Глава 3. «Девушка с жемчужной сережкой»

Я хорошо ее помнила.

 Помнила, как подумала, что стояла на этом месте столько раз

 и никогда не видела Делфт таким,

каким его нарисовал художник.

 – Так этот человек был Ван Рейвен? – Патрон? – Отец усмехнулся.

 – Нет, детка, это был не Ван Рейвен.

 Это был художник – Вермеер.

Йоханнес Вермеер с женой.

Ты будешь убирать его мастерскую.

Трейси Шевалье «Девушка с жемчужной сережкой» 

Арчибальд  Дрейм ворвался в гостиную к почтеннейшей эмакум Альме Липринор когда чай мы пить почти заканчивали. Он пролетел по гостиной стремительный как тот пират при абордаже судна. И когда с приветствиями было покончено, перешел к делу.

-И? Когда? Что? Она что-то спалила? Затопила? Уничтожила? В твоем послании ничегошеньки же не понятно!  – сыпал он вопросами как ядрами из пиратской пушки.

-Нет. Только спасла мою репутацию. Антикварную лавку от разорения. Меня от переезда в провинцию к дальним родственникам, а Альмочку от приступа депрессии и меланхолии - слегка преувеличил мои заслуги мэтр.

-Ах, ты-ж… - наверное, он хотел сказать «Якорь мне в глотку», но в присутствии дам так конечно не говорят.

-Вот и мне интересно. Где носит почтенного куратора бедной переселенки, когда ей он так нужен. И я, и Клари извелись просто от переживаний. Это важное событие произошло две недели назад. А куратор не сном, не духом. Все приходится разгребать моему бедному Вассиану. А у него, между прочим, опять приступ подагры был. Васичке нельзя волноваться – эмакум Альме приписывала своему мужу кучу болячек, от которых мэтр неизменно соглашался лечиться только рюмочкой наливки, можно на травках.

-Я был на тушении пожаров в Антверрпене. Там загорелся один из банков. Представляете панику людей. Всех магически одаренных в области снижения агрессии и направили. У людей там вклады, жизненные накопления и просто сейфы с имуществом. Здание огромное. Особняк на пять этажей. Полыхало три дня. И потом мы ликвидировали последствия. Там чуть до бунта не дошло. Я уже не говорю о массовых попытках суицида - выпалил мой куратор на одном дыхании. С нетерпением ожидая реакции. И она последовала.

-Всё. А пойду к себе. Моя тонкая душевная организация не способна выслушивать этого человека без моих успокоительных капель. Мне нужно срочно в мою спальню. Васичка, постарайся не принимать близко к сердцу все, что будет говорить этот человек - эмакум Альме величественно проплыла мимо ухмыляющегося Арчибальда.

-Конечно Альмачка. Ступай к себе. Может, примешь ванну с лавандой? Уверен, что  это тебе поможет – мэтр почтительно прикоснулся губами к ручке супруги и погрозил кулаком за её спиной другу.

-Так. Вот теперь можно мне все в подробностях? Желательно с мельчайшими деталями. Можешь, не стеснятся и сказать чувствовала ли ты запах чеснока от этого типа во время магического видения.

-Нет. Не чувствовала. Мэтр не ест чеснок – и я покосилась на начальника.

-Ест. Но сейчас не об этом. Давай рассказывай.

И я снова повторила свой рассказ. Постаралась, как можно более подробно и максимально детализировано. Мой рассказ произвел впечатление. После него воцарилась пауза. Мэтр явно что-то еще раз продумывал. А Дрейм переваривал услышанное. А потом произнес.

-Значит так. Многое не понятно, и поэтому нам нужен еще один магический всплеск. Тогда и будем делать какие-то выводы.

-А как нам его добиться то? Всплеска магического – Про это мне не рассказывали.

-Видишь ли девочка, обычно подобные события очень яркие. И маг подсознательно стремится их повторить. Поэтому повторный магический всплеск происходит довольно быстро. У тебя это должно было случиться на следующий день.

-А почему не случилось?

-Думаю что всему виной твои страхи. И не уверенность в собственных силах. Еще и страх, что ты подвела и повредила Липринору. И не забывай, что ты видела, по сути, совершаемое преступление – Дрейм внимательно посмотрел на меня и добавил - Я прав?

-Да. Я и в правду испугалась. Только вот потом. И именно всего этого. А еще - что меня сочтут сумасшедшей.

-Вот говорил я, что нельзя так с переселенцами. Не все они опасны. А мы гребем под одну гребенку. А теперь у девочки куча надуманных страхов. Можно же, как то помягче - возмутился мой куратор.

-Так что там с магическим всплеском? - Вернула я его к интересующей меня теме.

- Пошли. Нам нужно спуститься вниз в лавку, и ты должна встать на тоже место, где это случилось в первый раз – сказал он, поднимаясь и направляясь на выход.

Мы с мэтром переглянулись и устремились за ним на всех парусах. Спустившись вниз, Арчибальд стал прохаживаться по узким проходам лавки и осматривать картины. Картин было много. Они стояли, висели и теснились друг перед другом. Быть повешенной на стенку было почти счастьем для картины. Большинство просто стояло вдоль стен. Пока Дрейм ходил он продолжал задавать мне вопросы.

-Скажи ка мне Клари, а ты с тех пор дотрагивалась до картин? Не просто за раму, а за живописный слой?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ -Нет. Мало ли что может произойти – и я даже замотала головой для пущей убедительности - Мне нравится этот мир. И я не хочу его на что-то менять. Или возвращаться назад домой. Это только Элли с Тотошкой хотели домой из волшебной страны.  Она была маленькой девочкой и логично, что она хотела к маме. А мне тут нравится.

-Кто такая Эли с Тотошкой?- оживился мэтр. Была у него слабость к детским волшебным сказкам. Вот у этого большого, любившего жену и вкусно поесть человека, была целая коллекция детских книжек, которые он увлечённо собирал.

-Я потом вам расскажу мэтр. Это надолго - утешила я начальника.

-Вот. Нашел – вдруг сказал Дрейм и протянул мне небольшую картину – Это портрет как видишь. И должен по идее вызывать у тебя меньше страхов, так как ко всему прочему является трони.  А это согласись вообще не страшно. Но что бы еще больше тебя успокоить я скажу, что никогда еще никто не перемещался от нас назад. И тебе с огромной долей вероятности ничего не грозит.  Смело бери.

-Да. У нас тоже называют трони маленькие портреты по плечи. Они и в самом деле не страшные – я улыбнулась и взяла небольшую картину в резной раме.

-Ой. Это же Ян Вермеер? Только у нас на девушке жемчужная сережка. А тут целое ожерелье. Впрочем, я читала, что возможно краски выцвели, и эта жемчужина являлась застежкой -  как здесь на ожерелье. Это портрет дочери художника. И еще фон у картины был не черный как сейчас, а вот именно как у вас штора или портьера.

-Хм. Никогда не задумывался. Но у нас автора зовут Йохан Меер. И да картина весьма известна. Давай теперь встань вот на это место, где ты первый раз ощутила магию. И постарайся, дотронувшись до картины как бы заглянуть внутрь нее под слой краски? Просто попробуй и почувствуй её. Девушку, художника, портрет. Давай.

Я встала, как он сказал, и осторожно провела подушечками пальцев по картине.  По синему насыщенному оттенками тюрбану на ее головке. По ожерелью на шее и наконец дошла до того места где у нас была нарисована сережка, а здесь красовался замочек от ожерелья. И тут меня и накрыло. Только вот человек, который передо мной появился совсем не походил на художника нарисовавшего картину в моем представлении. Он был страшно толст. Просто ужасно. В одной руке он держал бутерброд с так любимым и популярным здесь копченым мясом, а в другой кисточку. Этой кисточкой  он и рисовал на картине, что я держала в руках. Уже было видно контуры головки. Он ничего не говорил. Но я отчётливо слышала, как он жует. Громко и явно с удовольствием поглощая свое мясо. Еще успела разглядеть стол заваленный красками. И кучу маленьких холстов. А потом все пропало. Как и в прошлый раз, видение не продлилось долго.

Я даже слегка покачнулась. Так все было реалистично. Сегодня я не боялась и смогла гораздо лучше все рассмотреть. И видение было ярче, четче. Я и в самом деле почувствовала запах чеснока от бутерброда художника. И я расстроилась. Не сработало. Чушь какая-то. Не может великий Ян Вермеер быть этим противным толстяком. Есть ведь версия, что он пользовался специальными зеркалами для того что бы точнее понять свет и тень. А у этого лицо было явно не отягощено печатью интеллекта.

Увидев видно мою расстроенную мордашку, мэтр Липринор запричитал.

-Ну что ты, девочка. Клари, не расстраивайся. Попробуешь еще раз. Может завтра получится?

-Подожди, Вась. Я четко ощутил всплеск магии. Ну-ка давай рассказывай. Но сначала давай вернемся в гостиную. Лучше слушать сидя и с рюмочкой наливки. А тебе нельзя. Ты же помнишь?

-Вот что за дурацкая идея то? Я взрослая. Я большая и самостоятельная.

-Угу. Только вот комиссия установила, что тебе девятнадцать. И это, на мой взгляд, тебе сильно прибавили. И документы у тебя именно на этот возраст. Так что пить тебе еще долго будет нельзя.

Он был прав. Неска или девушка по-нашему, не имела право употреблять алкоголь, пока ей не исполнится двадцать пять лет. Газтер или юноша, не имел право пить, пока ему не стукнет двадцать два. Совершеннолетие тоже наступала именно в этом возрасте. До этого юноши и девушки были под опекой родителей, в моём случае куратора Арчибальда Дейка. Я сначала сильно удивилась такому позднему времени взросления. Но потом  узнала, что средняя продолжительность жизни людей составляет сто пятьдесят лет, а маги живут до двухсот.

Мы вернулись в гостиную. Усадив меня в одно из кресел, Арчибальд вручил мне чашку с чаем. Себе и Арчи взял по рюмочке наливки и оба уставились на меня. А я что? Я ничего. Все им выдала в подробностях и чеснок не забыла. И с возмущением на саму себя, закипела, что тот чайник.

-Нда. Дела. Выходит если я правильно понял, она видит и слышит и даже ощущает того, кто непосредственно наносит на картину неважно что. Мазки, штрихи или линии. То есть она видит того художника кто нарисовал работу? – наконец видимо все обмозговав выдал мэтр.

-Да. Я пришел к тем же выводам.

-Что?- моему возмущению не было предела.- Это же не мог быть Вермеер?!

-Что за чушь ты несешь. Разумеется это не Йохан Меер. И близко нет. Откуда у меня в лавке мог бы быть подлинный Йохан Меер? Я похож на владельца дворца?- возмутился мэтр.

-Ой. Я идиотка. Ну конечно это не сам великий художник.  Это копия да?- наконец и до меня дошло. Как до того жирафа.

-Да. Причем весьма посредственная. У нас была мода одно время. И Йохан Меер пользовался просто огромной популярностью. А его картин сохранилось не так много. И тут то и появились разного рода подделыватели. И надо сказать у некоторых неплохо получалось – вертя в руках крохотную рюмку, сказал Арчибальд.

-Ой. Точно. У нас тоже было что-то похожее. Его потом разоблачили на суде, ему грозила смертная казнь, за сотрудничество с врагом и продажу ему национального сокровища. И тут-то он и признался что это подделка, и нарисовал её он сам  – вспомнила я.

- Ну, у нас их было несколько, причем все в одно время. У кого-то получалось лучше у кого-то хуже. Но почти всех довольно быстро разоблачали. Все-таки, что бы подделать работу такого мастера нужно не только художественные данные, но и знание химии – присоединился мэтр.

-Да у нас мошенник тоже изобрёл специальный состав краски. И только поэтому его было так трудно изобличить. Он добавлял в краски специальный клей, что позволяло запекать их в созданной им печи. Для создания кракелюр и твердости красок. 

-Вот видишь. А у нас этим не заморачивались. И поэтому очень быстро всех вывели на чистую воду. Ты держала в руках один их таких «шедевров». И я даже помню его автора. Он и в самом деле выглядел, так как ты и описывала. На суде он, по-моему, в кресло не поместился – усмехнулся Арчибальд.

-Арчи. А ведь только что Клари нам указала на серьезный минус её дара? Если в тот период времени, что ей показывает видение, художник не произносит ни слова, то ведь она может  и не понять кто он? И согласись, мы ведь до сих пор не знаем, как выглядели многие из них. Да что далеко ходить. Ты ведь знаешь, что последние исследования показали, что тот знаменитый набросок старика с бородой, что все принимали за автопортрет великого Леонардини да Гвидо на самом деле к его внешности не имеет никакого отношения.

 -Нда. На период когда был сделан набросок, ему было около тридцати лет. И это явно не мог быть он - протянул Арчибальд и вернул мэтру пустую рюмку.

- Да. У нас по-прежнему нет данных о том, как он выглядел – продолжил свою мысль мэтр.

-А у нас этого художника зовут Леонардо да Винчи. А Винчи это город, в котором он родился.

-Гвидо это местные аристократы с такой фамилией. Их род был издавна, известен в городе Винченто. И у нас его зовут так, потому что местный аристократ признал его сыном. Внебрачным, разумеется – сказал метр, протягивая крохотную рюмочку другу.

Размер посуды, из которой было принято тут пить алкоголь, меня не переставал удивлять. Все фужеры, рюмки и стаканы для алкоголя были в два, если не в три раза меньше чем подобные у нас. Возможно, в каких ни будь злачных местах на окраине города и было что то побольше. Но мне туда ход ясное дело был заказан.

-Нда, это серьезная проблема. Да и с даром еще много вопросов. Завтра попробуем снова. Потому что на лицензию стоит подавать, только когда мы досконально все поймем. И еще очень плохо, что Клари не умеет рисовать. Набросок её видения очень помог бы.

-Ну что есть, то есть. Согласись что это все равно очень не плохо. И ведь не всегда они будут молчать? Вдруг кто-то имя назовет?- утешил мэтр.

-Да. В любом случае это очень интересно - подхватил Арчибальд – И я предлагаю продолжить завтра. А сегодня, может быть, вы всё-таки откроете лавку и поработаете?

Мэтр был явно не очень доволен таким предложением, но делать нечего. И мы пошли открывать магазин.

Прогноз мэтра был в целом верен. Мэтр Вискон был вынужден закрыть свою лавку, предварительно распродав все имущество на аукционе. Мы ходили на него с мэтром, и даже многое приобрели. Он так же продал и помещение, которое занимал всю свою жизнь. Он и его семья полностью вернули все деньги за рисунки, которые уже были проданы покупателям. А сами всем семейством уехали из города. По словам мэтра Липринора вряд ли они смогут, когда-нибудь вернуться. Такие вещи не скоро забываются. Вся репутация почтеннейшего торговца и мэтра была разрушена всего из-за одной ошибки.

Мой куратор приходил теперь каждый день, и мы все время пробовали. Выяснилось, что мой дар работает только один раз в день и только с одной картиной. Но это все-таки было не мало. Еще опытным путем мы выяснили, что, к сожалению, я могу прочесть картину только один раз. Второй раз она мне свою историю не рассказывает. Поэтому я теперь училась с первого раза все запоминать, потому что второго раза не будет.

 А еще сначала получались конфузы, так как я проваливалась в видения от малейшего прикосновения к картине. Даже если этого не хотела. И мне понадобилось время, что бы научится это контролировать. И видеть только те картины, которые я хочу. Но я очень старалась. И у меня с каждым разом получалось все лучше и лучше.

Видения стали более продолжительные. Оказалось, что я их сама обрывала, и я училась не делать этого, а позволять магии течь сквозь меня потоком. Они стали более красочные, и реалистичные. Я находилась как бы внутри мастерской художника. Арчибальд стал настаивать, что бы я еще и научилась менять угол просмотра. Но пока это не давалось.

А еще я старательно развивала память на лица. Стала вести свой личный каталог. Записывая туда описание всех художников что видела. Мне очень хотелось пойти в Лувриод и дотронутся до работ известных художников. Но Арчибальд мне это строжайше запретил. И велел тренироваться только на картинах мэтра. Без соответствующей лицензии и приглашения от музея делать этого не стоило.

Я работала, тренировалась, копила на лицензию, и все было замечательно, пока в мою жизнь опять не вмешался его величество случай.