Глава 60
Вика
Невероятное место, потрясающее свой красотой. Моя душа буквально порхала, стоило мне оказаться здесь. Возможно, потому что мне пока не с чем сравнивать. Но я не могла насытиться этим несмотря на то, что пребывала здесь уже четвёртый месяц. Я не чувствовала себя здесь чужой или лишней. Словно бывала тут много раз. Словно родилась здесь.
Уютный пригород, утопающий в зелени, чистый пляж из мелкой гальки, туристы, приехавшие в основном за тихим семейным отдыхом, и море. Конечно, же море. Я приходила к нему для того, чтобы просто дышать. Мне даже не нужен был купальник. Я приходила ранним утром или перед тем как солнце скатится к линии горизонта. Одна или с Женей, но это стало моей отдушиной. Так я реставрировала душу. Просто сидела на камушках, смотрела на море и дышала. Я почти научилась ни о чём не думать в эти моменты.
— Сегодня прям свежо. — Женя опустилась рядом со мной, вытягивая мокрые ноги. — Говорят, вот-вот сезон дождей начнётся. Уже не походишь на пляж каждый день.
Я пожала плечами и, бросив сестре полотенце, посмотрела на пожилую пару, любующуюся закатом в нескольких метрах от нас. Мужчина трепетно обнимал женщину за плечи, время от времени поправляя её длинную струящуюся юбку, которую то и дело трепал ветер.
— Хорошо, что можно посидеть во дворе.
— Да. Кайф. — Выдохнула Женя, промокая ноги полотенцем. — Я, кстати, заказала нам качели. Помнишь, я показывала?
— Угу. — Кивнув, я набрала в ладонь горсть орехов. — Дорогие?
— Фигня. — Отмахнувшись, Женя с довольным видом растянулась на камнях и опустила на нос очки. — Коба сказал, что завтра привезёт их и завтра же установит.
— А старые?
— А старые выкопают и починят. Смажут, неверное, где надо. И за двором для детворы поставят. Пусть чилят. — Хихикнув, Женя стряхнула тёмные кудри с лица. — Нам, между прочим, пора собираться. Он сказал, шашлык нам жарит…
— Он нас балует. Не думаешь? Я поправилась…
— По тебе не скажешь.
Коба — наш сосед. Ему уже давно за шестьдесят. Высокий и худощавый старик с седой бородой и вьющейся копной таких же седых волос. У них большая и дружная семья. Жена, дети, куча внуков и даже свое небольшое хозяйство. Коба и его жена Нана пришли к нам уже на следующий день после нашего приезда. Оказывается, они прекрасно знают Влада и всю его семью. Семью, которой, как оказалось уже нет. Лишь дальние родственники, которые давно перебрались в Турцию и не приезжали в родные края уже почти два десятка лет. Коба и Нана встретили нас как родных. Будто заранее знали о нас и о нашем приезде. Вечерами напролёт они угощали нас домашним вином и кормили бесподобной национальной едой. Рассказывали о своей молодости, о местных традициях, местах и… о семье Влада.
Влад…
Он так и не пришёл. Не появился ни до регистрации, ни после. И до сих пор. Он не звонил. Я ничего о нем не слышала с тех пор, как села в самолёт почти четыре месяца назад. Я пыталась узнать. В телефоне, который дал мне Виталий перед отлётом, не было номера Влада. И я понятия не имела как мне с ним связаться. Даже номера Виталия в записной книге не было. Меня просто оторвали от прежней жизни. С корнем. Выкорчевали всё, что можно было. Связующим звеном была только Оля. По моей просьбе она попыталась хоть что-то выяснить через Костю, но результат был нулевым. Он не сказал ей ровным счётом ничего.
Прошло почти четыре месяца. Я боялась, что никогда больше не увижу пронизывающих меня золотисто-ореховых глаз Влада.
Раны нехотя затягивались. Страхи медленно отступали. Но ночные кошмары по сей день заставляли меня просыпаться и, задыхаясь, хвататься за горло. Мне снился Лёша. Его руки, душившие меня. Его голос, пытавшийся меня успокоить. Дорога, талый снег, забивающийся в обувь, промозглая погода и сумасшедший ветер. Женя, поначалу занявшая соседнюю комнату, уже через три дня перебралась ко мне. Спала со мной, и каждый раз приводила меня в чувство после очередного ночного видения.
— А сегодня тоже какой-то повод для застолья? — Спросила я у сестры, намекая на то, что у Кобы каждый день — праздник.
— Понятия не имею, — подскочив на ноги, Женя задрала голову, всматриваясь в зелёную поросль на возвышенности, где был наш дом. — Но какой-то он сегодня загадочный. Зашёл утром, занёс косилку… так посмотрел, — она изобразила сканирующий взгляд старика. — Ну, так… проницательно. Будто что-то искал. А потом сказал, что завтра привезут качели. И что вечером будет шашлык…
— Он, По-моему, всегда немного загадочный. — Я поднялась вслед за сестрой. И, сложив в соломенную сумку полотенце, обула шлёпки. — Уверена, что сегодня что-то вроде "двадцать лет с тех пор, как я начал отращивать бороду"! — Я изобразила голос Кобы. — Или десять лет, как "Нана разрешает мне курить в доме"…
Засмеявшись, Женя закинула сумку на свое плечо и сняла солнцезащитные очки. Серёжка в её носу озорно поблескивала в оранжевых лучах уставшего за день солнца.
— Обожаю этого старика! — Выдохнула она, покосившись на меня. — Чем-то деда напоминает.
— Да. — Замерев, я глубоко вдохнула, чувствуя как под натиском чистого и солоноватого воздуха растягиваются лёгкие. И так хорошо было внутри. — Есть в нём что-то такое…
Замолчав, мы прошлись вдоль пляжа. Собирая по пути обточенные водой стёкла, похожие на застывшие цветные капельки, каждая думала о своём. Иногда меня тяготило то, что Женя, отпустив свою жизнь в Краснодаре, уехала вместе со мной в Грузию. Мне казалось, что она тоскует и хочет вернуться. Она так часто погружалась в свои мысли. Глядя на монитор компьютера, она застывала с чашкой кофе в руке, так и не донесенной до рта. Её глаза становились стеклянным, взгляд — пустым. Она была где-то далеко. Но на мои вопросы отвечала уклончиво. Словно боялась меня ранить. А на моё признание о том, что я могу (или постараюсь) справиться сама, она отвечала категоричным нет. И уверяла меня, что всё в порядке.
— Чуешь? — Заулыбалась сестра, когда запах костра вперемешку с мясом начал нежно касаться наших носов. — У меня аж желудок зарычал…
— Я сама как волк. Целую овцу бы съела!
— Чёрт! — Резко выпалила Женя. — Капает! Дождь?!
Задрав головы, мы взглянули на небо, затянутое серой пеленой.
— Кажется, да. — На мои плечи тоже упало несколько капель. — Передавали ведь ночью…
— Только этого не хватало!
— Побежали! — Дёрнув её за руку, я устремилась вперёд. — Давай! Не тормози!
Жалобно завыв, Женя прибавила шаг. Но уже через пару минут мы выдыхались, чувствуя как силы стремительно покидают изнеженные вечерним солнцем тела. Подъем к дому был крутым, и это ещё больше усложняло нам задачу.
— Я не могу больше! — проскулила сестра, замедляясь. — Хрен с ним. Я готова промокнуть… и вообще, какого лешего мы попёрлись этой тропой, а не нормальной дорогой?!
Мы остановились и задышали ещё тяжелее. Спорт — не наше. Согнувшись пополам, я уперлась ладонями в колени. Дождь уже не просто капал, а лил так, что струи воды стекали по моей спине. Майка, промокшая насквозь, противно липла к коже. Глотка горела и саднила от тяжёлого и быстрого дыхания.
— Можно я здесь останусь? — Выплюнула я на выдохе. Вот так, стоило мне остановиться, и я окончательно выбилась из сил.
— Погоди… сейчас, одну минуту… я отдышусь и пойдём. Тут осталось пять минут.
— Я останусь здесь.
— Ага. Конечно… — Женя похлопала меня по спине. — Блин, надо было телефоны с собой взять. Хотя бы позвонили Кобе. Он бы прислал за нами кого-нибудь.
Это было бы слишком хорошо. Но закон подлости никто не отменял. Именно сегодня мы оставили телефоны. Женя — потому что хотела отдохнуть без него. А я — потому что он разрядился.
— Ладно, — посмеиваясь, я выпрямилась. — Пошли. Только спокойно. Все равно уже промокли. Терять нечего.
Дождь бил по груди, лицу и рукам. И, шикнув, я потянулась к сумке в руках сестры. Достала оттуда полотенце и растянула его над головой.
— Залезай. — Качнула головой, приглашая Женю под махровый навес.
— Оно же промокнет через пять минут!
— Ну как раз! До дома успеем!
Снова озорно рассмеявшись, Женя прошмыгнула под козырёк, и мы снова двинулись вверх по склону. Ноги скользили по мокрой земле, уже превратившейся в грязь. Обратив воодушевленный взгляд на ближайший поворот, ведущий к нашему дому, я почувствовала как мой шлёпанец соскальзывает с ноги. И я, поехав ногой по грязи, потеряла равновесие.
— А-а! — Воскликнула Женя, когда я потянула её за собой. — Бо-о-оже!
Мы лежали в грязи. Мокрые. Замёрзшие. Уставшие. А теперь ещё и грязные.
— У меня грязь даже в трусах! — Взвыла сестра. И я не понимала, она снова смеётся, или же готова заплакать.
— Чёрт! Нога. — Я сжалась от боли, когда попыталась встать.
— Что с ней?!
— Подвернула…
Это было просто фееричное завершение дня, который так хорошо начинался. Разозлившись, я сняла второй шлёпок и бросила его в кусты. Что такое "не везёт" и как с этим бороться?!
— И? Дойти не сможешь что ли?
— Я, не знаю…
Женя поднялась на ноги и протянула мне руки. Ни без труда помогла мне встать. Но как только я попыталась сделать пробный шаг, боль снова прострелила лодыжку. Она горела огнём.
— Ну, всё. — Взмахнула руками сестра. — Приехали. Жди тогда здесь. Поняла? Я схожу за кем-нибудь.
Выдохнув, я сжала в пальцах мокрое и грязное полотенце. Понурым взглядом проводила Женькину спину, а затем посмотрела по сторонам. Было страшно. Я любила летний дождь и любила грозу. Но я любила их через окно. Оказаться посреди улицы во время грозы было страшно. Страх, что в меня шарахнет молния зародился во мне ещё в детстве. Когда бабуля рассказала, что её подругу в молодости убило молнией.
Дождь то усиливался, то наоборот слабел. Я обхватила плечи в попытке согреться. Сумерки медленно сгущали воздух. И внутри поселилось какое-то беспокойство. Грудная клетка сжалась. Страх мерзкими щупальцами сковывал глотку. Я не могла это контролировать. Мои зубы мелко застучали.
Резко выдохнув, я повернулась в сторону дома. До ушей донёсся шелест гравия. Это колеса. Машина.
Коба?
Замерев, я смотрела туда, откуда должен был выехать белый соседский Рено. И, сжав челюсти, чтобы зубы прекратили отбивать чечётку, я, прихрамывая, отошла к обочине размытой дороги.
***
Мне показалось, что я пережила клиническую смерть. Потому что сердце перестало биться, а мозг будто бы отключился. Я не понимала, сон это или реальность. Я не осознавала случившееся.
Отказываясь поверить в то, что передо мной стоит Влад, я выпустила из рук промокшее до нитки полотенце.
Машиной оказался не Рено. Когда я увидела тёмно-серый седан, выворачивающий из-за угла, уже тогда моё сердце глухо ударилось о рёбра, и затихло.
Он остановился, и через пару секунд открылась дверь. И передо мной стоял Влад. Приблизился так быстро, что я успела только нервно дёрнуть плечами.
— Ты как? — Его голос ударил по барабанным перепонкам. — Возьми…
Раскрыв надо мной зонт, он вложил рукоять мне в руку и опустил голову.
— Чёрт… я не мог до тебя дозвониться. Что с ногой?
Я продолжала смотреть на него. И словно немая, шевелила губами в попытке произнести хотя бы одно слово. Но ничего не получалось.
Что-то в его внешности было не так. Его лицо… поверх маленького шрама, оставленного мной, был ещё один. Большой. Длинный. Он рассекал его щёку пополам, словно кто-то хотел порезать её на лоскуты.
— Где ты… был? — Дрожащим голосом произнесла я. — М? Где ты был, чёрт возьми?!
Влад
Моё сердце билось так быстро, что я думал, что оно просто не выдержит. Я хотел сгрести её в объятия, но боялся оступиться. Боялся что она оттолкнёт меня. Боялся напугать. Страх поначалу сковал тело. Капельки на слипшихся ресницах дрожали. Её губы, до этого сжатые в полоску, раскрылись, и теперь тоже дрожали.
А потом она тихо произнесла:
— Где ты был? М? Где ты был, чёрт возьми?!
И мне показалось, что земля под ногами зашевелилась. Словно была возмущена так же как и Вика. В её глазах вспыхнул огонёк злости.
Маленькая моя.
Выдохнув, я обхватил её лицо и наклонился. Большими пальцами размазывал сырость на её мягкой до одури коже.
— Прости меня. — Голос хрипел. Глотка хрустела.
Я так соскучился. Как обезумевший думал только о ней. Благодарил Господа, что оставил меня в живых. Что позволил мне выкарабкаться из этого кошмара, чтобы встать на ноги и увидеть её. Даже если прогонит…
Её взгляд застыл на моём лице. На шраме, тянувшемся через всю рожу. В глазах немой вопрос.
— Прости. Слышишь? Прости меня… — Не сдержавшись, я принялся усыпать её лицо быстрыми поцелуями. Слизывая дождевую воду, чувствовал как Вика трясётся. В моих ушах гремела кровь. Внутри всё сжималось, а в груди разрасталось тепло. — Я прошу, прости меня…
Вика выронила зонт, и её руки легли на мои плечи. Поползли вверх, обхватывая шею. И я в ту же секунду подхватил её на руки. Спрятав лицо на сгибе моей шеи, она что-то пробормотала. А я уже нёсся к машине. Распахнув заднюю дверь, аккуратно усадил её на сиденье. И, помешкав не больше секунды, следом залез в машину.
— Снимай это, — задрал её майку и, не почувствовав сопротивления, стянул с неё эту мокрую насквозь тряпку. — Сейчас.
Я расстегнул застёжку её бюстгальтера, окончательно избавляя её от холода, и моментально обернул дрожащую девчонку пиджаком, ещё вчера брошенном в тачке.
— Всё… сейчас. Подожди. Через минуту будем дома.
Я отстранился, чтобы выйти из машины и пересесть за руль, но замер. Её пальцы легли на моё запястье, и я едва не задохнулся. Поднял голову, перехватывая её взгляд. Такой… живой. Такой наполненный.
— Нет. — Прошептала на выдохе, и потянула меня на себя.
И я не мог сопротивляться. Не в случае Вики. Я беспомощен словно дитя.
Надсадно втянув искрящийся воздух, я снова обхватил её лицо задеревеневшими пальцами и притянул её к себе. Впился во влажные и прохладные губы, забывая о том, что в глотку всё ещё стучался страх быть отвергнутым. Утопая в её губах, языком ворвался внутрь и тихо зарычал, чувствуя как теряю связь с реальностью.
Её руки лихорадочно заскользили по моей спине. Ниже. Хватаясь за край футболки, она потянула её вверх, и я беспрепятственно позволил ей это сделать. Хотя, знал… знал, что, возможно, на этом всё и закончится.
Как только её пальчики прошлись по моим обнажённым плечам, она застыла. Её губы перестали отвечать мне, в то время как руки продолжали ощупывать бугристую кожу.
Вот. Это именно то, что и должно было произойти.
Отстранившись от меня, она растерянно опустила взгляд. Рассматривая мои плечи, грудь, руки и живот, она тяжело и громко задышала.
Да, милая. Я уже не тот, что раньше.
Страшно. Так ведь?
— Господи, что это?
А я и не знал с чего начать.
Я горел. Я горел и был одной ногой на том свете. Именно поэтому я не смог приехать в аэропорт, чтобы проводить тебя. В то время как ты шла на посадку, моя машина летела в кювет. Меня вытряхнуло из неё, словно тряпичную куклу. Переломало. А потом тачка взорвалась. И если бы меня не выкинуло, я бы не был сейчас здесь, перед тобой.
Моё лицо зацепило лишь осколком. Но тело… я горел рядом с тачкой. Меня спас обычный "прохожий". Проезжий дальнобойщик.
И все четыре месяца меня буквально вытаскивали с того света.
Но я даже не знаю, с чего начать и как тебе это рассказать. У меня просто язык не повернётся, Дюймовочка.
— Было и прошло, — трескучим голосом произнёс я, чувствуя боль в груди от её прожигающего взгляда. — Это ерунда.
— Это… это не ерунда! Мамочки… что с тобой произошло? — Вика отодвинулась, чтобы лучше рассмотреть мою опаленную огнём кожу.
Я открыл рот, чтобы снова заверить её в том, что всё в порядке. Но громкий сигнал застал врасплох. Я вздрогнул и повернул голову, замечая автомобиль, которому моя тачка перекрыла проезд.
— Прости.
Быстрым движением я натянул футболку обратно и вышел, чтобы пересесть за руль.
Чувствовал на затылке её взгляд, и внутри всё дрожало. Я боялся.
Без единого слова мы заехали во двор. И, заглушив двигатель, я тяжело вздохнул и ладонью растёр лицо, избавляясь от дождливой сырости. Замер, услышав копошение позади. И, стиснув челюсти, ждал.
Чего угодно.
Но только не этого.
Её руки осторожно легли на мои плечи. Ласково провели по ним и сместились на шею. По коже пробежали мурашки. И тёплое дыхание ласково скользнуло по ушной раковине.
— Я так ждала тебя, Влад. — Прошептала Вика, заставляя меня содрогнуться. — Я боялась, что больше никогда тебя не увижу.
Сглотнув ком, застоявшийся в глотке, я закрыл глаза.
— Скажи, что я тебе нужен… — Такое чувство, будто к моему виску прижали ствол.
Секунда. Две. Пять… а затем:
— Я люблю тебя, Влад. Очень. Очень сильно люблю. Останься здесь? Со мной.
Останусь.