Глава 10

Агата. Медленно отступаю. Огромный, ну просто невообразимых размеров сенбернар, напротив, делает шаг вперёд, почти переступая порог моей квартиры. – Тихо, хороший мой, тихо, – вытянув руки перед собой, пищу дрожащим голосом. Вязкая слюна капает из пасти чудовища на мой дверной коврик. Большой бархатный нос жадно втягивает воздух, и мне остаётся лишь надеяться, что я не попаду сегодня в меню этого великана. Ноги становятся ватными, подгибаются. Старый шрам от укуса на ноге зудит. – Иди, иди домой, – умоляю лохматого со слезами на глазах. Но сенбернар в прямом смысле плевал на мои просьба – капая слюной он подходит ещё ближе. Упираюсь спиной в шкаф. Отступать некуда. Зажмуриваюсь и перестаю дышать, когда мокрый нос врезается в моё колено. Ткань пижамных штанов тут же становится влажной, а моё сердце, пропустив пару ударов, опадает в пятки и долбит ускоренно уже оттуда. Вот и всё. Это конец. Завтра новостные паблики растащат новость о том, что Агату Синичкину, преуспевающую и молодую женщину в самом расцвете сил прямо в собственной квартире заживо сожрала собака. А я в дурацкой пижаме с сердечками! Надеюсь, они не станут прикладывать фото… Боже, чей это монстр? Я знаю всех собак в нашем подъезде – спасибо фобии. Парой этажей выше живет питбуль Лана, добрая и воспитанная девочка. У соседей с восьмого два джек-рассела. Ручных шпицев у нас штук десять, но тех я почти не боюсь – они больше напоминают мне кошек, нежели собак. Далматин Август у соседей с десятого, но те, заметив однажды мою реакцию на их собаку, стараются со мной не пересекаться. Никаких сенбернаров здесь не было, до приезда Марата, а значит… – Марат! – Кричу шёпотом. Страшно издавать громкие звуки, ведь я понятия не имею, как поведёт себя монстр, дёрнись я резко. Может у него сработает какой-нибудь рефлекс, и он просто перекусит мне хребет? – Марат! Сенбернар плюхается рядом на задницу. Громко чавкая, заглядывает мне в глаза. Я свои поспешно отвожу. Ну, попадись мне только, Марат! Я от тебя мокрого места не оставлю! Из подъезда доносится хлопок двери. – Клайд? – Голос Марата пробуждает во мне надежду, что в новостные сводки я всё-таки не попаду. – Клайд, ты где? – Здесь! Марат заглядывает. Удивлённо крякнув, закладывает руки с поводком за спину. – Вижу, вы познакомились? – Обваривает меня взглядом с головы до ног. – О, пижамка с сердечками. Как мило. Годы идут, а ты не меняешься. – Твоя собака? – Шиплю с притворной мягкой улыбкой. – Моя. Какие-то проблемы? –Твоя собака находится в моей квартире. Как ты думаешь, есть у нас проблемы? – У нас? Нет. У тебя – наверняка, – дерзко вздёргивает бровь. Так бы и швырнула в довольную физиономию чем-нибудь тяжёлым! – Убери пса! – Что-что? Тебе помощь нужна? Я не расслышал. Кажется, ты просишь спасти тебя, но делаешь это без уважения. – Марат, немедленно! – Чуть повышаю тон, за что тут же получаю мощной лапой по бедру. Вжавшись лопатками в шкаф, пытаюсь не стечь на пол. Мамочки… – Я мог бы помочь… – Марат проходит в квартиру. Останавливается у комода на входе, заинтересованно шерстит взглядом по мелочёвке, что валяется в гипсовой вазочке, хватает флакон духов и, стянув крышечку, делает пару пшиков в воздух. Принюхивается. – Мог бы, правда. Если бы точно знал, что помощь нужна. Если бы меня попросили как следует. Ну, знаешь, с волшебным словом и вот этим всем… Стреляет в меня взглядом. Я тоже стреляю. Мысленно и дуплетом. – Ну так что? – Он склоняет голову к плечу. От злости сжимаю челюсти так сильно, что зубы скрипят. – Помоги. – Марат, помоги мне, пожалуйста, – подсказывает. – Марат, помоги мне. Он взмахивает в воздухе рукой, требуя продолжения. – Пожалуйста, – закатываю глаза. – Без тебя мне не справиться, – продолжает он. – Что? – Да-да. Без тебя мне не справиться, Марат. Ты единственный, кто может меня спасти, потому что я, дурёха, к тридцати трём годам так и не уяснила, что нельзя открывать дверь, когда не знаешь, кто за ней стоит. Сенбернар, облизнувшись, глухо ворчит. А может, это желудок его урчит от голода, и сейчас мозг размером с орешек принимает решение, которое станет для меня судьбоносным? – Марат, прошу тебя, пожалуйста, забери собаку, – шепчу, прикрыв глаза. – Эх, что с тебя взять? – Вздыхает. – Клайд, к ноге. Лохматая туша неграциозно подрывается и, виляя хвостом, бежит к Марату, устраиваясь у его ног. Картинка перед глазами перестаёт кружиться, дыхание моё выравнивается, а сердце возвращается туда, где ему быть положено. – Клайд, гулять! – Даёт очередную команду Марат, и собака с готовностью вылетает из квартиры. – Кстати, спасибо мне сказать не хочешь? – Спасибо? За то, что твоя собака меня чуть не проглотила? – Не утрируй, Агатик. Клайд абсолютно безобиден. – Ты специально, да? – Подхожу к Марату ближе. – Специально притащил его сюда, потому что знаешь, как я боюсь собак! Где ты его взял? Верни обратно! – Это моя собака, – цедит через зубы и тоже делает решительный шаг вперёд. – Вчера её здесь не было! – Клайд очень чувствительный мальчик. Чтобы не травмировать его переездом я оставил его у друзей. А сейчас забрал. В чём проблема? – Проблема в том, что я не собираюсь жить по соседству с монстром! И его собакой! Сама не замечаю, как оказываю к Марату вплотную. Мы оба источаем самые нездоровые вибрации и отравляем ими воздух между нами. – Отлично, тогда я вызову для тебя такси! Собирай вещи и уезжай отсюда! – Ах, вот значит как? Это и был твой план? Думал, притащишь сюда огромного пса, и я тут же сдамся и съеду? Не дождёшься, Журавлёв! – Ты не пуп земли, Агата! – Бывший муж раздражённо взмахивает в воздухе руками. – Хватит думать, что всё, что я делаю – я делаю с мыслями о тебе! Клайд – мой пёс! – Конечно, – фыркаю, воинственно складывая руки на груди. – Что-то за все годы брака ты интереса к собакам не проявлял, а здесь, надо же! – Да я всегда мечтал о собаке! Всегда! Ты была единственным сдерживающим фактором, но я должен в очередной раз сказать тебе спасибо за то, что освободила меня из этого плена! Наконец-то я стал свободен в своих решениях и могу жить полноценной жизнью без дурацких ограничений! Больно. Ноет за грудиной, и мне хочется приложить туда ладонь, чтобы погладить исходящее кровью сердце. Роняю взгляд в пол и поджимаю губы. – Прости, – произношу тихо, – что своей неполноценностью испортила столько лет твоей жизни. Марат с шумом выдыхает воздух через рот. – Агата, я не то имел в виду, я просто… – Нет, ты прав. Наш брак был пленом для нас обоих. Разрушающим, убивающим пленом. И я в очередной раз убеждаюсь, что мы поступили верно, когда решили развестись. – Вскидываю на бывшего супруга горящий взгляд. – Я никуда отсюда не уеду. Хоть крокодила приведи, это моя квартира, мой дом, моя крепость. Я буду оборонять её и выдержу все твои осады. Ты понял меня, Журавлёв? – Предельно ясно, Синичкина, – искривляются в ухмылке его губы. – Можешь не вынимать оружие. Твои бастионы падут под натиском моей огневой мощи до того, как ты скажешь «переезд». Он резко разворачивается на пятках и покидает мою квартиру. Из подъезда доносится густой и раскатистый собачий лай, который заглушается, когда монстр и пёс садятся в лифт. Выжидаю ещё немного. Сунув ноги в пушистые тапочки, лечу вниз по лестнице. Долблю в дверь. – Что тебя в такую срань привело, Агатовая моя? – Зевает взъерошенная Марго, которую я, судя по всему, вытащила из постели. – Кошка. Мне нужна твоя долбанутая кошка.