Глава 29

Было все так же тепло и радостно, он разливавшегося в теле покоя. Руки у Эвана были теплыми и нежными, словно он боялся, что сбегу от него. Только бежать не хотелось, хотелось прижаться теснее. Замереть в этом мгновении, в котором я была снова счастлива. Где-то там, за тяжелыми шторами катился к закату день. Вот один из лучей смог пробиться в щель между шторами, скользнул по плечу, пощекотал щеку, «лизнул» волосы.

— Я люблю тебя, — шепнула я, зарываясь носом в волосы цвета спелой пшеницы.

А потом мир изменился. Тени вокруг замерли, застыли провалами тьмы в углах. Очертания предметов стали нечеткими, краски выцветали, все вокруг походило на картинку из старой открытки. Только солнечный луч навязчиво слепил глаза, заставляя жмуриться.

В два шага я оказалась у окна, отдергивая злополучную штору. И из открытых створок в меня пахнуло морским бризом. Холодный ветер бросил в лицо пригоршню песка и мелких ракушек, а вдали орали чайки, кружась вокруг тусклого солнца. Начиналась гроза и свинцовые тучи уже ползли по холодному небу. Такому знакомому небу того мира, который я создала сама.

А навязчивый солнечный лучик все лез в глаза, поблескивая из-за пелены тумана, как огонек маяка для заблудившегося корабля. Я снова стояла по косточки в песке, одна посреди пляжа. А вокруг высились очертания гор, пастями исполинов, выныривающие из ошметков тумана. И море, вечно неспокойное, холодное, с барашками белой пены на зеленоватой глади. Я снова была в том мире, который тал моей тюрьмой и убежищем.

— И я вас тоже люблю, мисс, — раздался скрипучий голосок, — завтрак уже готов. Просыпайтесь, а то опоздаете на работу.

Меня буквально выплюнуло в реальность. Крик чаек сменил гул улицы за окном. Подо мной скрипел пружинами старый матрац, а за стеной спальни завывали старые трубы водопровода. Реальность навалилась на меня со всей безжалостностью. Я потрясенно села в постели, озираясь по сторонам, как тихо помешанная.

— Все хорошо? — уточнил взволнованный Зори.

Меня медленно, но неотвратимо захлестывала паника, от непонимания происходящего. А скорее от осознания, что все, что я пережила было лишь сном…

— Зори, что мы тут делаем? — ляпнула я.

— Живем, — удивился гоблин. — Мисс, у вас точно все хорошо?

— Нет! Нет- нет- нет, — бормотала я, растирая ладонями лицо.

Это не могло быть просто сном. Не могла моя фантазия построить такой достоверный и продуманный мир… Или могла? Я трясущимися пальцами ощупала спину, ощущая на коже знакомые рубцы — очертания печати, наложенной в юности. Я была все той же Тори, запертой в своих снах и с запечатанной силой.

— Мисс, что происходит? — причитал гоблин, пока я металась по комнате, как кошка по пылающей крыше.

Зори заламывал руки и дергал себя за уши, в припадке волнения, пока я прибывала в тихой истерике. Все то, что я пережила не могло быть выдумкой, не может во снах быть таких ярких эмоций и переживаний. Или может?

— Мисс, не пугайте меня, — пискнул гоблин, когда я сползла по стенке на пол.

Мысли метались, путались, готовые взорвать мой не до конца пробудившийся мозг. Или я все еще сплю? Где та грань, что отделяла меня от реальности? И реально ли это, что сейчас происходит со мной? Я начала тихо плакать, свернувшись клубочком в углу у окна. Неужели то, чего я боялась больше всего, все же произошло? Почти все маги- призрачники заканчивали безумием, в один из дней переставая различать мир грез и реальность. Они навсегда застревали в бесконечном сне, не способные выйти из этого лабиринта. А безумный маг, застрявший во снах это опасность. И не для десятка, а для миллиардов. Потому-то нас и истребляли, а потом запечатывали. В мире снов люди слишком беззащитны, и безумцам в этих мирах не место.

Но подобное случалось лишь с активными магами, а моя сила заперта в теле. Так безумие ли это? Или мой сон был предвестником чего-то грядущего. Вещим? Призрачная магия особенная, так возможно я успела предугадать течение событий?

— Мисс, а завтрак! Мисс, куда вы? — неслось следом за мной. — Оденьте хотя бы халат!

Моя логика очнулась где-то в районе прихожей, когда я пыталась натянуть на ноги туфли. Да, в одной ночной рубашке я не пробегу и квартала. Меня еще на половине пути «изымут» санитары и обрядят в рубашку более оригинального кроя. А Зори уже топтался рядом, протягивая мне платье и чулки. Небо, и за что он мне такой достался. Чем я вымолила у вселенной такую преданность и нежность? У Зори, у Эвана…

— Зори, письма из инквизиции приходили? — натягивая платье прямо на ночную сорочку, фыркнула я.

— Нет, — пожал плечами гоблин, — только счета.

Значит ничего еще не было. Значит, еще есть возможность спасти невинные жизни! Или я все еще мечусь во сне, переживая один из кошмаров, созданных паразитом Майка. Я бодро прыгала по прихожей на одной ноге, натягивая чулок, а Зори скакал следом, на ходу протирая мои туфли от пыли. Шляпку я одевала, сбегая вниз по ступеням.

— Зори, — опомнилась я.

— Да мисс, — опасливо отозвался мой гоблин, выходя из квартиры.

— Если я не вернусь, все, чем я владею — твое.

Зори выкатил на меня испуганные глаза и прижал ладошку к раззявленной в удивлении пасти. А я уже неслась по ступеням, спотыкаясь на ходу и моля все известные мне силы о помощи. Я отчаянно надеялась, что стоит мне увидеть Эвана Стоуна, как это наваждение спадет. Он узнает меня. Что все, что мы пережили было явью. Что его чувства ко мне не были лишь сном…

Я мчалась по улице, словно угорелая, вызывая в свой адрес недоумевающие взгляды. Когда я выскочила на дорогу, то к взглядам добавились оглушающие гудки автомобилей. В трамвай я заскочила на ходу, едва снова не вывалившись из него на мостовую. Спасибо пассажирам, удержали. И дальше в том же духе, взгляды, клаксоны, насмешки. Так я и добралась до заветной башни, иглой торчащей в центре города.

— Чем могу помочь? — обратилась ко мне девица у стойки.

Помогать она мне и не собиралась, произнося на автомате заученную до зубного скрежета фразу. Ее насмешливый взгляд выдал с потрохами все то, что она обо мне думала. Дальше этой черты я не прорвусь. Стоун сидел на одном из верхних этажей небоскреба, и вряд ли к нему так уж легко попасть. Тем более мне. Тем более в таком виде, словно меня еще минуту назад сняли с бешеной лошади, на которую я запрыгнула прямо из кустов терновника. Но, выхода нет. Мне позарез нужно прорваться к Стоуну.

— Мне нужно срочно поговорить с Эваном Стоуном, — как можно более спокойно произнесла я. — У меня есть важная информация.

Меня снова смерили насмешливым взглядом, задержавшись на метке, которую я в спешке забыла прикрыть шарфом.

— Вы можете обратиться к куратору вашего сектора и сообщить ему, — спокойно ответила девушка.

И я не могла на нее сердится, она лишь выполняла указания. Нигде ни в одном учреждении нельзя просто так ввалиться в кабинет к начальнику. Вышибить дверь ногой и заявить: «Поговорим?». Нет, в теории, конечно попробовать можно, но опять же, изловят, скрутят, посадят.

Можно устроить скандал и потребовать Стоуна сюда. Начать угрожать? С запечатанной силой в логове, кишащем инквизиторами? Да ты фантазерка, Тори. Если я подниму шум, то меня свинтят в первые мять секунд и передадут все тем же парням из дурдома. Мне нужен был шанс!

И он появился. Прямо из вращающейся двери небоскреба, все такой же блеклый и неприметный, с извечным канотье и в подстреленных брюках. И будь я проклята, если не испробую тот рычаг давления, которым владею.

— Джаспер! Стоять! — рявкнула я, выскакивая наперерез перед секретарем Стоуна.

Такой реакции я и ожидала. От моего напора и наглости обалдели все, кто был в радиусе метра. А Джаспер так и вообще потерял дар речи. Но, мое панибратское обращение, сделало свое дело и меня не останавливали, когда я с наскока повисла на парне.

— Кто вы… что вы? — пискнул несчастный, бледнея всем лицом включая веснушки.

— Твой шанс не загнуться в тюрьме за предательство родины, — шепнула я ему на ухо. — И та, кто знает о твоих милых университетских шалостях.

Джаспер даже присел от неожиданности. И если о предательстве я сказала для красного словца, то со вторым фактом попала точно в точку. А если удача улыбнулась мне здесь, то и со Стоуном должно сработать. Ведь если правдой оказался один эпизод моего сна, то и чувства Эвана ко мне тоже могут быть правдой.

— Что вам нужно от меня? — проблеяли мне в ухо.

Умный мальчик! Я отлепилась от парня, поправив смятые отвороты пиджака. Потом улыбнулась и взяла потрясенного Джаспера под руку.

— Отведи меня к начальству.

— Я не могу… Это нарушает…

Я показательно обвела взглядом фойе небоскреба, прочистила горло и хорошо поставленным голосом рыночного зазывалы произнесла:

— Дамы и господа у меня есть заявление! Мистер Квирли…

— Тихо! — шикнул на меня парень. — Идемте.

И поволок меня к лифту.

— Кто вы? — прошипел парень, когда двери лифта захлопнулись.

— Никто, — пожала я плечами, — но мой тебе совет, тайны от Стоуна держать не стоит. Это сыграет против тебя.

Из парня еще хотело выскочить парочка вопросов, но их нагло перебил пронзительный щелчок лифта, ознаменовавший открытие двери. Стальные створки с шуршанием разъехались, открывая обзору знакомую приемную. Огромные, до пола, окна. Светлые стены, пушистый ковер. Еще одна секретарша за тяжелым дубовым столом. Скорее девочка для приема звонков, а Джаспер вроде «принеси- подай» и в роли ходячего блокнота.

У меня вспотели ладони и тряслись ноги, пока я брела по холлу следом за Джаспером. Мы остановились у стола, где парень что-то сказал девице. Я была слишком поглощена переживаниями, так что не прислушивалась. А зря. На окна тут же опустились сети отражающие чары. Из боковой двери ко мне рванули сразу двое инквизиторов. И все это за такое короткое время, что ни убежать, ни среагировать я бы не успела. Но! Я умею чудесно кричать.

— Эван! Эван! — орала я, пока меня скручивали в бараний рог двое крепких ребят.

Вроде, это были те самые парни, которые явились по мою душу во сне.

— Выведите ее, — прошипела девица. — Стоун меня по стенке за шум размажет.

О да, он может. Он вас всех в паркет зароет. А если мой сон был лишь бредом, то и меня вместе с вами. От того я стала орать еще громче, цепляясь каблуками за пышный ковер. Меня решили приподнять для облегчения транспортировки. Но не учли мой буйный нрав.

— Стоун, твою же мать! Я знаю ты там! Я пришла помочь найти убийцу!

Меня уже активно выталкивали в двери, а я качественно изображала морскую звезду, растопыривая конечности в дверном проеме. Я и на пол звездой лечь могу, и в ковер зубами вцепиться. Да я уже начала присматриваться к бежевому ворсу, когда двери в кабинет открылись.

— Мэган, что тут за крики? — рявкнул с порога Стоун.

— Сэр, это сумасшедшая, та самая, она здесь буянит каждую плановую проверку, — запричитала Мэги. — Она уже уходит!

В этой суматохе меня стали выталкивать прочь менее активно и я смогла даже глянуть на Стоуна. Он стоял молча в дверном проеме и смотрел на меня. Холодно и отстраненно, как умел смотреть только он.

— Погибнут люди, — пискнула я, — меня к вам не пустили бы, а никому больше я довериться не могу. У меня важная информация для вас!

Взмах руки и меня тут же отпустили. Инквизиторы замерли по обе стороны от меня, заложив руки за спины. Стоун прищурился. Я нервно одернула смятое платье. Зло глянула на Джаспера. А потом в два шага приблизилась к метаморфу.

— Какие люди, мисс? — произнес он. — Я слушаю.

— Люди, которых убивают во сне, — протараторила я. — И посол в их числе.

— Никаких убийств во сне, включая посла не было, — холодно произнес он.

— Будут, — уверенно заявила я.

Меня втолкнули в кабинет с такой скоростью, что я едва осознала свое перемещение. Все было так же. Белые стены и минимум мебели. Тот самый диван, под которым я застряла. Та же зажигалка в форме грифона. Огромное окно и стол, с аккуратной шеренгой письменных принадлежностей. Но был еще один элемент декора, который меня смутил окончательно. Дарли.

— Я вас слушаю, — обходя меня, произнес инквизитор. — Не стесняйтесь. Излагайте, мисс.

— Кто это? — удивился Дарли, разглядывая мою всклокоченную особу.

Стоун не проявлял никакого интереса ко мне. Спокойно прошелся по комнате, сел за стол, указал мне на пустующее «посадочное место».

— Мисс, утверждает, что нас ждут смерти многих люде, — серьезно заявил Стоун.

Дарли прищурился и обернулся ко мне всем корпусом. Я вжалась в кресло, желая, чтобы все это было сном. Слишком все происходящее было пугающим. Слишком холодным был взгляд Эвана. Слишком подозрительным был Дарли. И я запоздало поняла, что сама затянула петлю на своей шее. Если это не сон, то я прямиком отправлюсь туда, откуда помешавшиеся призрачники не возвращаются. В застенки инквизиции.

— Мы вас слушаем, мисс… — и Дарли тоном предложил назваться.

— Тори… Виктория Лемон, — сипло произнесла я, скосив взгляд на Стоуна. — У меня есть информация, что некий ученый смог получить доступ к снам. Но стал одержим ментальным паразитом и теперь убивает ни в чем не повинных людей.

— И откуда у вас подобная информация? — в голосе Дарли звучал металл.

Где-то в желудке скручивался тугой узел, а к горлу подкатывала тошнота. Я начала игру и проиграла. Эван сидел с видом человека, который занят делом. Собранный, заинтересованный и… отстраненный.

— Во сне, — выдохнула я.

И ощутила, как сердце подпрыгнуло и замерло в груди. Вот и все. Я сама подписала себе приговор. Инквизиторы переглянулись.

— Мне не докладывали о смертях, — повторил Стоун.

Ну что же, если меня не обезвредили прямым выстрелом в лоб, то шанс на мирный исход еще имеется. Дарли откинулся на спинку кресла и вперил в меня холодный взгляд, своих крысиных глазок.

— Говорите, мисс, — подбодрил меня Стоун.

На миг наши взгляды пересеклись и я смяла край юбки в ладонях, перестав дышать. Я пыталась отыскать в этой янтарной бездне хоть искру интереса, но видела лишь холод. Может, я ошиблась? Возможно эта часть сна была лишь выдумкой, вплетая осколки реальности в фантазию… Но отступать некогда…

— Насколько я могу судить, — выдохнула я, — эти смерти никто не заметил. Эти люди не связаны ничем кроме одной книги, которую они все прочли. Пострадали только те, кто стал испытывать практики, описанные в ней. Вы станете искать убийцу после смерти посла…

— Которого? — хмуро уточнил Стоун.

— Самого ценного, того, который вернулся после подписания мира, — кивнула я.

И снова повисла пауза. За дверью слышался стук клавиш на печатной машинке и трели телефонных звонков. Эта пауза давила бетонной плитой, заставляя вжиматься в мягкий плюш кресла все глубже и глубже. А потом я на поролась на взгляд Дарли, сидевшего напротив. Так глядят на прокаженного, которого уже решили поджечь во избежание эпидемии.

— Теперь ты понимаешь, почему их истребляли еще при рождении, — нарушил тишину Дарли. — Я поддерживал и поддерживаю раннее клеймление, но эта ваша либерализация…

Последнее слово прозвучало как шипение змеи. А потом я краем взгляда заметила как сжалась в кулак рука Стоуна, лежавшая ладонью вниз на столе. Только одно движение, выдавшее наличие эмоций у инквизитора. И не более. Снова холодный взгляд и маска отчуждения.

— Не нам решать, сэр, кто достоин жить, а кто нет, — обронил Стоун, а потом выкрикнул: — Джас!!

Квирли так быстро явился на зов, что казалось, вырос из ковра посреди кабинета.

— Ты веришь ее бреду? — меланхолично уточнил Дарли. — Брось, девушка явно заблудилась в сказках, сочиненных ее фантазией.

— А Присцилла любит читать сказки? — уточнила я, одарив Дарли злой усмешкой.

По тому, как с его мерзкой рожи исчезла усмешка, я поняла, что снова попала в точку.

— Откуда ты…

— Из сна, сэр, — усмехнулась я. — Из мира МОИХ фантазий.