ГЛАВА 33

POV Вит

Принцесса…

Ульяна…

Уля…

Впервые зову её по имени, и мне чертовски нравится, как язык перекатывается во рту, растягивая звуки.

С трудом отрываю взгляд от голубых глаз, потемневших после разыгравшейся бури внутри неё, так чётко отражавших собственное состояние.

Моё тело до краёв заполнилось теплом и опустошилось одновременно, создавая ни с чем несравнимый контраст удовольствий. Я потерял контроль.

А я никогда не терял контроль над собственным телом. Он – единственное, что я никогда не мог позволить отпустить. Я не мог влиять на окружающий мир, на его отношение ко мне, но чувство контроля позволяло мне твёрдо стоять на ногах. И сейчас что-то внутри меня дрогнуло, пошатнулось, разбилось на груду мелких осколков.

Потребуется время, чтобы собрать их.

Постепенно шторм утихает, сменяя тёмный оттенок её глаз на привычный, кристально-чистый. Я тоже перестаю предательски дрожать.

Смотрю вниз, туда, где наши тела по-прежнему соединены. Двигаю бёдрами назад, чтобы выйти из неё. Принцесса ойкает. Сглатываю, видя кровь.

Удовольствие ещё перекатывалось по венам, но мне точно не нравится, что именно я причина боли, что ей пришлось вытерпеть. Я боялся вновь посмотреть на неё.

Вдруг она жалеет?

Чёрт возьми!

Я быстро поднялся на ноги, подхватив свои боксеры и джинсы, после чего отвернулся. Что следует говорить девушке после того, как лишил её невинности? Мне жаль? Давай повторим?

Снимаю презерватив, швыряю его в небольшую жестяную бочку, служившую мусорным ведром. Я поджимаю губы, ни один звук не вырвался из моего рта. Её взгляд прожигает мою спину. Я чувствую покалывание, но методично одеваюсь.

Что делать дальше? Голова идёт кругом. В ней куча вопросов, но холодок в груди заставляет меня поёжиться от страха неизвестности. Я глубоко вздохнул, отчаянно надеясь, что кислород насытит мозг, заставив его заработать в полную силу.

Я оборачиваюсь, чтобы поднять футболку, но останавливаюсь. Принцесса аккуратно одевается, стыдливо опустив голову так низко, что подбородок почти касается её груди.

Она застёгивает лифчик, я сглатываю. Меня вновь наполняет желание. Руки загудели, порываясь сорвать элемент белья, чтобы продолжать любоваться соблазнительными округлостями и светлой гладкой кожей. Облизываю нижнюю губу, чувствуя слюну, наполнившую рот.

Ульяна тянется к трусикам, но замирает, посмотрев на свои бёдра, испачканные кровью. Её глаза широко распахиваются, а губы вытягиваются в колечко.

– Подожди, – говорю я, махнув рукой, – я сейчас.

Бросаюсь из гаража, точно зная, что у меня в багажнике есть аптечка и чистая бутилированная вода. Возвращаюсь, под удивлённым взглядом принцессы открываю аптечку, достаю бинт, разматываю его, затем обильно смачиваю водой, после чего протягиваю его ей.

Её щёки ярко запылали, словно это вовсе не мы только что занимались сексом. И её страсть ничуть не уступала моей.

Но сейчас Уля отвернулась от меня, чтобы вытереть кровь, после чего натянула трусики и юбку. Я же стою перед ней на корточках и наблюдаю за девушкой, словно идиот.

Соберись!

Я встаю, отряхиваю джинсы, надеваю куртку, затем направляюсь к выходу.

– Поехали, – бросаю, прежде чем выбраться из гаража.

Принцесса сощуривается, оказавшись на улице, пряча глаза от солнца. Не могу удержаться, чтобы не окинуть взглядом стройную статную фигурку. На секунду меня охватывает желание затащить её обратно, чтобы разорвать розовые тряпки и насадить её на себя.

Картинка двигающейся на мне обнажённой принцессы, с раскачивающейся грудью, запрокинутой от удовольствия головой, приоткрытым ртом, из которого вырываются хриплые вздохи, едва не сшибает с ног. Я жажду это увидеть. Причем, прямо сейчас…

Зажмуриваюсь, чувствуя, как от возбуждения натянулись джинсы. Я хочу её. Даже больше прежнего.

Сжимаю кулаки, бросаясь к машине. Принцесса следует за мной. Она садится рядом, я до боли стискиваю челюсть, чтобы сдержать первобытные порывы обладать. Вместо этого цепляюсь за руль до побелевших костяшек.

Воздух в машине быстро наэлектризовался. Краем глаза наблюдаю, как девушка усердно стискивает ноги, давя коленом на колено.

Достаточно одного щелчка, невольного движения, чтобы хрупкий мыльный пузырь лопнул, а сдерживаемая жажда выбралась наружу с яростью атомной бомбы, сметающей всё на своём пути, оставляя позади лишь пепел.

Принцесса не проронила ни слова. Ни когда мы выехали из гаражного кооператива, ни когда проехали через весь город к дому, ни когда поднимались в лифте. И лишь когда мы вошли в квартиру, девушка обернулась ко мне с немым вопросом. В тёмном коридоре её глаза казались особенно светлыми.

Я захлопнул дверь с такой силой, что звон эхом прокатил по квартире, а затем и по моим жилам.

Опускаю глаза на её губы. Проглатываю желание откинуть голову назад и застонать: до боли хотелось почувствовать её вкус.

Да что мне, собственно, мешает это сделать?

Я оказываюсь рядом в один быстрый шаг. Обхватываю её лицо, и уже в следующую секунду почти вгрызаюсь в неё.

Губы, зубы, язык – в ход идёт абсолютно всё. Я покусываю, посасываю, облизываю её, словно мороженое в знойный день.

Уля мягко поддаётся мне, позволяя насытиться ею. Но с каждой минутой мне всё мало, я хочу большего, пока не задохнусь, пока не кончатся силы, чтобы я даже не мог пошевелиться. Я хочу высосать из неё все соки, но вместо них наполнить её эйфорией, покалывающей в конечностях.

Мои руки спускаются ниже, обводя её шею, плечи, спину, чтобы стиснуть талию, впечатывая в моё тело. Я опускаю руки ещё дальше, сжимаю её округлые ягодицы, прижимаюсь к ней пахом. Накрываю её грудь пятернёй, радуясь, что она идеально помещается в моей ладони.

Чувствую её пальцы в своих волосах. Она массирует кожу головы, звуки удовольствия тонут в восхитительно страстном поцелуе, не замедляющемся ни на миллисекунду. И это не киношный поцелуй, где всё красиво и размеренно. Наши губы сливаются пошло, вкушая и наслаждаясь. И обоим это чертовски нравится, а на красоту глубоко насрать.

Главное – продолжать чувствовать разгоревшийся пожар, не дать ему замедлиться, чтобы сгореть дотла. Её острый язычок сплетается с моим. Стоны временами просачиваются, отражаются от голых стен прихожей.

От кайфа рябит в глазах. Я запыхался, словно пробежал несколько километров, но даже в мыслях нет остановиться, чтобы отдышаться.

Принцесса словно пластилин в моих руках: мягкая, податливая, неискушённая – это до одури приятно. Я могу научить её всему. Именно со мной она узнает все радости секса. Каждая поза, каждый наклон, скольжение – всё будет встречено с удивлением и невинным трепетом.

Изящные пальчики потянули кожанку. С невероятным усилием оторвал от неё руки, чтобы скинуть куртку с плеч. Возвращаюсь к Уле с удвоенным пылом, словно не трогать её, не целовать – это мука, которую я не собираюсь терпеть.

– Вит, – выдохнула девушка, запрокинув голову, когда я преодолел дорожку от её губ к шее. – Вит… Мне нужно… в душ…

Фантазия тут же подарила мне картинку принцессы под струями воды. Я зарычал, словно дикое животное, толкнув её назад, в сторону ванной комнаты:

– Пошли.

– Нет! – Поспешно произнесла Уля, упёрлась ладошками в мои плечи, уверенно встретив мой ошалелый взгляд. – При тебе я не смогу… мне нужно смыть…

Я не даю ей договорить, закрывая её рот своим, получая мгновенный отклик. Это сводит меня с ума. Мои пальцы зашарили по её телу, расстёгивая топ, сминая юбку.

– Вит, – промычала принцесса мне в губы, – подожди пару минут. Я быстро…

Она дёрнулась, но я удерживал её достаточно крепко, чтобы не дать ей выскользнуть из моих рук.

– Вит! – Её ноготки вонзились в мою шею. Она прижала губы к моему уху, прикусила мочку. – Мне нужно нормально смыть кровь и…

Чёрт возьми!

Я так резко отпустил её, что девушка пошатнулась. В её глазах, поддёрнутых дымкой, вспыхнуло замешательство.

– Я подожду, – прерывисто обещаю, пряча руки за спину, чтобы не попытаться схватить её.

Мне до чёртиков хочется присоединиться к ней, но вместо этого я притворно спокойно наблюдаю, как она разворачивается и скрывается в ванной комнате.

Ручка не защёлкивается. Я улыбаюсь. Принцесса не закрывается от меня. Но я всё равно не войду, оставшись под дверью, словно пёс. Что-то мне подсказывает, что именно в него я и превращусь, если не обуздаю эту страсть.

Беспомощно прислоняюсь лбом к двери, слышу журчание воды. Сегодня чумной день. Такой спектр эмоций я ещё никогда не ощущал. Я открылся ей, полностью обнажив свою сущность. И она сделала выбор.

Усмехаюсь. Принцесса была права. Я хотел получить очередной плевок, чтобы со спокойным сердцем оттолкнуть её. Нет, я даже хотел, чтобы она сама меня оттолкнула. Тогда всё бы снова вернулось на круги своя. Я бы перестал думать о ней, перестал бы желать. Но мои расчёты оказались неверными.

И я, на хрен, вообще не знал, что теперь с этим делать.

Отшатываюсь от двери. Поворачиваюсь и на ватных ногах бреду в спальню. Цвета в моей комнате точно такие же, как и во всей квартире. Так легче дышать. Словно если я окружу себя светлыми тонами, то чернота в груди рассеется. Глупость. Но так легче существовать.

Открываю дверь, глаза упираются в большую кровать – прихоть дизайнера. Я не просил, чтобы у меня была кровать размером с футбольное поле. Я никого сюда не приводил, а спать на ней было слишком вольготно. Особенно после узкой кровати детского дома и дивана в гараже. Хотя сейчас представляю, как опрокину принцессу на светлые простыни, и нам ничего не будет мешать.

По бокам от кровати две светлые тумбочки, напротив встроенный зеркальный шкаф. Он меня раздражал. Меньше всего я хотел постоянно смотреть на себя.

Когда я только купил эту квартиру, из спальни выходили две двери: вторая ванная и гардеробная. Мне не нужно было ни то, ни другое. Одной ванной было вполне достаточно, а вещей у меня не так уж много, чтобы выделять им отдельную комнату.

Дизайнер был, мягко говоря, в ужасе, когда я сообщил ему о желании переделать два помещения в одно и сделать из него мини-студию звукозаписи. Не знаю, почему я решил, что гостевая комната останется на всякий случай, но оказался прав.

Я вошёл в студию. Стол с аппаратурой, пару кресел, гитара.

Во всём теле знакомо задёргались нервы, пальцы охватил приятный зуд, а в голове зазвучала ещё незнакомая мелодия.

Сперва тихо и осторожно, она набирала обороты с каждой секундой. Плюхаюсь в удобное кресло, подхватываю гитару, чтобы позволить ей вырваться наружу. Ставлю ногу на небольшую подставку, чтобы удобнее расположить инструмент. Обхватываю левой рукой гиф, а правой расслаблено касаюсь струн.

События дня калейдоскопом мелькают перед глазами, обращаясь в музыку.

Вот я стою посреди родительской квартиры, слышу их присутствие этажом ниже. Живот сводит спазм, а ноги наливаются свинцом. Мне словно снова пять лет, и я совсем один посреди хаоса…

Но к моей спине неожиданно прижимается она – моё спасение. Её тепло окутывает меня, просачивается под кожу, вживаясь в мягкие ткани. И узел в животе постепенно развязывается, а ком в горле рассыпается. Я сглатываю остатки, избавляясь от груза прошлого.

На следующей картинке я вновь замкнут, словно связан по рукам и ногам. Страх – вечный спутник, как бы я ни старался казаться бесчувственным. Моё сердце стучит слегка заторможено. Я сам заледенел.

Гараж – второй дом; место, в котором я впервые почувствовал себя в безопасности. Отсутствие всяких удобств, а зимой временами слишком холодно, но я был счастлив. В моих руках была гитара, а рядом ворчал Гай – этого было достаточно.

И вновь реакция Ульяны едва не сбила с ног. Теперь всякий раз, оказавшись в гараже, я буду вспоминать голубоглазую беловолосую принцессу, отдавшуюся мне на старом и грязном диване.

Матерь божья, это продрало меня до нутра. И мелодия, срывающаяся со струн, обнажает всё, что скрываю и подавляю.

Я закрываю глаза, дыхание учащается. Мои пальцы сами знают, что делать. Музыка не просто часть меня. Музыка – это я. Отпускаю себя, позволяя воспоминаниям взять верх.

Страх, боль, спасение, умиротворение, затем страсть, жажда, наслаждение…

Много маленьких торнадо смешались в едином водовороте.

Я не сопротивляюсь. Тепло волнами омывает тело. Мурашки покалывают.

– Что-то новое?

Вздрагиваю, отдёргивая правую руку от гитары, словно застигнутый на месте преступления. Поднимаю голову, резко выдыхаю.

Принцесса, переодетая в короткий шёлковый халатик, который я уже видел в ту ночную встречу на кухне. С распущенными волосами, спадающими на плечи, она прислонилась к дверному косяку.

Жадно прохожусь по ней взглядом, отмечая, какие длинные у неё ноги. Она неловко перешагнула с ноги на ногу. Босая. Смущённая. Жутко сексуальная в своей невинности.

– Да, – запоздало отвечаю, хрипнув, вспоминая её вопрос.

– Звучит потрясающе. – Она мягко улыбается. Мои губы сами вторят ей. – Сыграешь ещё что-нибудь?

– Что ты хочешь услышать?

Уля проходит в комнату, садится в кресло напротив. Она закусывает губу, задумываясь, а я сдерживаю порыв бросить к ней. Низ живота призывно заныл.

– Есть что-то, что я не слышала?

Удивлённо хлопаю ресницами. Теперь уже я поддеваю зубами нижнюю губу. Делаю глубокий вдох.

– Есть.

(Автор слушал ZippO – Ребёнок)

Пальцы возвращаются к инструменту. Так давно не играл эту мелодию, что, казалось, должен был забыть. Но стоит только коснуться первых аккордов, как музыка сама полилась, независимо от меня. Пальцы всё помнят. Голова же занята другим.

Я слежу за принцессой. Она прикрыла глаза, внимательно слушая. Её лицо сосредоточено, но тело то и дело подрагивает. Если приглядеться, то видно, как по обнажённым рукам пробегают мурашки, приподнимая крохотные светлые волоски.

Мелодия никуда не спешит, тихо перекатывается, протягивая тонкую ниточку между мной и принцессой. Я вижу, что музыка не оставляет её равнодушной. Она словно купается в гитарных переборах.

Я чувствую то же самое, когда играю. Словно попадаю в совершенно другой мир, где мелодичность решает всё. Мне не нужно кричать, смеяться, плакать. Любую эмоцию можно поместить в ноты. Всё, что я хочу сказать, я говорю своей музыкой.

Банальность. Но мне не нужно никому ничего доказывать.

Слова – прерогатива Гая. В мой замкнутый мир можно пробраться только через аккорды.

Когда последние звуки стихают. Мы молча впиваемся друг в друга взглядами. Минута. Две. Три. Я потерялся.

– Красиво, – её улыбка грустная, – и печально.

– Это первое, что я написал, выйдя из детского дома, – нехотя признаюсь, просто потому что не хочу сейчас об этом думать.

Я пережил это дерьмо. Воспоминания со временем истлеют, а затем развеются вместе с ветром.

– То есть не новая? Тогда почему ты не выпустил её?

Я убираю гитару, затем откидываюсь в кресле.

– Я не хочу, чтобы кто-то слышал её, кроме меня… и теперь уже тебя…

Лицо Ули удивлённо вытягивается.

– Только я? Никто больше не слышал? Правда?

Короткий кивок. Недолгое молчание, затем Уля тихо произносит:

– Она заслуживает быть услышанной.

Ухмыляюсь, провожу пальцами по бровям, затем поправляю кольцо в носу. Давно пора его снять, но я всегда с трудом расстаюсь с тем, что уже изжило себя.

Уля поднялась, медленно закружила по студии, с любопытством разглядывая немногочисленные составляющие комнаты.

– Сюда ты тоже никого не пускал?

Смешок говорит сам за себя. Уля рассмеялась, но не издеваясь, а скорее радуясь.

– Сегодня слишком много «первых раз», не находишь?

– Ещё нет.

Хватаю её за руку, резко тяну на себя, чтобы усадить на колени.

– Уф, – вырывается у Ули, когда она со шлепком приземляется на мой пах, оседлав меня.

Идеально.

Обхватываю её шею сзади, опускаю её голову, поднимаю свою, чтобы запечатать сладкий ротик, припухлый после прошлого поцелуя, больше похожего на пожирание. Я с удовольствием обожрусь.

Но сейчас я целую не как изголодавшийся юнец. Я мягко скольжу по её губам, растягивая наслаждение, словно тягучую карамель. В то время как рука поглаживает упругую ягодицу сквозь тонкий шёлк.

Принцесса хватается за спинку кресла, прогибает спину, выпячивая аппетитную попку. Она мурлычет мне в губы, смакуя блаженство мелкими дозами.

Отталкиваюсь пятками от пола, разворачиваю кресло к столу. Двигаю аппаратуру в сторону. Подхватываю Улю, пересаживаю её на стол, располагаясь между её ног.

Она оглядывается, оценивая новое расположение. Я расстёгиваю халат, отвожу его в стороны, упираясь в почти прозрачный пеньюар. Не удерживаюсь, тянусь вперёд, чтобы прикусить выступающую горошинку соска. Уля втягивает воздух сквозь зубы. Она дёргает меня за футболку, рывком снимаю тряпку и швыряю в неизвестность.

– Мне нравятся твои татуировки, – признаётся принцесса, проведя рукой по рисункам на моей груди.

Сердце стучит под её ладонью.

– Что ещё? – Дышу с перебоями. Притягиваю её ближе.

– Пирсинг, – помутневший взгляд сосредоточивается на моём носе.

Я не двигаюсь. Позволяя ей наклониться, лизнуть и схватить колечко зубами. По скрученным венам пронёсся ток.

Замираю, но затем резко втягиваю воздух. Никому не позволял так делать. С принцессой нет ни одного грёбаного барьера. Я беззащитный, словно новорожденный котёнок.

Дерзкий котёнок.

Ловлю её губы, прерывисто целую. Руки тем временем двигают вверх шёлковую тряпицу, которую даже сорочкой не назвать. Пальцы сминают кожу в поиске трусиков. И не находят. Смотрю вниз, чтобы убедиться в их отсутствии.

Чёрт возьми!

Да, да, да.

Накрываю её гладкую промежность рукой, пальцами раздвигаю складки, проскальзывая внутрь. Горячая и очень влажная, изнывающая. Для меня.

Несильно давлю на клитор. Скалюсь, почувствовав пульсацию её плоти.

Очерчиваю языком нижнюю губу, прихватываю её зубами. Помню, какая она на вкус там, внизу, где орудуют мои пальцы.

Принцесса стонет, когда я скольжу ниже, пробираясь во влагалище. Недалеко, всего лишь краешком пальца. Уля отрывается от моих губ, чтобы запрокинуть голову. Её волосы окружают нас золотистой волной.

– Не больно? – Не хочу причинить ей боль ещё раз.

Уля качает головой.

– Только не останавливайся.

– Можешь даже не просить, – бросаю я, готовый вонзиться в неё здесь и сейчас. – Только лучше переместиться на кровать.

– Нет! – внезапное сопротивление вызывает усмешку. – Здесь.

Подскакиваю, кресло отъезжает назад. Я упираюсь в стол по обе стороны от неё. Касаюсь её губ.

– Сперва гараж, теперь студия: ты слишком быстро стала плохой девочкой.

Принцесса дерзко улыбается, протягивая руки к моим джинсам. Она расстёгивает пуговицу, смахивает замок на ширинке вниз. Помогаю стянуть джинсы, затем вытаскиваю ноги из съехавших штанин.

Наступает её очередь оголиться. Она снимает халатик. Я дёргаю тонкие лямки с плеч, оставляя пеньюар на талии.

Все связные мысли вылетают: она выглядит мило и развратно. Не могу сдержаться. Шире раздвигаю её ноги, притормаживаю, чтобы войти в неё как можно мягче, давая привыкнуть.

Уля призывно двинула бёдрами навстречу. Я зажмуриваюсь, проскользнув глубже. Господи, как узко.

– Принцесса… – вырывается у меня, но я забываю, что хотел сказать. Она обхватывает меня ногами, притягивая ближе, замком сцепляет пальцы на моей шее.

Целую её губы, раскачиваясь, набирая обороты, хотя отчаянно хочу притормозить, чтобы продлить этот кайф. Но она такая тугая и трепещущая, что если я продержусь ещё пару минут, мне можно будет ставить памятник.

– Вит, Вит, Вит, – вновь и вновь повторяет Уля, вперемешку со стонами. В ответ рычу, едва сдерживаясь. Она почти кончила. Я чувствую приближение её оргазма, но нужно больше.

Резко шарахаюсь назад, размыкая объятия и выходя из неё. Она возмущенно охает. Я тяну её со стола, поворачиваю к себе спиной, чтобы нагнуть над столом.

Уля упирается в стол руками, поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Я прижимаюсь к её ягодицам, надавливаю коленом, расставляя её ноги шире. Нахожу пальцем вход в её лоно, направляю себя, быстрым движением вновь заполняю истекающую киску.

Принцесса вскрикивает от неожиданной глубины проникновения. Довольно облизываюсь. Да, так она может вобрать меня максимально глубоко.

Подцепляю рукой её подбородок, провожу пальцем по губам, затем облизываю языком её шею, отчётливо ощутив зашкаливший пульс.

Ульяна прогибается. Я хватаюсь за пеньюар, комкая ткань, используя как упряжку. Мои бёдра громко шлёпают о её ягодицы. Я ускоряю темп, тяну её на себя за сорочку. Вены на руках взбухают.

Принцесса ударяет ладонями по столу, вскрикивая. Её киска сжимается вокруг меня, почти причиняя боль. Она кончает, запрокинув голову.

Я отпускаю упряжку. Мои руки стискивают её талию. Где-то отдалённо вспыхивает несвязная мысль. Я не надел презерватив.

Твою мать!

Пару отчаянных рывков, я выхожу из жаркого плена, хотя её мышцы пытаются меня удержать.

Я зажмуриваюсь, пыхтя как паровоз. Всё вокруг меня взрывается. А когда открываю глаза, мир пепельно-белый. Кажется, я ослеп.

Ноги трясутся, я прижимаюсь к спине принцессы, в поиске опоры. Шоковое состояние.

Постепенно цвета возвращаются. Недолго думая, подхватываю девушку, ещё раскачивающуюся на волнах сладкой неги. Она обвивает меня дрожащими руками и ногами. Я поддерживаю её за попку.

– Нам всё-таки пора добраться до кровати, – командую я осипшим голосом.

– Возражений нет, – послушно откликается принцесса.

Моя принцесса.