Глава 5. «Княжна Тараканова»
«В каталоге картин против произведения
Флавицкого Константина Дмитриевича
сделать отметку, что сюжет этой картины
заимствован из романа, не имеющего
никакой исторической истины».
Указ Императора Александр II
Мы сидели в тюрьме. В самой настоящей. Себастьян пожал плечами и сказал что тюрьма как тюрьма. Ничего не обычного. Меня кстати в нее сажать не хотели. Но я вцепилась в Габбриэля как коршун и сказала, что куда они туда и я. И вот мы сидим. Целый день уже сидим. Нас покормили всего один раз за целый день. А уже вечер между прочем. И есть очень хочется. Тем более что и обед был не очень сытным. Получается ели мы последний раз еще в поезде. А еще мы были грязные. Нам кинули одну мокрую тряпку на всех, и мы кое-как оттерли лицо и отряхнули одежду. Но мое и лица братьев были далеки от чистоты.
Когда мы вытащили Габби за ноги из органа, он крепко держал в руках футляр. Как мы его открывали, дрожащими от волнения руками, это просто само по себе достойно кисти художника. А потом пред нами предстал шедевр гениального мастера. Я аккуратно, предварительно вытерев тщательно пальцы об юбку, благо она у меня длинная, дотронулась до живописного полотна.
Они были очень красивы. Их лица были тонки и благородны. Классически правильные черты лица и тонкий профиль. Один из них сильно кашлял, а другой усадив его в кресло осторожно вынимал из тонких пальцев кисть. Это были, безусловно, братья ван Эйки. Но здесь в этом мире они были ван Эйрами. И тут к моему безграничному удивлению Губерт вдруг посмотрел прямо на меня и произнес.
-Он нарисовал её с лимоном, девочка. Их двенадцать. Найди все. Твой путь только начат.
-С кем ты говоришь?- удивился Ян, и тоже посмотрел на меня. Но в отличие от Губерта, он меня не видел.
-С той для кого ты нарисовал Грааль. Впрочем, неважно Ян. Не обращай внимание.
Видение исчезло. Я очнулась и с восторгом описала что увидела. Но умолчала о словах братьев. Описала только их внешний вид. А Габби указал мне на одно из лиц в центре «Праведных судий». Я энергично закивала, подтверждая, что увидела именно этого человека.
А потом мы свалились там же у развороченного органа, вповалку и заснули. Все-таки была глубокая ночь, и мы очень устали и перенервничали. Помню, что моя голова была на плече у Габби, а обнимал меня для тепла Себ. Второй рукой Себ прижимал к себе футляр со створкой. Так нас и застали вошедшие утром служки и священник, а еще и хранитель алтаря. Они же и вызвали полицию, пока мы продирали глаза и зевали. Полиция прибыла очень быстро. Мы только и встать успели, и попытались хоть как то привести себя в порядок, как нагрянули стражи порядка.
И тут то наконец хранитель алтаря и заметил у нас футляр с «Праведными судьями». К тому моменту храм уже был полон зевак, которых почему то оказалось слишком много. И все глазели на нас, галдели и показывали пальцами. Я пряталась за братьями, которые первым делом запихнули меня себе за спины. Тут-то всеобщий крик просто достиг своей кульминации. Хранитель алтаря подлетел к Себу и выхватив у того футляр спросил заикаясь.
-Он…на н…настоящая?
И получив утвердительный кивок, зачем то упал в обморок. Слабые нервы - как сказала бы эмакум Альме. И тут как тут появились репортеры, и фотографы. И вот как так то? И все еще больше загалдели. И стали задавать вопросы. А потом полиция наконец-то проснулась, и нас арестовали под гневные реплики толпы. Толпа вопила что-то про то, что мы национальные герои. И когда нас уже с почетом провожали в машину полиции меня, наконец-то заметили. И крики начались по второму кругу. Что-то про то, что ребенка нельзя в камеру. Где ребенок то?
И тут я так вцепилась в Габби, что полиция смогла бы меня отцепить, только сломав пальцы. Что они, разумеется, делать не стали. Они засунули нас троих в камеру и пошли разбираться, что с нами делать дальше. И вот мы сидим. Есть хочется. Ванну и домой. Именно в такой последовательности. А Габби еще и стал перечислять, что он съест в первую очередь, когда нас выпустят. А когда я сказала «если» выпустят, а не когда. Они рассмеялись и утешили, что непременно выпустят. Может не сегодня, но выпустят.
А потом из зарешеченного окна закапало. И я тут как заору. Парни перепугались, и, перебивая друг друга сказали, что это всего лишь дождик и в камеру попало лишь несколько капель.
Тогда я, стуча зубами, рассказала им про княжну Тараканову и знаменитую картину. С крысами, прекрасной девушкой, великолепным красным платьем и льющейся из зарешеченного окна потока воды. По ходу моего красочного рассказа, про умирающую страшной смертью обреченную и прекрасную девушку, я наблюдала, как вытягиваются лица у братьев и приоткрываются от удивления и изумления рты. А когда я закончила описывать картину, Габби произнес.
-В каком страшном мире ты жила, если художнику в голову приходили такие ужасы.
-Да. На самом деле княжна Тараканова не умирала во время знаменитого потопа. Она скончалась в тюрьме от чахотки за два года до наводнения – немного успокоившись, рассказала я.
-Да какая разница то? Если ему в голову пришли такие ужасы, значит не с ней, но с кем-то другим это могло ведь и произойти? Разве нет? Или во время наводнения в камерах не было других женщин? А ваши так называемые надзиратели в своей преступной халатности про них не забыли? – поддержал брата Себ.
-Я как то не думала об этом – задумалась я.
-У нас такое не возможно. У нас женщин в тюрьму сажают очень редко. И если сажают, то не забывают в камерах – печально улыбнулся Габби.
-А как же у вас наказывают преступниц? – удивилась я.
-Если женщина совершила преступление, что бывает крайне редко, то тут есть несколько вариантов. Я как юрист могу тебе все описать. Но самое распространенное если дама аристократка, то это запечатывание магии. А это сокращает срок жизни минимум на пятьдесят лет – стал вдруг серьезным Габби.
-А если женщина не обладает магическим потенциалом? Ведь таких же большинство?
-У нас огромное количество исправительных работ. Просто огромное. И все они не очень то и приятные. Женщина, как правило, остается жить в семье, но при этом вынуждена работать на исправительном участке. А это порой тяжело. Так что женщины и преступление у нас редко встречаются. В основном этим грешат мужчины.
- И потом у нас за девушками строго следят. До двадцатипятилетнего возраста за них отвечают родители или опекун.
-Ой… Арчибальд. Что будет то?
Словно в ответ на мой вопрос дверь открылась, и вошел полицейский. Он широко открыл дверь нашей камеры и, посторонившись, снял фуражку и склонил голову. Явно ожидая кого-то. Братья тут же вскочили и помогли подняться мне с пола, и уже привычным движением запихнули за свои спины. Меня за их широкими спинами не было видно совсем. А вот я видела многое, аккуратно подглядывая. Камера была еще двух уровневая. Наверху на своеобразном балконе располагалась дверь. А мы с братьями были чуть ниже. К нам нужно было спуститься. Полицейский окинул нас встревоженным взглядом и явно был недоволен увиденным.
И тут в камеру стремительно вошел он. Я раньше думала, что такие мужчины бывают только в кино. Ну, еще в женских романах. А в реальной жизни их не существует. А в кино, они просто накрашены, отретушированы. Да еще и на каблуках, поэтому такие высокие. А в реальной жизни они все страшные и маленькие. Но вот вошел он, и сразу куда-то разлетелись осколки моего мифа. Потому что он был реален. Я даже себя ущипнула, что бы проверить. Очень высокий, красивый какой-то хищной красотой, с сурово сжатыми губами. От него веяло, силой, богатством и властью.
За ним в камеру влетел Арчибальд Дрейм. Он окинул нас нечитаемым взглядом, и всё-таки разглядев меня за спинами братьев заметно расслабился. Его напряженные плечи слегка распрямились и опустились.
-Это они? – спросил незнакомец, приятным низким голосом.
-Так точно, Ваше Сиятельство. Расхитители и осквернители национального достояния в полном составе – гаркнул полицейский, стоявший на вытяжку.
-Расхитители? И что же эти трое расхитили, позвольте полюбопытствовать? – спросил мой опекун.
- Не могу знать, Ваше Сиятельство – все таким же громким голосом отрапортовал полицейский, глядя при этом куда-то в потолок. Так высоко он задрал голову в своем стремлении вытянуться в струнку. Такими темпами он скоро взлетит.
-Пошёл вон отсюда – приказал незнакомец.
Полицейский развернулся и пулей вылетел из нашей камеры.
-Трое? То есть как трое? Я вижу только двоих оболтусов. Где третий? – снова задал вопрос по всей видимости «их сиятельство».
-Третий это я – решилась я подать голос и аккуратно высунула голову из-за спин братьев. Полностью вылезать мне не хотелось. Ну, вот как так то? Почему «их сиятельство» весь такой красивый, а у меня лицо все в грязи, волосы растрепались, а про платье я вообще молчу. Что я им только не вытирала.
-Вы взяли с собой на поиски ребенка? Вы двое совсем совесть потеряли? – вдруг зло, и тихо проговорил «их сиятельство».
-Я не ребенок! – моему возмущению не было придела – Я взрослая и самостоятельная! И вполне способна отвечать за свои поступки! – И я решительно вышла вперед из-за спин братьев.
И только потом увидела, как Арчибальд закатывает глаза и закрывает лицо рукой. А этот «их сиятельство» стал, почему-то еще злее. А его речь вдруг превратилась в шипение змеи. И стала еще тише. Но так как все, по-моему, забыли, как дышать его прекрасно было слышно.
-Вы взяли с собой в собор, где собирались использовать не лицензированные химические вещества, подвергнуться аресту полиции и быть помещенными в тюрьму - молодую неску обладающую магическими способностями? Я ничего не упустил?
Вопрос был, по всей видимости, риторический, потому что отвечать на него явно братья не собирались. Они там, по-моему, языки себе откусили. Пришлось вмешаться. А то этот «сиятельный» скоро такими темпами ядом начнет плеваться.
-Это я настояла на своем присутствии. Мы подумали, что может понадобиться моя помощь в опознании сворки. Ну, когда мы её найдем. И потом мы же её нашли? Разве нет? – а про себя добавила что поговорку «Победителей не судят» тут не знают. Судя по выражению лица «сиятельного» я снова сказала что-то не то.
-То есть вы применяли нелицензированную магию на уникальной створке алтаря? Я правильно понимаю, неска? – его глаза стали просто двумя кубиками льда в стакане холодной воды. Глаза были голубыми, почти прозрачными в сочетании с посеребренными волосами на молодом лице, смотрелось почему-то страшно-красиво. Именно так. Страшно и красиво. Жуть какая. Кажется, я погорячилась, выскакивая из-за спины братьев. Но отступать было поздно.
-Я не обладаю сильным магическим потенциалом. Моя магия признана не опасной и была много раз применима, без каких либо вредных последствий для картин - и я постаралась задрать голову так же высоко как сбежавший полицейский. Но он был в форме и при фуражке, а я маленькая и грязная. Так что получилось, по-моему, не очень.
И тут к моему огромному облегчению вмешался Арчибальд.
- Ваше Сиятельство, моя подопечная не обладает сильным магическим потенциалом. И ей уже исполнилось девятнадцать лет. Она преодолела порог принятия решений. Так что по закону имеет право на некоторую свободу.
- И вот это я тоже хотел бы уточнить? Ты собственно знал, где она у тебя ходит? Арчи почему, магию огня мне в печень, ты не в курсе, что она ночует на полу в соборе в компании двух малолетних хулиганов?! – слава Богу Вседержителю, он перестал шипеть и заговорил как все нормальные люди, ну то есть маги.
По-моему это хороший признак, так как братья отмерли и запихнули меня снова себе за спины. А я была этому ужасно рада. Как то совсем не хочется попадать под раздачу этому «сиятельному». И Арчибальд тоже отмер, отбросил куда-то «Ваше Сиятельство» и перешёл даже на слегка повышенный тон.
-Рихард, ты думаешь, я бы позволил, если бы знал, огненный шар мне в глотку?! Я три дня не вылезал, по твоей просьбе между прочем, из болота Ванингена. Как я, по-твоему, мог узнать, что они затеяли? И уж тем более помешать?
-Арчи, какого огненного таракана, ты вообще оставил её с ними?! – продолжал возмущаться «сиятельный». Вот все же ему объяснили?
-Рихард, ты меня слышишь вообще?! Или только себя?! Ты не на совете магов! – громко и четко проговорил Арчибальд. А потом продолжил уже тише и примиряюще - Я понимаю, ты вымотан, а тут это как снег на голову, но давай мы успокоимся и все решим?
И это подействовало потому что «сиятельный» вдруг оперся на перила окружавшие балкончик перед дверью и посмотрел на нас. В его взгляде больше не было снега вперемешку с чем то жутким.
- У меня совет магов требует ответа, почему действия полиции не привели ни к чему за три года. А какие-то подростки умудрились разыскать святыню, не выходя из собора. Журналисты беснуют, что полиция посадила в тюрьму героев. Арчи, и что мне теперь с ними делать то? – как-то устало спросил он.
-Ну. Выплати им награду за возращение створки. Предварительно вычти все затраты на ремонт, штраф за разрушение органа, штраф за осквернение могилы, ну и еще какой ни будь штраф. Лучше два. И отпусти. Совет ты и сам знаешь, как успокоить. А журналистам скажи.…Ну не знаю. Глупцам везет? – спокойно сказал мой опекун.
-А что с неской? - Он поискал меня взглядом. Нашел и усмехнулся.
-Ну, скажешь, что она приходится им сестрой. С Васом я поговорю. Оформим удочерение задним числом. Из награды за створку выделим ей деньги на лицензию. Оформим быстро. И никто не узнает, про нелицензионную магию. Про осквернение могилы журналисты и не узнали. Им удалось увидеть только орган. Если твои будут молчать, то…- он выразительно приподнял брови.
- У тебя как-то всё просто. Ладно. Забирай этих. И решай по-быстрому вопросы с лицензией и удочерением. Я понимаю, что ты занят. Я сам в этом виноват, но воспитаннице нужно уделять больше твоего времени. И с лицензией ты зря затянул. Жду отчета от тебя в самое ближайшее время. А с журналистами общайся сам. Полицию и местную власть я беру на себя. За дело – с этими словами он вылетел из камеры, так же стремительно, как и вошел в нее.
А вот Арчибальд вдруг опустился на пол возле выхода из камеры, прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. Я решила, что самое страшное закончилось и, поднявшись по ступенькам, опустилась рядом с опекуном. Все равно платье выкидывать.
-Арчи? Все так плохо? – робко поинтересовалась я.
-Все как раз обошлось. Я боялся, что будет хуже. У Рика сестра погибла при выбросе нестабильной магии. Он обычно очень сурово относится к нелицензированной магии. Так что считай, что все закончилось просто прекрасно. Да и вообще я думал вы тут еще дня два просидите. Просто повезло, что Рик был недалеко, и мы успели вмешаться – он устало потер лицо.
-А кто это вообще был то? – снова спросила я.
Но за Арчи ответил Себ.
-Его сиятельство герцог Рихард де Алеманьа, глава совета магов округа Лютеции, и член совета Двенадцати Мудрейших.
-Ух. Готова поспорить ты еще не все титулы перечислил? А что такое совет Двенадцати Мудрейших?- спросила я.
-Нда. Наверное, и не все. Ну, вот в нашей области власть у Совета магов. И возглавляет его как раз герцог Рихард де Алеманьа, а Двенадцати Мудрейших это как раз мировой совет таких вот глав советов - пояснил мне Габби.
Они подошли к нам, и теперь возвышались над сидящими на полу мной и Арчи.
-А что еще в вашем мире двенадцать?- решила уточнить я.
-Двенадцать? Ну не знаю. А тебе зачем? – Спросил Себ.
-Арчи? Ты очень расстроишься, когда узнаешь, что я не только увидела Яна и Губерта ван Эйра, но и говорила с ними. Ну, то есть это они со мной говорили. Вернее только Губерт. Он кашлял, а потом…
-Ты нам про это не говорила! – завопил Гарри.
-Так. Стоп. Помогите встать Кларисе – сказал, поднимаясь с пола Арчи.
Эти два оболтуса наклонились, что бы помочь мне подняться практически одновременно и как итог - стукнулись головами. И пока они потирали шишки я спокойно встала с пола сама и посмотрела на Арчи.
-Сейчас мы выйдем отсюда, и вы в сопровождении двоих полицейских отправитесь на вокзал. Там сядете в поезд до столицы. Я отправил магического вестника вашему отцу. Он вас встретит на вокзале. И все трое немедленно домой! После все обсудим. Выполнять! – и двинулся прочь из камеры.
Ну, мы и поспешили за ним. Я вот ничего там не забывала. В сопровождении полицейских мы прибыли на вокзал. Как были грязные, загрузились в вагон. Но там нас хотя бы покормили. А утром мы были в Лютеции, где на вокзале нас ждал рассерженный как тысяча потревоженных ос мэтр. Ох и досталось же нам. Мэтр ругался как портовый грузчик, напрочь забыв, что я юная неска. Братьев лишили карманных денег на два месяца. Они кстати сильно приуныли. Не о каком вознаграждении за найденный шедевр можно было и не мечтать. А мне объявили, что с прошлой недели я его дочь. Приемная. И вести себя следует соответственно. А завтра я отправляюсь на получение лицензии вместе с ним в совет магов.
-Весь совет? – перепугалась я.
-Нет. Тебя примут три мага. Ты покажешь им свою магию. Они удостоверятся в ее полезности, уникальности и безопасности и отпустят. Не бойся. Я и Арчи будем рядом – успокоил мэтр.
-Уникальности? – вдруг осознала я.
-Да, Клари девочка. А что тут удивительного? – пожал плечами мэтр.
-Я подумала, что может быть есть такое же заклинание как у меня? Я же магию не изучала. Вдруг есть?
-Нет, Клари. Такого заклинания нет. И не было в нашем мире до появления тебя. Подлинность картин мы определяем по старинке тремя способами. История. Химия. Мнение. Ничего не менялось уже давно – продолжил объяснения мэтр, немного успокаиваясь и отвлекаясь от наших прегрешений.
Утром, одев свое лучшее платье, я в сопровождении мэтра Липринора и влетевшего в дверь Арчибальда отправилась получать лицензию. Все оказалось не так страшно. Арчи предоставил свидетельства и документы, подтверждающие мой магический уровень. Но оказалось, что три мага и так все прекрасно видели. Они были не рядовыми, а достаточно сильными с большим резервом. Я продемонстрировала свою способность. Меня подробно расспросили обо всем и отпустили. Оказалось, что с ними уже побеседовали предварительно, и они были в курсе и всех событий и происшествий.
А вот когда мы вернулись нас стали ругать по новой. Теперь уже на два голоса. Потому что к мэтру присоединился уставший Арчи. Когда им это надоело они, наконец-то выслушали подробный отчет от братьев. Что, почему, какая химия и еще много всего. И вот уже потом все уставились на меня в выжидании.
И я начала рассказывать про то, что сказал мне Губерт ван Эйр. Потому как было ужасно интересно. Что за двенадцать? При чем тут лимон? И какой такой путь я начала?