятью килограммами лесной ягоды, которой предстояло стать вареньем. Занятие было нудным, поэтому сознание само собой зацепилось за какой-то сериал, идущий по кухонному телевизору. Сюжет был традиционен… Она простая девушка из глубинки, скромная и трудолюбивая, а он, как обычно, обязательно миллионер, которого неизвестно как занесло в эту самую глубинку. Ну а дальше согласно шаблонам, любовь с первого взгляда и козни врагов в лице бывшей жены и лучшего друга, влюблённого в скромную и трудолюбивую.

Вот есть такой тип любовных историй, про которые вроде как смотришь и всё про них понимаешь, а дождаться хэппиэнда в конце всё равно охота.

Дождалась. Но по итогу убежала из родительской квартиры сильно опаздывая. Дальше по плану было репетиторство в скромном количестве три человека на день, поэтому по городу пришлось передвигаться галопом, проклиная пробки, в которые я просто не могла не встрять.

В итоге к первому ребёнку я попала чуть ли не с получасовым опозданием. Спасибо, сотовым телефонам, с помощью которых удалось сгладить все проблемы с детьми и их родителями. Опаздывала я крайне редко, поэтому четвертовать меня никто не собирался.

Однако по последнему адресу я задерживалась больше чем на час. Заскочив по пути в магазин, я с самым виноватым видом нарисовалась на пороге дома девятилетней Сонечки. Её мама встретила меня ярко выраженным недовольством на лице. Пока я рассыпалась в миллионе извинений, она стояла, поджав свои идеально накрашенные губы. Хоть мне и не стали ничего высказывать, но желание пойти утопиться в ближайшем тазике отчётливо зародилось на периферии сознания. Мелкая Сонька стояла тут же, отчего-то тоже виновато понурив голову вниз.

Наконец-то мы с девочкой остались вдвоем в её комнате за закрытой дверью, выдохнув с облегчением. Умела её мама создавать такую атмосферу недовольства в моменты гнева, когда удавиться хотелось всем.

-Сонь, что случилось? - не удержавшись, шёпотом спросила я.

-У мамы свидание сорвалось, - так же шёпотом ответила мне девочка.

-Ясно, - заключила я.

И это действительно всё объясняло. Всё то время, что я приходила в этот дом со своим английским, Сонина мама отчаянно желала выйти замуж. В ход обычно шёл весь женский арсенал, но будущий муж всё никак не желал находиться. В те дни, когда очередной кандидат срывался с крючка, в квартире повисало взрывоопасное настроение, где любая мелочь могла послужить поводом для скандала

Значит, проблема была не в моём опоздании.

-Ладно, давай работать, - велела я Соньке, опасаясь, что её матушка в любой момент может прийти и проконтролировать учебный процесс.

Несмотря ни на что, занятие прошло у нас достаточно интенсивно. Мы успели не только разобрать новую лексику, но ещё и попеть песенки и пару раз сыграть в "виселицу". Сонька, как всегда, была молодец и схватывала новые слова буквально на лету. К концу занятия она даже развеселилась и разулыбалась, за что и получила от меня шоколадный батончик, за которым я по пути к ним успела заскочить в магазин.

Это был очередной вариант моей контрабанды, ибо сладкое в этом доме было под страшнейшим запретом. Нет, я понимаю, что нельзя лезть в чужой монастырь со своим уставом, но если бы у этого запрета был хоть один приличный повод. Ну, например, из-за здоровья или ещё каких-нибудь религиозных убеждений. Но нет же. В этом доме худели. ХУДЕЛИ. Да Соня в свои девять едва ли перевалила за двадцать килограмм, но её мама была глубоко убеждена, что фигура - залог счастливого замужества, вот, видимо, и готовила дочь заранее к тяжёлой правде бытия.

Сонька осторожно жевала свой сникерс, пока я прислушивалась к происходящему за дверью. Наверное, я плохой педагог, но однажды наткнувшись на несчастные глаза удивительного василькового цвета в тот момент, когда сама пыталась схомячить конфету на одном из наших занятий, не смогла в следующий раз устоять перед своим порывом немного побаловать девочку.

Вот и выходило, что почти каждый конец нашего занятия превращался в шпионский триллер, когда Соня совершала страшнейшее из преступлений, а я в этот момент стояла на стрёме.

Шоколадка была доедена и даже запита стаканом воды, который всегда стоял в комнате. Я погладила светлую детскую макушку, в то время как Соня запихала фантик в карман моей сумки. Алгоритм действий у нас с ней был отработан на ура.

-Ну, до четверга? - как можно более радужно поинтересовалась у ученицы.

Та счастливо закивала головой, улыбаясь мне во все свои… двадцать зубов (или сколько их там у детей в этом возрасте?).

Попрощавшись с ребёнком, я вышла в коридор и уже почти дошла до входных дверей, тихо ликуя внутри себя, что очередная эпопея с шоколадом прошла незаметно, как за моей спиной появилась хозяйка дома.

-Ксения, это возмутительно!

Я замерла на месте, пытаясь воспользоваться тем фактом, что моего лица пока никто не видел, и можно было успеть нацепить на себя маску спокойствия. Что, как вы помните, давалось мне не так уж легко, ибо у меня вечно все эмоции чуть ли бегущей строкой на лбу отображались.

-Да? - затаив дыхание, спросила, медленно оборачиваясь назад и думая о том, где же мы с шоколадом умудрились проколотиться.

Сонина мама смерила меня взглядом, полным негодования, выдержала мхатовскую паузу и в итоге выдала:

-Вы с Софией песни поёте!

-Настолько плохо поём? - невольно пошутила я, обрадовавшись, что мою контрабанду не спалили. И дело тут было не в том, что меня могли попросить отсюда. Просто очень уж не хотелось Сонечку подставлять.

-Вам платят, чтобы вы учили с ней язык, а не песни распевали!

Я сделала глубокий вдох, набираясь терпения и, конечно же, ввязалась в спор, который умудрился растянуться практически на час. Меня спасало понимание, что женщине просто нужно было вылить на кого-то своё раздражение. Поэтому верно рассудив, что уж лучше это буду я, чем Соня, стоически лезла в спор, доказывая, что в девять лет игровые методы изучения языка самые верные.

***

Когда выходила из их дома, ощущение было таким, что по мне как минимум катком проехались. Зато атмосфера в чужой квартире заметно потеплела, и мне даже на прощание пожелали хорошего вечера. Некоторые люди никогда не перестанут меня удивлять.

На улице был уже практически вечер и я опять… опаздывала. По-хорошему, нужно было заехать домой и переодеться, я бросила несчастный взгляд в сторону витрины одного из магазинов, критически оценив свою фигуру в шортах, футболке и очередных сандалиях. Надеюсь, Савицкий любит женщин, косящих под подростков, иначе, чувствую, ждёт его разочарование.

А потом сама же гордо вскинула голову кверху. Ну не оценит, значит, не оценит. И вообще, у нас же с ним не свидание, а “отработка штрафа”. Вот и пусть… довольствуется тем, что есть. В конце концов, это он жаждал увидеться со мной, а не наоборот.

Пока ехала до места встречи, успела накрутить себя до нервной дрожи в пальцах. Сдерживаемая весь день тревога вдруг попросилась наружу. Пока я носилась по делам, можно было ни о чём не думать. Теперь же в моей голове вертелся рой вопросов, главным из которых был: зачем ему это всё понадобилось?

“Понравилась ты ему”, - именно такой диагноз поставила вчера Жанна, когда я рассказала о дерзком капитане.

Может быть и понравилась, вот только не чувствовала я в нём этой симпатии или влечения. Да, он всё время ходил где-то около, но принять его поведение за флирт было сложно, скорее уж за шутку, ну или издевательство. И не потому что он плохо ко мне относился, скорее всего у человека просто была такая манера общения.

Поэтому я и не понимала, почему он так активно добивался встречи со мной. А главное, что именно сподвигло меня согласиться.

По мере приближения к нужной остановке, меня опять начали одолевать сомнения по поводу приемлемости своего внешнего вида. Ну почему я не могу как все нормальные люди заранее всё спланировать?

Впрочем, все сомнения очень быстро вылетели из моей головы, стоило увидеть Савицкого. Мы договаривались встретиться у входа в сквер, где он, собственно, меня и ждал. Сегодня на нём были светлые брюки и голубая рубашка, которая идеально подходила к его глазам. Правда, заметив последнее, я тут же себя одёрнула. Ещё мне не хватало отмечать, что ему идёт, а что нет. Если же говорить про весь его остальной вид, то он уже привычно выглядел уставшим - под глазами пролегли тёмные круги, а на подбородке вылезла дневная щетина.

Стоит ли говорить, что цветов при нём не наблюдалось? Я же уже говорила, что никакое это не свидание. Вот и ещё раз. Никакое это не свидание. А лишь “отбывание штрафа” с моей стороны и не пойми что - с его.

Паша стоял, облокотившись на металлическую ограду сквера, и разговаривал по телефону, при этом вертя в руках тлеющую сигарету.

-Витя, да вы там все оху… - начал он, но заприметив меня, быстренько исправился, - охренели.

Неизвесный мне Виктор что-то говорил в трубку, а капитан продолжал смотреть на меня, я растерянно замерла на месте, не зная, что делать дальше, на что Паша задорно подмигнул мне и жестом попросил подождать. Пожала плечами, всем своим видом изобразив: “Ну да, торопиться мне некуда”. И не утерпев, показала ему язык.

Савицкий хмыкнул, на какое-то мгновение расплывшись в улыбке, перестал казаться измученным и загнанными. Правда, перемена была кратковременной. Судя по всему, собеседник сказал ему что-то не особо радостное, поскольку Паша опять помрачнел и гаркнул в трубку.

-Хватит! Я тебя понял, завтра обсудим. Нет, не сегодня! Потому что у меня, чёрт возьми, первый нормальный вечер, хрен пойми за какое время. И мне уже абсолютно фиолетово, кто там что скажет, пусть хоть увольняют. Да пойми ты меня, я хочу есть, спать и трахаться, - от последнего заявления я знатно залилась краской. То ли от смущения, то ли от негодования. На что Савицкий махнул рукой, показывая, чтобы я не загонялась. - И если ты не успокоишься, то клянусь, я приеду и буду есть, спать и тахаться именно с тобой.

Пока я судорожно соображала, стоит ли мне обидеться и уйти, Павел бросил в трубку: “Ладно, всё, до завтра” и отключился. Я всё ещё стояла красная, смущённо-разгневанная, что, собственно, и было замечено Савицким, потому что он совершенно неожиданно сделал то, чего уж я точно от него не ожидала. Он извинился. Так и сказал.

-Извини, - и пытливо на меня посмотрел. - Другими словами он бы не понял.

-Проблемы? - уточнила на всякий случай, отделавшись от первого шока. Не то чтобы меня можно было напугать словом “трахаться”, всё-таки я работала в школе, а там и не такое услышишь, особенно когда дети уверены, что их никто не видит. Но поскольку других кандидатов для есть, спать и дальше по списку, мы тут больше не наблюдали, я, так или иначе, напряглась.

-На работе? Ничего сверхвыдающегося, - пожал он плечами и затянулся, выпуская перед собой облако сизого дыма. - Знаешь, в чём особенность моей работы? Там всегда проблемы. Так что предлагаю о них забыть и хотя бы один вечер провести как белые люди.

Понимающе улыбнулась. Посчитав, что, должно быть, работа в органах именно тот случай, когда люди буквально сгорают на службе.

Савицкий затушил остатки сигареты об ограждение и ловким движением отправил окурок в урну.

-Есть хочешь?

На самом деле желудок уже давно начинало сводить от голода, но какое-то природное кокетство не давало мне в этом признаться напрямую. Пришлось отшучиваться.

-Если следующим пунктом будет идти спать, то я, пожалуй, воздержусь.

Павел фыркнул, как всегда, поняв всё правильно.

-Пойдём, покормлю тебя, что ли.

-Да я не…

-Зато я - да, - не дал он мне договорить. - Яблок у меня, конечно, с собой нет, зато я знаю неплохое место рядом.

Я постаралась изобразить максимально независимый вид, но, тем не менее, пошла за Савицким. Мы пересекли сквер и оказались на одной из центральных улиц города, свернув чуть в сторону, где Павел вывел нас к большому кафе с верандой, с которой открывался обширный вид на набережную.

Поначалу мы просто сидели, тихо уставившись в меню. Савицкий что-то с неподдельным интересом разглядывал там, хотя заведение вряд ли претендовало на широкий ассортимент. Я же занималась тем, что тихонечко наблюдала за ним поверх своей папки. Скорее всего, он прекрасно видел моё любопытство (порой я ловила, как уголки его губ подрагивали), но внешне старался никак не показывать этого, что неожиданно пришлось мне по душе. Заказ он тоже сделал за нас двоих, потому что я со своей игрой в подглядывание совсем забыла, что нужно же ещё и еду себе выбирать.

Стоило официантке удалиться от нашего столика, как между нами повисла неловкая пауза. Паша просто сидел, разглядывая моё лицо, а я отчего-то терялась и всячески заставляла себя не отводить глаз.

-Сколько тебе лет? - спросила, лишь бы спросить, в попытке скрыть своё смущение.

-Тридцать два.

-Ясно.

Хотя если честно, сама плохо понимала, что мне там ясно, да и вообще, зачем мне нужна была информация о его возрасте.

Савицкий усмехнулся, а потом велел:

-Да расслабься ты, я не кусаюсь.

-Сомнительное утверждение. Вряд ли хоть один маньяк признается в том, что он маньяк.

-А я похож на маньяка? - капитан вопросительно изогнул бровь.

Вместо ответа я замялась, а потом сама же выпалила:

-Зачем я здесь?

У него был миллион вариантов, как замять этот нелепый вопрос, но Савицкий неожиданно ответил вполне искренне.

-Захотелось провести вечер в приятной компании.

-И ты решил, что я подхожу на эту роль?

-И я решил, что с тобой не скучно. Правда, ты сегодня включила режим занудства сильнее обычного.

Его слова неприятно кольнули, и я обиженно закусила губу. Сильно тянуло начать оправдываться, что нет, я не такая. А потом сама же на себя разозлилась, ибо какого фига, я же не заставляю его со мной общаться. От очередной порции моих нотаций, нас спасла официантка, которая принесла заказ.

С сомнением глянула на тарелку с шашлыком, прикидывая в уме шансы на то, чтобы остаться гордой и независимой, а ведь кушать действительно хотелось!

-Ешь, - еле сдерживая смех, велел Паша, после чего сам закинул себе в рот кусок мяса. Но насладиться едой ему была не судьба, поскольку ожил его телефон. Он глянул на экран и вполне смачно выругался.

-Извини. Надо ответить. А ты ешь, уж поверь, своими страданиями делаешь хуже только себе.

Мне же просто оставалось наблюдать за тем, как он шёл к парапету набережной, прижимая плечом телефон к уху и извлекая пачку сигарет из кармана брюк. Спина его была напряжена, а движения прямо на глазах теряли свою привычную ленцу и становились резкими и будто бы тяжёлыми.

Пока он не видел, можно было спокойно встать и уйти, но тогда бы уж это был совсем детский сад. К тому же… мне всё ещё не давал покоя спор с Изергеным, и если добрых дел я пока придумать не могу, то хотя бы постараюсь не устроить гадостей.