Глава 16

Стоун уверенно шагнул через порог. Зори топтался за могучей спиной инквизитора и умилённо прижимал свои тощие ручонки к груди. Того и гляди разрыдается. Я ещё вальяжнее развалилась на подоконнике, закинув ногу на ногу, для верности прикрывая обзор за окном. Стоун покачал головой и, подойдя ко мне вплотную, положил что-то рядом со мной. До этого инквизитор держал руки за спиной, так что обувную коробку разглядела я не сразу.

— Бомба? Яд? Веревка с мылом? — уточнила я, бросив беглый взгляд на подношение.

Зори, ещё маячивший на пороге, тяжко вздохнул и удалился прочь, прикрыв двери. Итак, меня наглым образом бросили. Болтун, дезертир и интриган. Вот шла бы я себе за кабачками, и некому было бы меня доставать. Стоун же, совсем обнаглев, сдвинул меня с центра подоконника в сторону и уселся рядом.

— Ваши отправились в кругосветку по ливнестоку, — заявил инквизитор и сунул коробку мне в руки.

Итак, подачка.

— Пытаетесь заткнуть совесть подачкой?

— Пытаюсь пробудить вашу подарком, — огрызнулись мне.

Я всё же изволила глянуть, с чем таким явились ко мне лебезить и унижаться (я надеюсь, меня удостоят сего зрелища). Внушительный презент. И точная копия тех самых туфель, которые я потеряла возле инквизиции. Хотя нет, именно моя обувка была дешевой копией. А сейчас я держала настоящую, до омерзения дорогую и до икоты красивую пару женских туфель. Таких у меня никогда не было, и как бы я ни хотела надеть эту коробку Стоуну на голову, сил на это так и не нашла. Даже вернуть подарок сил не было. А ещё было приятно… Так, самую малость. Поэтому я поспешила отогнать это странное, слюнявое чувство благодарности. Ещё чего. Не дождётся от меня восторженного визга.

— Как-то мелковато для подкупа, не находите? — пренебрежительно заявила я, откладывая коробку в сторону.

Стоун сокрушённо вздохнул и тряхнул головой, словно борясь с приступом смеха. Светлая чёлка упала на лоб, пряча от меня слегка светящиеся глаза инквизитора. Только шрам чернел на смуглой коже.

— Не можете не огрызаться? — устало произнес мужчина. — Не надоело?

— Нет. Освежает и бодрит, — хлопая ресницами, заявила я. — А огрызаться ВАМ так и вообще отдельное удовольствие.

— Почту за честь, — разворачиваясь ко мне, произнес Стоун.

От такого поворота я слегка растерялась, пытаясь обнаружить в своем большом арсенале подходящую язвительную ремарку. И не находила. Повисла неловкая пауза. Меня неожиданно смутил его прямой взгляд и то, что мы вот так запросто сидим рядом. А ещё, при всем желании, у меня не выходило злиться на Стоуна. Он неуловимым и непонятным для меня образом умел гасить мои приступы ярости. Это тоже бесило, но меньше, чем обычно. Может, виной тому туфли?

— Виктория, я уже не раз заявлял это и снова повторюсь. Я не хочу с вами воевать и я вам не враг, — всё так же глядя мне в глаза, произнес мужчина. — И меня выворачивает от того положения, в котором оказались призрачные маги и… вы.

Как-то странно он на меня смотрел, словно хотел сказать ещё что-то, но в последний момент передумал. А в памяти отчего-то всплыли слова Зори: «Но вы же на них глядите так же. Для вас они тоже все враги. Так чем вы лучше их?» Я зябко поёжилась и соскочила с подоконника, словно близость Стоуна меня пугала. Но это же не так! Мне плевать на эту инквизиторскую особь.

Он мне не друг и не защитник. Он мой враг, и если я начну смотреть на него иначе, то потеряю то единственное, что у меня не отняли — гордость. Как бы он ни старался, все его поступки — попытка усмирить меня, сделать ручной и послушной. Это все игра, и больше ничего. Неожиданно эта мысль причинила боль. Легкую, едва уловимую, словно кто-то уколол шпилькой в область сердца. Только вот этот укол задел застарелый и болезненный шрам… и это отрезвило.

— Давайте вы перестанете изображать друга, — раздраженно заявила я. — Один раз это даже мило, но дважды исполненный спектакль утомляет. Не унижайте себя и меня неумелым притворством. Из вас тоже актер скверный.

И замерла, глядя в глаза мужчине, всё так же сидевшему в оконном проеме. Стоун плавно соскользнул со своего насеста и сделал шаг ко мне. И ещё один. Я интуитивно попятилась, боясь той перемены, что случилась с инквизитором. Всегда резкие, его движения смягчились, став тягучими, словно у дикого зверя. В них не было угрозы, но сам факт такого изменения натуры пугал.

Но эта перемена и завораживала, словно я взглянула на знакомого мужчину совсем с другой стороны. А Стоун приблизился ко мне почти вплотную, заставив вжаться в стену за спиной. Этот маневр я даже не заметила, борясь с удивлением и любопытством.

Мужчина стоял совсем близко, настолько, что я могла легко ощутить тепло его тела и едва уловимый запах парфюма.

— Вам так необходим враг, мисс, вам это придает сил? — шепнул Стоун, склоняясь ко мне.

В его голосе слышалось легкое урчание, словно дикий зверь рычал где-то в далеком подвале. Горячее дыхание обожгло щеку, а янтарные глаза оказались так близко, что я могла разглядеть в них свое отражение. Зрачки мужчины опять вытянулись в тонкие нитки, выдавая потерю контроля.

— Я не просила себе такой судьбы, — отчего-то шепотом отозвалась я, глядя в глаза Стоуну, — я просила только нормальной жизни.

В горле почему-то пересохло, и язык с трудом ворочался во рту, выталкивая скупые фразы. И сердце отчего-то перешло с мягкой рыси на галоп. Стоун на мое заявление отреагировал улыбкой. Понимающей и печальной.

— Законное желание, — вздохнул он.

Я кивнула и закрыла глаза. Стало легче, когда я не вглядывалась в глаза своего собеседника. Он не думал отстраняться, продолжая стоять вплотную ко мне.

— Только не я отнял у вас вашу жизнь, — с горечью произнес мужчина, — не я лишил вас прав и свободы. Увы, но если бы я не снял с вас печать, то это сделал бы другой дознаватель. Вас выбрали из сотен претендентов. Я бы хотел что-то исправить, но пока не знаю, как.

Его слова отрезвили, разогнав странную слабость в теле, и вернули былую злость. Она поднялась со дна души, дурманя разум и заглушая чувства.

Я привыкла глушить страдания злостью, прячась за нею, как за щитом. Она хорошо защищала от ударов судьбы. Когда ты зол, то не так страшно идти по жизни. А у меня нет права на страх, как, впрочем, и права на слабость. У меня нет ничего, кроме моей злости и… Зори. Только они и придают мне силы в жизни.

— Хотите казаться лучше других? — криво усмехнулась я. — Считаете себя благодетелем?

— Я делаю то, во что верю, — прорычали в ответ, — в эпитетах не нуждаюсь.

Он смотрел прямо и не отводил глаза. В памяти всплыл весь сегодняшний день, «беседа» в инквизиции. Унижение и беспомощность, что я испытала. Чувство слабости и одиночества, что не покидали меня все то время, снова вернулись.

— Ненавижу, — прошипела я в лицо собеседнику.

— Меня или всю инквизицию? — с усмешкой спросили у меня.

Я не ответила, зло сверкая глазами. Стоун кивнул, а потом схватил меня за руку. Секунда, и он прижал мою ладонь к своей щеке. От неожиданности я вздрогнула и попыталась вырваться из захвата мужчины. Не выпустил.

— Бейте, — холодно заявили мне. — Раз вам так нужна война, то переходите уже к настоящему бою.

Я испуганно дернулась, снова пытаясь отстраниться. Снова неудача. Мужчина еще крепче сжал руку, прижимая мое запястье к слегка колючей щеке.

— Ну же, — сквозь зубы прошипел он, — вы так ненавидите меня, а я даю вам шанс излить свой гнев. Что же вы, мисс? Отыгрывайтесь! Вот он я, ваш враг и мучитель. Выпустите свой гнев! Свою злобу! Ну же!

К горлу подкатил ком, глаза предательски защипало. Захотелось и вправду его ударить, или лучше оттолкнуть и сбежать. Спрятаться. Скрыться от этого невыносимого, жестокого мира.

— Пустите! — пискнула я. — Я не буду вас бить!

— Отчего же? Я же чудовище, тиран, враг. Я терзаю вас и издеваюсь! — говорил он мне холодно и зло. — Вы ненавидите меня, так выпустите свою ненависть. Дайте ей свободу, пока она не разъела вам душу. Пока не лишила разума. Вы же на войне, мисс! Мы с вами враги, так решайтесь!

Последние слова мне рявкнули в лицо. И отпустили мою руку. А я осталась стоять, прижимаясь спиной к стене, чувствуя, как по щекам текут слезы. Стало обидно и стыдно. Но дышать стало легче, словно с плеч свалилась бетонная плита, не дававшая вздохнуть. Я отчаянно старалась не рыдать. Было стыдно за свою слабость и слезы.

А потом меня обняли. Мягко и заботливо, словно маленького ребенка, прижимая к широкой груди. И я окончательно разревелась, пачкая накрахмаленную рубашку Стоуна тушью и помадой.

— Тише, — вздохнули над головой, — вы просто устали. Вечно держать оборону невозможно. Иногда нужно давать волю эмоциям. Легче?

— Вы сумасшедший, — сдавленно буркнула я, шмыгая носом.

— Согласен, — с усмешкой в голосе шепнул инквизитор. — Но я это осознаю. Я окончательно потерял голову…Но мне это даже нравится.

Я опять шмыгнула носом и подняла взгляд на мужчину. Сейчас он снова выглядел бесстрастной скалой, сдержанно глядя на меня с высоты своего роста. Может, мне почудился подвох в этой фразе?

— А вы боитесь признать, что вам нужен друг, — уже знакомым ледяным голосом заявили мне. — С врагами проще, их всегда держат на расстоянии. А вот друзей нужно подпустить к себе максимально близко… это-то и пугает. Но одна вы не выстоите. Подумайте об этом…

И мне протянули носовой платок. Инквизитор отстранился и отошел к окну, пока я оттирала лицо и бесстыдно сморкалась в накрахмаленный лоскуток.

— У нас есть слепок ауры автора книги, — глядя на закат, заявил инквизитор. — Скоро его найдут.

— Думаете, он причастен? — хрипло уточнила я.

— Найдем и узнаем, — хмыкнул Стоун и обернулся ко мне.

Потом задумчиво провел рукой по подоконнику, глянул на свою ладонь, потом перевел взгляд на пол под окном. На светлом паркете лежало два смятых кленовых листочка и клок шерсти.

Я прикусила губу и уставилась на инквизитора. Похоже, пороть сегодня кого-то все же будут. Мне стало жаль Каэла.

— Это не то, что вы подумали, — выдала я избитую фразу.

— Да? — Стоун даже изобразил удивление. — И что же это на самом деле? У вас было рандеву с линяющим оборотнем, или линька началась у вас на нервной почве?

В его голосе не было злобы или гнева. Только усталость. А еще мне показалось, что в глазах инквизитора промелькнула тень боли.

— Возможно, я могла бы помочь? — шепнула я, делая шаг к мужчине.

— Со своим сыном я разберусь сам, — резко оборвали меня.

— Но вы даже не обсуждаете с ним проблему! — рявкнула я, — вы же ничего не делаете, чтобы ему помочь.

Стоун продолжал стоять и смотреть на меня. Опять непроницаемая маска вместо лица и странный, потухший взгляд.

— Я делаю все, чтобы мой сын был счастлив… Но поймет он это только спустя годы, мисс, — прикрывая глаза, произнес мужчина. — не судите о том, чего не знаете. До встречи ночью, мисс.

Вздохнул и направился к двери. Миг спустя я осталась в комнате одна. Растерянная и ничего не понимающая. Хотя одно мне все же понятно. Мистер Стоун трус. Такой же, как и я. Нам обоим нужен друг, но мы оба боимся себе в этом признаться. И нам обоим легче помочь другому, чем самим принимать помощь… Странное открытие.

Вот такая потрясенная, я поплелась в постель. Выходит, мистер Стоун не так прост, как кажется. И не такой бесчувственный, каким хочет показаться… А еще он от чего-то потерял голову и рад этому. Так много загадок мне еще не доставалось.