Глава 6.

Глава 6.

- На заселение являются минимум за неделю! Вы где гуляли, девушка? Уже занятия начались. - Скривилась, глядя на мои документы, комендант общежития. - Здесь вам не проходной двор и не ваш детдом, где двери открыты! У меня учёт и отчётность!

- Да я ездила, родня недалеко... - начала на ходу выдумывать я и запнулась, не зная, что врать дальше.

Щëки словно загорелись, от стыда глаза наполнились слезами. И хоть голову я опустила, комендант всё равно заметила. Вот правда поняла по-своему.

- Дай угадаю, решила, что раз родственники близко, то может, и ко двору придёшься? А тебе, похоже, не шибко обрадовались, потому как знать не знали о тебе красивой, а всё что у тебя есть, вот в этих двух сумках. А, ну да, и пакет ещё. Вот и ревёшь теперь. И ты не родня, а головная боль с голой жопой. А то ещё и претендовать на что начнёшь. Оно людям надо? Муж любит жену здоровую, а брат сестру богатую. Ну, чего ты теперь? Это жизнь. - Вздохнула комендант. - Зовут меня Любовь Рустамовна. Мест уже нет. И так уплотняли, как могли. Есть комнатка, бывшая кладовка для технического персонала. Условия не очень, но будешь знать, как не вовремя приезжать. Пошли. Кинешь вещи и беги в учебную часть, пока не исключили, как не явившуюся. А там, может после сессии или после лета, места и освободятся.

Пожилая женщина пару раз останавливалась, чтобы отдохнуть на лестнице. Шутка ли, подняться на пятый этаж.

Мы прошли ряд комнат, кухню, санузел с душевыми и остановились перед явно недавно поставленной дверью. Даже ещё не крашенной.

- Замок в понедельник менять будут, так что так мучиться не будешь. - Сказала Любовь Рустамовна. - Вот и комнатушка.

Это действительно была комнатушка. И я сразу поняла, почему сюда никто не хотел селиться. Она была очень маленькой.

- Раньше-то шкаф стоял только и стол, чтоб чай попить. А теперь комнату сделали. На одного человека. Можно подумать, тут второй поместится! - ворчала женщина. - До понедельника потерпишь. А в понедельник, перекроют стояки и дверь заколотят.

- Какие стояки? - не поняла я.

- Так говорю, раньше здесь персонал, что вуз обслуживает, собирался, разнарядку получал, обедали. Вон и туалет. Стояки перекроют, чтобы вода не тухла, и вони не было и дверь заколотят, чтоб оттуда не тянуло. - Объяснила мне комендант.

- А зачем? Может отмыть? - осторожно спросила я, заглядывая за вторую дверь.

- И кто ж это отмывать-то будет? - усмехнулась она.

- Наверное, я. Я же здесь жить буду. - Пожала плечами я.

- Ну если отмоешь... То будет несомненный плюс. Какой-никакой, а душ и туалет в комнате, и свой, а не общий. - Кивнула мне женщина. - Только драить придётся, как бы как раз не до понедельника.

Ожидаемых после визита в общежития проблем из-за опоздания на учёбу в учебном отделе не было. То ли всё равно было, то ли привыкли к неявкам и опозданиям, то ли помогло то, что полноценный учебный день был всего один, в пятницу. А в четверг торжественные линейки, поздравления, знакомства...

Сразу из учебного я побежала переписывать расписание и в библиотеку. Стопка учебников вышла внушительной. Как я буду разбираться во всем этом, я пока даже не думала. Но выбора не было. Либо я учусь, либо оказываюсь на улице.

- Куда уже посвистала? - оторвалась от какого-то рукоделия Любовь Рустамовна.

- В магазин. Надо порошки купить, губки мягкие, железную губку. - Ответила я.

Желания огрызнуться взрослому человеку у меня никогда не возникало.

- Ой, дурёха! Ты как выйдешь, не к магазину иди. А направо. Там торговые ряды с небольшими магазинчиками. Третьим будет бытхим. А в магазин и идти далеко и ценник конский. - Объяснила мне Любовь Рустамовна.

- Спасибо, - улыбнулась я.

Деньги мне сейчас нужно было экономить. И совет женщины пришёлся очень кстати. А когда я вернулась, комендант вручила мне ведро, ворох тряпок, причём отдельно для полов, батареи и рамы, и отдельно для окна.

- У нас поэтапный ремонт. Вот в прошлом году, крышу починили. В этом окна, двери и батареи новые поставили. Да не какие-нибудь, а чугуний. Проректор у нас по АХЧ новый. Как бы не ушёл. Больно мужик хозяйственный и строгий. А на следующий год обещал стены и полы в коридорах в порядок привести. И вот, держи перчатки. А то ведь все руки этой химией пожжëшь! - рассказала она.

Уборку я начала с комнаты. Оттащила тяжёлую кровать, кроме которой здесь ничего не было, на середину комнаты, на неё положила свои вещи и учебники. А сама начала отмывать теперь мою комнату.

Пока рамы и батарея сохли, я решила, что пора идти в санузел. Белоручкой я никогда не была. Слуг у нас с бабушкой не было, а дедушка любил, чтобы дома был порядок. Да и бабушка посторонних в доме не терпела. Она и охранника-то терпела из-за меня. Когда первая грязь была смыта, и залила сам унитаз, раковину, что висела буквально над ним и квадратный железный поддон под душевой лейкой средством для удаления ржавчины, что посоветовал продавец, и пошла к окну. Те два часа, что нужны были, чтобы растворить многолетнюю ржавчину, я решила потратить на покраску батареи. А то рамы и подоконники покрасили, а батареи так и были чёрными.

Потом драила плитку в душевой от извести, осевшей от воды и всю сантехнику. Оказалось, что под слоем пыли, грязи и известкового налёта скрывалась крупная квадратная плитка нежно-голубого цвета. А раковина и унитаз были белыми, а не кремово-бежевыми. Да и сваренную из толстой арматуры раму, на которую установили когда-то душевой поддон, я тоже покрасила. Зря я что-ли на краску тратилась?!

День промчался незаметно. Часов в девять вечера в дверь постучали. На пороге оказалась Любовь Рустамовна.

- Я-то думаю, что за вонь на весь этаж? А это ты здесь хлорирование решила совместить с лакокрасочными работами? - оглядела она мои успехи. - А спать-то ты как будешь, дурёха? Потравишься же! Открывай, давай дверь в туалет, там вытяжка хорошая. И окно. Закрывай тут всё и пошли. В комендантской поспишь. О чём только думала? Но чисто, аккуратно. Этого не отнять. Пойдём, чаем с молоком напою. Надышалась же, поди.

На следующий день, Любовь Рустамовна заставила каких-то парней, наверное, таких же студентов, только похоже со старших курсов, поставить кровать к стене, принести откуда-то большой трёхдверный шкаф, стол и старенький холодильник.

- А нам за это что-то будет? - спросил кто-то из них у комендантши.

- Наоборот, кое-чего не будет. Например, моего рассказа проректору по воспитательной работе о пиве в вашей комнате, и явлении в общежитие в три утра, Усманов. - Подбоченилась Любовь Рустамовна.

- Ну, по доброте душевной, значит по доброте! - ответил тот же парень.

- Холодильник старенький и неухоженный. Но работает как надо, отмыть только. А это ты умеешь. Я уже знаю. - Усмехнулась комендант. - Матрас, одеяло и подушка. Не фирма, конечно, но новые. У нас весь фонд обновили. И вот... Это чистые и глаженные. Раньше висели в актовом зале. Они уже списаны, а тебе сгодятся. Всё не с голыми окнами сидеть. И будильник себе купи.

На край кровати лёг большой свёрток и стопка тëмно-зелëной бархатной ткани.

- Спасибо вам большое, Любовь Рустамовна. - Поблагодарила я эту с виду хоть и колючую, но на самом деле добрую женщину.

Через несколько часов, собираясь идти на кухню поставить чайник, я оглядела свою комнатку. У чисто вымытого окна, сейчас украшенного тюлевой дневной занавеской и тяжелыми ночными из зелëного бархата, стоял стол. С одной стороны от него стоял шкаф, куда я убрала свои вещи, а отделение с полками разделили немногочисленные пожитки, запасы и учебники. Впритык к шкафу, дверцей к выходу стоял отмытый холодильник. А вот с другой стороны от стола, в углублении, образовавшемся из-за наличия в комнате туалета, стояла уже застеленная моя кровать. Одну из занавесок из стопки я решила использовать как покрывало.

Ещё немного денег, что оставил мне Виктор, я потратила на всякие мелочи. Ёршик в туалет, занавеску чтобы прикрыть душ. Небольшой коврик для туалета, заварку, сахар, чайник для кипячения воды и будильник.

Чуть позже я обняла ладонями бокал-малинку с горячим чаем.

- С новой жизнью, Алина! - сказала я сама себе.