Глава 18

Агата. Шокировано хлопаю ресницами. – Что? – Голос предательски хрипнет. – Ты… Ты в своём уме? – Вполне, – разворачивается, делает шаг в мою сторону. – Я голоден. Накорми мужчину. – А? – Голоден, Агата, – повторяет с раздражением. – Тогда позвони той красотке, найми проститутку, в конце концов. Это низко, Марат. Подло и низко требовать секс с женщины, оказавшейся в трудной ситуации! Ты пользуешься моей уязвимостью и безвыходным положением! Он хмурится. А потом вдруг смеётся громко, запрокинув голову назад. Чувствую себя дурой набитой… – Секс? С тобой? Уж прости, Агатик, но это давно пройденный этап. А так как из-за тебя мой ужин в ресторане сорвался, я требую компенсации. Честно говоря, с этим переездом я до чёртиков задолбался есть из пластиковых контейнеров. Хочется горячей, домашней еды. – Из-за меня? Ты же сам сказал, что свидание сорвалось. Марат отводит задумчивый взгляд стену. – Действительно, – тянет тихо. – Впрочем, это не имеет значения. Ну так что? – Я могу отказаться? – Можешь. Но делать этого я тебе не советую. Моё требование безобидно и не несёт в себе скрытого смысла, но ведь я могу и исправить это, Агатик. Твоё предложение с сексом может вдруг показаться мне заманчивым. Его рука, чуть поднимаясь, тянется к моему бедру. Кончик пальца, едва каясь, выводит узор по самой границе шёлковой рубашки, там, где кончается ткань и начинается голая кожа. С болезненной остротой я чувствую каждый микрон этого движения. Вспыхиваю. К щекам приливает кровь, а воздух в лёгких кончается. Мир вокруг сжимается до малюсенькой точки. Только этот миллиметр между нами. Только его дыхание, касающееся моего виска. Только биение моего сердца, что становится вдруг таким громким, что я слышу его в ушах. – Видишь, Агата, – шепчет марат едва слышно, – я всё ещё имею очень много власти над тобой. И буду пользоваться этим, моя девочка. Сердце, грохнув о рёбра финальным трагичным аккордом, обрушивается в живот. Долбит теперь оттуда с оттяжкой, заставляя пульсировать всё тело. Говорят, в стрессовых ситуациях люди действуют всего тремя способами: бьют, бегут или замирают. И я делаю то, что привыкла. Отступаю. Это моя стратегия выживания – бежать от того, что причиняет боль. Маленького шага назад достаточно, чтобы между нами снова появилась дистанция. Чтобы стена, разделяющая два враждующих лагеря, снова стала высокой и крепкой. Воздух с шипение возвращается в лёгкие. Марат улыбается уголками губ, как человек, только что одержавший победу в партии, о которой знал лишь он один. – Твоё решение? Мстительно прищуриваюсь. – Сковорода где? – Рад, что ты решила сотрудничать. Всё необходимое найдёшь в шкафах, разрешаю хозяйничать. Только, пожалуйста, без твоих экспериментов с киноа, – морщится. Ой, подумаешь… Не так уж плохо тогда вышло. – И что же ты хочешь на ужин? – Придумай, – Марат безразлично пожимает плечами. – Ты же у нас женщина с богатой фантазией. Вздохнув обречённо, бреду в сторону кухни. – И да, Агата… – летит тихое в спину, – руки в аквариум не суй. Рыбы хищные. Марат, осторожно приоткрыв дверь спальни, просачивается внутрь так, чтобы Клайд не вырвался на волю. Провожу инвентаризацию в холодильнике. На стол отправляется кусок нежной говядины и свежие овощи. Крысиного яда, к величайшему сожалению, не обнаруживаю. Пока овощи тушатся, нарезаю мясо на ломтики. Один крошу на совсем маленькие кусочки и подкармливаю рыбок. Те с жадностью глотают измельчённое мясо, борются между собой, толкаясь гладкими боками. Залипаю немного на увлекательный хищный танец. Через час ужин почти готов. Говядина, тушёная в овощах, становится мягкой и даёт густой сок. Ароматы по квартире плывут настолько сказочные, что даже Марат решает не отсиживаться больше в комнате – выползает на кухню. Встаёт, подпирая плечом дверной косяк и наблюдает за моими движениями, думая, что я не замечаю. А я всё замечаю. И меня неконтролируемо швыряет снова в прошлое, ведь всё это очень похоже на то, что уже случалось с нами. С одной лишь огромной разницей: он не подойдёт больше сзади, чтобы обнять меня со спины. Не зароется пальцами в мои волосы. И уж точно не скажет, что любит меня больше жизни. – Хватит таращиться, – ворчу недовольно. – Руки мой и за стол. Он выполняет мои требования с подозрительной сговорчивостью. Достаёт бутылку вина и бокалы, усаживается на мягкий стул и упирает подбородок в кулак. Ставлю перед ним тарелку с едой. Отхожу. – И себе. – Я не голодна, спасибо. – И себе, – повторяет тише, но настойчивей. Цежу проклятия, но накладываю и себе. Честно признаться, я голодная очень… Но хуже, чем готовить ужин для бывшего мужа может быть только совместный ужин с бывшим мужем. Марат разливает вино по бокалом. Рубиновый напиток блестит, приковывая взгляд. – Ну, попробуем, – наколов кусок говядины на вилку, Марат обмакивает её в густой соус и отправляет рот. Замирает, не жуя, и весь превращается в статую. Я тоже напрягаюсь. Пересолила? Соль с сахаром перепутала? А я ведь могла… Быстро хватаю вилку и делаю то же самое – да нет, мясо как мясо. – Всё хорошо? – Мм, – кивает, пережёвывая интенсивно. – Хорошо. Сойдёт. Не мишлен, но… Отправляет в рот ещё порцию мяса с овощами, и ещё… Словно жерновами перемалывает еду с такой скоростью, что я успеваю лишь моргнуть пару раз, как тарелка бывшего мужа оказывается пустой. – Добавки? – Сиди, – машет на меня и докладывает сам. «Не мишлен, значит?» – хочется мне спросить ядовито, но я молчу. – Красивые рыбки у тебя, – решаю сгладить неловкость беседой. – Такие шустрые. – Говорят, наблюдение за рыбами снимает фоновую тревогу. Но пока они лишь добавляют тревоги. – Почему? – Они то пытаются убить друг друга, то просто умереть. В прошлом месяце знакомый накормил их мясом. Додумался же… Половину выкосило. Давлюсь куском говядины. – Отравление? – Скорее, несварение. Это всё равно что тебе попытаться переварить шлакоблок. Хочется побиться головой о стену. Я не знаю больше правил его мира, а потому рушу всё, к чему прикасаюсь. И это в очередной раз даёт понять, что мы поступили верно, когда решили разойтись. Мы слишком разные, чтобы спокойно сосуществовать в одном мире. Марат заводит собак и хищных рыб, он успешен в бизнесе и окружён красивыми женщинами. Я же запинаюсь о собственные ноги и неловко флиртую в лифте о кабачках. – Что-то случилось? Ты почти ничего не съела, – Марат всматривается в моё лицо, сканируя его пристальным взглядом. – Аппетит пропал. Отодвигаю от себя тарелку. Вновь между нами воцаряется звенящая тишина. Только тихое и грустное посапывание Клайда из-за двери спальни эту тишину нарушает. – Я скучал по этому, – говорит вдруг Марат. – По говядине? – По ужинам на кухне. Вместе. Есть в этом что-то, вызывающее зависимость. – Не нужно, Марат. Встаю и отхожу к окну, чтобы сильней увеличить между нами дистанцию. – Не только твой мир рухнул тогда, но и мой тоже. Мне тоже было больно. И я так же, как и ты, лишился опоры. – Прекрати, – мотаю головой. – Прекрати. Прекрати. – Только я не сунул голову в песок. – Хватит. – Ты вычеркнула его из памяти! – Прошу тебя, перестань. – Как будто его и не существовало! – Хватит! – Затыкаю уши ладонями, но Марат тут же оказывается рядом и дёргает мои руки вниз. – И снова ты прячешься и бежишь! Такое случается, Агата! Случается! – Да! – Кричу, срывая голос. – Только ты этого мне не простил! Затыкаемся. Оба дышим надсадно, так, словно пробежали только что марафон. И облако боли, что клубилось только что над нашими головами, осыпается теперь тяжёлыми хлопьями под ноги. – Агата, я… – Марат мягко укладывает ладони на мои плечи. Звонок в дверь не даёт ему договорить. – Наверное, слесарь. Я лучше пойду, – выкручиваюсь из его хватки. Из ванной комнаты забираю платье и разбитую вазу. До двери меня никто не провожает…