Глава 2. Королевский наместник в Торосе

И вот мы въезжали в Торос. Грунтовая дорога уперлась в арочный мост перед громоздкими воротами и исчезла, а ее заменила мощеная. Подковы лошадей сразу же зацокали по серым булыжникам. Гулкое эхо поплясало под каменными сводами башни, сквозь которую проехал отряд, минуя крепостную стену, и затихло за нашими спинами. А впереди раскрылась площадь. На ней толпился говорливый народ. Это что, базар? Похоже было на то.

— Ты мне так и не сказала, согласна ли на встречу, красавица? — пел на ухо голос блондина. — А ведь наш путь вот-вот завершится, судьбы могут разойтись, и тогда упустишь шанс…

Я его почти не слушала. И ничего нового он не говорил. На свой средневековый манер клеил девушку, ничего более. Надо ли объяснять, как мне его ухаживания надобны были? Хватило уже обещаний в любви и верности и в реальной жизни. Накушалась ими досыта. Вот если бы князь встал бы вдруг передо мной на колени и позвал замуж, приложив руку к сердцу, это было бы нечто. Не то, чтобы очень надо, но тогда этот сон удался бы, наверное. Так же, нет, не интересно.

А вот разношерстная толпа очень даже приковывала взгляд и завладела моим вниманием. Такая яркая картинка получалась, прямо, как наяву. Площадь была широка, на противоположной стороне виднелись величественные стены храма, серые каменные дома в два этажа по периметру. Они и брусчатка городского покрытия образовали что-то вроде чаши, по центру которой были расставлены повозки, груженные разным товаром. Народ же сновал между ними.

Я приметила, что очень многие одеты были так же, как сама: тулупы, грубые рукавицы и меховые сапоги, на головах у мужчин что-то вроде папах, у женщин — платки. Но были люди, наряженные намного интереснее. Особенно молодые особы. На них ладно сидели шубки с капюшонами, а если без него, то на голову от мороза были накручены набивные шали, такие же могли украшать талию модниц. А что, каждый наряжается, как может.

Но тут заметила, что народ посматривает на отряд инквизитора косо. А как всадники въехали на площадь, так люд начал перед ними расступаться, давая дорогу. Неужели знали, кто приехал в город? Что это главный инквизитор к ним пожаловал? Вполне возможно. Вон, даже их разговоры и крики стихали, когда мимо проезжал князь со своими воинами. Но еще заметила, что Адлар впереди замедлился, натянул поводья и стал оборачиваться к нам.

— Твоя крестьянка покажет дорогу к дому наместника, Курт? Или будем спрашивать дом дора Отто Штильтера у прохожих?

Так! Моя байка про родство с местным князем, похоже, ничуть Сиятельство не убедила в благородном происхождении. И да, у них же у знатных девиц дар и хоть крупицы магической силы, а у меня ничего, вот и съехала автоматом до уровня крестьянки. Какой-то неправильный сон, он упрямо вел меня в эту вот историю. А я ничуть не имела права что-либо изменить? Верить в такое не хотелось.

— Туда! — я сжала губы и махнула рукой в сторону развилки улиц, указала на самую широкую из них. — По ней езжайте. И дом укажу, — сказала так уверенно, будто, и правда, все здесь знала.

Может, зря я так делала? Не лучше ли было распрощаться сейчас и все… проснуться?

— Это точно усадьба наместника? — спросил меня Курт минут через тридцать.

А Адлар и сам уже остановился перед большим домом, огражденным от других городских строений кованой оградой. И что, богатый особняк в два этажа, с пристройками и заснеженным сейчас садом перед ним. Он вполне мог принадлежать наместнику. Вот только на этой улице было много похожих владений. Почему я указала на него? Из-за кружевной ограды? Так через три дома виднелась еще одна. Но нет, не могла объяснить этого чувства, а была абсолютно уверена, что именно здесь жил их дор Отто Штильтер с семьей.

— Да, нам сюда.

Я кивнула, а Адлар махнул рукой, веля всадникам въезжать во двор.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — чуть слышно проговорил Курт, чтобы его не расслышал брат, и стронул с места коня. — Его светлость нисколько не любит шуток. Служба у него такая… нешуточная. Вечно в разъездах, напряжении, часто находится на грани своих возможностей. И окружение, опять же. В поездках его сопровождают суровые воины, на местах расследования имеет дело со смертями или мором, убийцами, злоумышленниками и темными. Он не то, что смеяться, улыбаться уже разучился. И если ты решила с нами поиграться…

— Сказала же, нам сюда.

А в доме том наметилось явное оживление. Сначала девчонка, пробегавшая через двор к пристройке, переполошилась. Она заметалась, увидев всадников, въезжающих в ворота, и помчалась потом назад, в хозяйский дом. Там сразу же раздались крики и беготня. Далее на широкое крыльцо высыпали парни, которые кинулись принимать коней прибывших гостей. Опять шум-гам и хлопанье дверьми, и наконец, из широко распахнутых дверей особняка как выкатился на верхнюю ступень упитанный среднего роста господин, в наброшенной на плечи бобровой шубе.

— Ваша светлость! — раскинул было руки этот дор, но столкнулся взглядом с суровым инквизитором и спешно их опустил. — Прибыли! А мы вас ждали только к вечеру. Но как славно, что вышло приехать раньше! Все же морозы… путь-то был неблизкий. А тут прямо к обеду прибыли. Сейчас велю и накрывать. С холода горячая еда и напитки… самое оно!

На мой взгляд, это у Светлости взгляд был на минус пятьдесят, а воздух-то всего градусов двадцать пять. Куда ему до синего хлада!

— Тьяна? — Курт спрыгнул с коня и протянул руки, чтобы мне помочь спуститься. — А ты сейчас куда?

— Туда же, куда и вы, в этот вот дом.

Оглянулась, и как напоролась на льдистый взгляд Адлара. Он за мной следил? Серьезно? Ему было дело до крестьянки?

— АА! Ты здесь служишь! Теперь понятно…

— Надоело, Курт! Живу я здесь. Ясно? И хватит подозревать меня во вранье, — притопнула я на него ножкой.

А в сторону его брата опасалась и смотреть теперь, как узнала, с чем связана у того служба. Странно даже, но начала мужчину побаиваться. И очень хорошо, что «папенька» увел Светлость в дом с собой, а то слова в горле начинали застревать в его присутствии.

— Не хотел обижать, правду говорю, просто этот твой тулуп…

А я, не слушая его, вприпрыжку преодолела ступени до крыльца, заскочила на него и спокойно вошла в особняк. Курт шел попятам, но я делала вид, что перестала его замечать. И действительно… мне же было интересно, как жила знать во времена средневековья. Так сказать, неожиданно получилось в самый центр их бытия попасть. Интересно же! Нет, бывала как-то в Чехии и там посещала разные замки. Но одно дело музеи, а другое… вот же он, реальный дом князя… э… Штильтера. Каменные стены, на них гобелены, скрипучие деревянные полы и лестницы, гулкие коридоры, сводчатые мозаичные окна… Или это не средневековье? А, какая разница, старина, и ладно. И все выглядело так реально — ни тебе размытости видимой картины. И никаких нестыковок логических. Прямо, как будто и не сон, а все происходило реально. Приснится же такое!

Но, как бы оно ни было, а я немного насторожилась — в чужой же дом проникла. Или в свой? Все же, если это мой сон, не являлась ли всему этому действию хозяйкой? Но ответ взять негде было, поэтому начала присматриваться внимательнее к окружающим меня людям. А, похоже, обитатели дома ко мне относились очень лояльно. И через некоторое время начало еще казаться, будто я их почти всех знаю, а они меня. И как бы мы даже этим утром с ними виделись…

— Тьяна! Вот ты где, несносная девица! — окликнула меня дородная женщина в дорогом, наверное, бархатном платье, и перегородила дорогу к лестнице. — Почему тебя никто не мог найти? Как сквозь землю провалилась. Слуги сбились с ног, разыскивая. А что это за вид?! Ты во что вырядилась? — дернула она полу тулупа. — АА! Так ты в кухаркином полушубке тайком из дома сбегала, и вот почему никто тебя не остановил — не признали в этом вот!

— Теперь я дома, и разговор окончен, — выдала ей гневно на одном дыхании.

Боже! И откуда я знала, что это жена наместника? Зуб могла дать, что она в этом вот горячечном сценарии исполняет роль мачехи… моей, и любящей матери Ивонны и Паулы. Или так и должно быть? Я спала и на подкорковом уровне фантазировала? Ох, что-то этот сон меня начал куда-то затягивать. Может, все же проснуться? Или досмотреть, кого из сестер инквизитор в невесты выберет?

— В чем дело, дора Ангелина? — неожиданно из боковой двери показался дор Отто Штильтер и его главный гость князь Вальтсор. — Почему возмущаешься? Не лучше ли было заняться встречей гостей, чем читать здесь кому-то нотации?

Наместник явно сердился на жену за то, что устроила шум в прихожей. Это было у него на лице написано. И он еще некоторое время сверлил супругу глазами, пока она оправдывалась. Я же тем временем развязала узел на шее сзади и стянула с головы теплую шаль. Под ней оказался еще плат, из совсем тонкой шерсти и наощупь шелковистый. Уф, запарилась в хорошо прогретом помещении. Поэтому сняла и нарядный платок и обнаружила, что волосы мои заплетены в косу, которую уложили тугим кольцом на самой макушке. Далее расстегнула тулуп и начала стягивать его с плеч. Надо же! А на мне тоже было надето бархатное платье…

Откуда ни возьмись, подлетел слуга паренек, подмигнул мне, улыбнулся и протянул руки, чтобы забрать верхнюю одежду. И я ведь точно знала, что его зовут Питер. Вот, дела! Далее повернула голову и увидела служанок Хлою и Герти. В конце коридора мелькнул Густав, он нес в комнаты гостей их личные вещи. И я была уверена, что подобные знания так и продолжат пребывать в голову. Возможно ли, что ошибалась — увлеклась собственной выдумкой? А вот и нет, точно теперь знала всех этих домочадцев по именам. От этакого откровения мне сделалось тяжело дышать, будто воздуху перестало хватать. Я покачнулась, дернула головой и… встретилась глазами с дором Отто. Так получалось, что с отцом? А он будто только заметил меня. И я прочла в его глазах… испуг?

— Тьяна? Как ты здесь оказалась? — произнес он помертвевшими губами.

Мне не понятно было это странное состояние князя, но оно повлияло на меня. Я будто тоже начала ощущать тревогу. А еще показалось, что имела с дором Отто общую тайну… важную. И она в тот момент находилась… на грани раскрытия?

— Разве ты не должна гостить у тети Агнесс? В чем дело, девочка?

Этот его голос… отец интонациями хотел на что-то намекнуть Тьяне, то есть мне. Черт, сама во всем начала путаться.

— Князь! — раздался тут голос Адлара Вальтсора. Я от него по новой вздрогнула и перевела взгляд на этого дора. — Кто вам эта девушка? — Он как прощупывал меня всю глазами, но обычными, без тех странных и пугающих молний. — Имеется ли кровное родство? Другими словами…

— Дочь ли она мне? — в ставшем бесцветном голосе наместника начала зарождаться… обреченность?

— Да какая она дочь! — вдруг ожила мачеха. — С чего вы так решили, уважаемый дор Вальтсор? Это всего лишь девушка, в судьбе которой мой муж принимает участие. Да, да! И она…

— Леди, — Светлость не удостоил жену наместника взглядом, им он все еще сканировал меня, но голос несколько повысил, обращаясь к ней. — Я разговариваю с вашим мужем. А если вы намеренно, или нет, решили обмануть меня, то не советую делать это. Потому что все равно узнаю правду, если на то будет желание. Хоть сейчас могу проникнуть в ваши мысли и…

— Не надо… делать этого, — поспешил с ответом дор Отто. — Я все расскажу… немедленно… сам. Тьяну нам подкинули, совсем крошкой, на порог этого дома двадцать лет назад. Она моя воспитанница. А дочерей у меня… двое. И вам это известно, дор Адлар. Если изволите пройти в зал, то я вас с ними познакомлю. Они там, — князь махнул рукой в сторону правого коридора, — заждались, наверное.

Вот таким было признание. Меня принимали за какую-то Тьяну. Совершенно точно. Но у нас с ней разница в возрасте была семь лет. Это не мало. Где же у них глаза? И мне самой нестерпимо захотелось посмотреть на себя в зеркале. Есть оно тут у них? Развернулась на каблуках и увидала массивную раму на одной из стен. Не обращая больше ни на кого и ни на что внимания, ринулась туда. Издалека уже видела, что не обманулась, это действительно было оно, зеркало, но такое странное, будто не совсем ровное и немного мутное. Почти подбежала к нему, но последние шаги делала уже с осторожностью. Что могла сейчас увидеть? Вдруг, чужое лицо? Ох, как мне этого не хотелось…

Все же я трусиха. Всегда ею была. Поэтому, даже сейчас, в собственном сне, на последнем шаге к зеркалу закрыла глаза. Как бы дала себе минутку, чтобы собраться с духом. Н-да, в этом я вся, мне смелости порой совершенно не хватало. А однажды Глеб сказал, что у меня душа страуса. Совершенно не помнила, когда и по какому поводу он это произнес, но сейчас вспомнилось и сделалось очень обидно. И нет, я не буду больше такой. Глеба тоже для меня больше не будет, и это факт. И я стану смелой, находчивой, очень-очень решительной. А замирание сердца… побороть его, немедленно!

Оп, и глаза открыты. И в мути зеркальной поверхности средневекового зеркала различила… себя. Слава богу! Это же точно была я. Погодите, еще присмотрюсь. Нет, сомнения прочь, я! Пусть немного как размыты черты, но лицо мое. Если у них тут что-то не то со зрением, то мое в норме. Я была такой же, как и день назад. Лоб, брови, разрез и цвет глаз, нос, скулы, рот… все мое. И прожитые годы тоже. Какие-никакие, а мои, все двадцать семь. Может, у них здесь жизнь текла иначе, условия хуже, взросление наступало раньше, потому мой возраст восприняли не так? Но меня это не касалось. Пусть принимали бы, что мне двадцать — сочту, пожалуй, за комплимент. А что? Вполне. И на Тьяну вполне согласна. Главное, что вписалась в это их… средневековье.

И так, вот она я. Барышня с волосами цвета меда и ореховыми глазами. И в этих самых глазах очень даже различимо теперь любопытство. А еще веселые искорки. Почему не повеселиться? Красиво же все получилось. У меня была интересная прическа, как уже знала, короной на голове лежала золотистая коса. В аккуратных, моих, ушках, поблескивали камушки сережек. Ясно, что натуральные, и, скорее всего, стоили столько, что в реальной жизни были мне абсолютно не по карману. Ну, шея, вполне себе, изящная и, опять же, моя. А вот платье… вау! Мечта! Бархат нежный-нежный. Так и хотелось касаться его раскрытой ладонью. А что за цвет! Переливчатый, золотисто-коричневый. Н-да, необычная ткань. Но мне шла на все сто. Почему раньше не покупала себе платья похожего цвета? Вот же, глаза на лице ожили, а кожа смотрелась очень нежной. Фасон платья, знамо дело, годился только на бал-маскарад, но… какая девушка не мечтала в жизни выглядеть, как принцесса. А я, вот же, ею сейчас и была… в моем понимании, конечно.

И губы тронула улыбка. Руки потянулись погладить себя по лифу, спустились с затянутой талии, а потом пальцы ухватили мягкие складки юбки, чтобы растянуть ее веером. Красота! Покружилась немного перед зеркалом, чтобы налюбоваться собой со всех сторон. А что? Стройна, грациозна, красива же! Невольно засмеялась. И от собственного голоса, зазвеневшего колокольчиком в этой небольшой зале при входе в особняк, вдруг пришла в себя. О! Я же совсем забыла, что не одна здесь. Немного растерянно оглянулась и… натолкнулась на пристальный взгляд Адлара Вальтсора.

Вот же засада! По глазам инквизитора нисколько нельзя было понять, о чем думал. Будто жег только меня всю от макушки до кончиков пальцев холодной синевой. И вроде бы Светлость немного хмурился. Хоть бы мне показалось. Все же хотелось обойтись как-то без его проверок на дар, искры и прочую муть. Мне бы просто поприсутствовать, полюбопытствовать, подсмотреть немного за этим необычным выдуманным миром. Чтобы все было по-доброму, без встрясок, ведь этого добра хватило. Мне бы красоты…побольше, мира. Счастливую историю хотелось увидеть, одним словом. А этот Адлар… его присутствие сулило переживания. Уже от его взгляда ноги делались ватными. Не надо мне этого. Не хочу. Мне спокойствие необходимо после всего, что перенесла за последний месяц.

— Дор Адлар! — обратился к нему дор Отто. — Прошу вас. Проследуем в большую гостиную. Там вас ждет знакомство с моими дочерями. Прошу.

Отец как услышал мои молитвы. Да, пожалуйста, уведите от меня подальше инквизитора. От него меня оторопь пробирает, как воздух из легких вышибает. Ну, а про ноги, которые начинают отказываться держать, уже упомянула.

— Да. Идемте, — без особого желания, но князь Вальтсор позволил себя увести.

Уф, хорошо-то как сразу стало. Дышалось точно легче. А еще мне снова захотелось улыбаться, глядя на свое отражение. Хороша, ягода-малина! Не удержалась и еще раз покружилась, расправив юбку, любуясь собой со всех сторон.

— Так кто же ты есть, Тьяна? — раздался сбоку голос Курта.

Я от него вздрогнула. И почему не приметила рядом этого брата? Вот же, стоял и подпирал плечом дверной косяк. Руки сложил на груди, обтянутой бархатом камзола. Поза в целом расслабленная, на губах неизменная улыбка, но взгляд был очень задумчивым.

— Разве не расслышал? Дор Штильтер назвал меня подкидышем… — поборола откуда-то взявшийся озноб и придала голосу спокойной беззаботности.

— И больше ничего не скажешь? — как-то странно хмыкнул блондин.

— Нет. А что еще надо?

— А недавно ты называла наместника отцом… и в мыслях своих тоже!..

Вот! Вот оно! Я просчиталась на счет Курта. Этот весельчак явно же дурил мне голову. Сейчас дошло, что за веселостью было слишком много туману…

— Так ты… Курт, ты тоже ведь маг?.. — держаться, не показать испуга, и скорее подумать, что успела ему наговорить.

Или, погодите, чего так напугалась? Вот глупенькая, это же все сновидение…

— Конечно. Я же сказал, Тьяна. Что мой дар не такой уж сильный. Хм, но мысли я вполне способен читать. Особенно, когда их нисколько не стараются прятать.

— Так нечестно!

Что я лопотала, как-то явно по-детски. Молодец, Танька! Еще губы надуй и слезу пусти. Обманули бедную девочку, обидели. Фу, детский сад. А я же слово дала, что изменюсь, что стану находчивей, смелее, жестче. Когда, если не немедленно приступить к работе над собой.

— С чего такие слова? Так странно это слышать: магу читать чужие мысли нечестно. Это как? И ты, красавица, с самой первой минуты встречи меня удивляла. Как не от мира сего… — и прищурил свои серые глаза.

Хорошо, что ненадолго. Уже в следующую минуту смотрел обычно и улыбался… тоже обычно.

— А не пойти ли нам… тоже в главную гостиную? — лучше, чем сменить резко тему разговора, на ум ничто не пришло.

Помогало же раньше! Так почему не сейчас? И в заученном недавно мною сценарии героиня так постоянно делала. Правда, тот текст был написан для детектива, и я там должна была пробоваться на положительную роль, а здесь фэнтези какое-то получалось, и мне хотели навязать играть отрицательную героиню. Видите ли, думала не так, наместника короля папой мысленно назвала и вообще казалась подозрительной иномирянкой. И кому? Брату главного инквизитора королевства… как его, а Пралма, вот. И стоял Курт теперь не в дверном проеме, а прямо в нескольких сантиметрах от меня. И нахально положил ладонь мне на талию.

Сбросить — не сбросить? Во все исторические времена такое рукоприкладство недопустимой вольностью считалось, а в мой век называется панибратством, фамильярностью, развязностью. Но Курт при этом пристально смотрел в глаза моему зеркальному отражению, будто внушить хотел, чтобы была… поласковее.

— А может, покажешь, какую мне здесь комнату отвели, красавица? — проговорил едва слышно, склонившись к самому уху.

— Нет, нет! Там же будет представление. Это важное событие. И ты, Курт, не кто-нибудь, а брат его светлости…

Я ловко вывернулась из почти сомкнувшихся объятий, схватила блондина за руку и потащила в сторону коридора.

— Да зачем мне на это знакомство смотреть? — попытался остановить меня Курт. — Там дела у Адлара будет на пару мгновений. Девицы, как обычно, нафантазировали себе приватные беседы, обходительные манеры с ухаживаниями, а его светлости только и надо, что особу женского пола прощупать своей магией…

— Что?! Один подход и к ведьмам и к той, что потом станет матерью его детей?

Не иначе, как черт дернул меня за язык. Сказала и ужаснулась, а этот весельчак инквизиторский братец засмеялся, найдя слова забавными. Но вот не знаю, как воспримут такое откровение Ивонна с Паулой, а меня подобное возмутило.

— Ну, почти, — хмыкнул потом Курт. — Нет, не сразу укажет на избранницу, если все подтвердится, а только вечером, во время ужина.

— Поняла. Это, чтобы немного отдохнуть с дороги. Все же путь сюда был утомительным.

— Само собой. И людям и коням отдых нужен. Но здесь его светлость все же действует так больше из соблюдения почтения к хозяину дома. Чтобы создать видимость изучения достоинств девушек и внутреннего их мира.

— Вот как! Очень мило с его стороны!

— Нет, Тьяна, что в тебе все же не так?

Он неожиданно резко дернул руку, чтобы так и упала ему на грудь, обхватил крепко за плечи и зашептал жарко в шею:

— Эта твоя манера говорить, ирония в голосе, прямой совсем ни девичий взгляд, необычно резкая походка, смелость в общении с мужчинами, а к этому добавь красоту и внутреннюю силу, просто человеческую, не магическую… — перечислял все новые и новые мои «прегрешения», а потом вдруг резко закончил. — Знаешь, кто ты такая?

— Кто? — ох, что-то дыхание у меня стало сбиваться, никак от нехорошего предчувствия?

— Сплошная загадка, — уф, кажется, обошлось. Но, оказалось, расслабляться было рано. — И один сплошной соблазн для мужчины.

А вот целовать меня не надо! Курт думал, что отвлек, заморочил и усыпил, а я снова вывернулась из объятий.

— Потому что неблагородных кровей, а воспитана в традициях дома князя?

В душе билась вместе с сердцем тревога, а надо было изобразить беззаботность. Вроде бы улыбка и смех вышли легкими. Да, я засмеялась, ухватила мужчину за руку и снова потянула за собой.

— Хватит искать сложное в простом, Курт. Идем скорее — развлечемся, наблюдая сцену представления дорин его светлости.