Глава 19

Марк

Моник появилась снова на пороге моего дома на следующий день после встречи в клубе. Время почти полночь, я собирался спать, когда раздался звонок. Я даже не спросил, откуда у нее адрес. Знал, что она опять придумает очередную историю. Я предложил войти, но Моник отрицательно качнула головой. Она стояла на пороге, небрежно подпирая косяк. Этакая байкерша в укороченной косухе с шипами, кожаной мини юбке, коротком топе, открывающем живот с пирсингом и татуировками, в колготках в крупную сетку. Ботинки на толстой платформе. В руке откупоренная бутылка шампанского. Никогда не предполагал, что пьяная девушка в вызывающем прикиде может выглядеть сексуально.

– У меня к тебе предложение на десять тысяч долларов, – заявляет она, делая большой глоток из бутылки.

– Да? У тебя есть десять тысяч? – с сомнением спрашиваю я. Моник снимает с плеча рюкзак, открывая его и показывая небрежно смятые купюры, сваленные явно впопыхах. Я напряженно поднимаю голову и смотрю в ярко-накрашенные глаза.

– Ты кого-то ограбила? – задаю вопрос, который приходит в голову первым.

– Нет, наследство получила, – смеется она, – Какая разница, Марк? Давай, решайся. Машина внизу ждет. Оторвемся. А?

– Мне на работу надо утром.

– Отмени. Я думала, что ты крутой, а не зануда.

Прищурившись, я снова оценивающе скольжу взглядом по своей внезапной гостье. Стоит ли она дня отгула и взбучки от Джоша Каперски?

Определенно.

– Окей, малышка. Пять минут. Может, все-таки зайдешь?

– Нет, – качает головой. – Жду внизу.

Я наспех надеваю джинсы и футболку, легкие кроссы и выхожу на улицу. Возле входа стоит припаркованный лимузин черного цвета. Я не верю своим глазам. Она безумна. Моник опускает тонированное стекло, и машет мне рукой. Я смеюсь, качая головой. Во что я вляпался в очередной раз?

Внутри лимузин выглядит просто огромным. Подсветка, бар, кожаные диваны, столик, плазменные экраны, транслирующие музыкальные клипы.

– Уау… – вырывается у меня, когда я падаю на сиденье рядом с Моник. Она протягивает мне бутылку водки, а сама продолжает пить из горла свое шампанское. На столике перед нами стоят тарелки с фруктами, колбасой и напитками.

Я сомневаюсь недолго, в итоге атмосфера бесбашенности и драйва, исходящая от Моник оказывает свое влияние, и я откупориваю бутылку. Мы чокаемся бутылками, смеёмся и пьем. Никогда не пил водку из горла. Это что-то. Она течет по моему подбородку, а мне абсолютно плевать, как это выглядит со стороны. В лимузине только мы с Моник. Хохочем, напиваемся и снова хохочем, болтая обо всем на свете. Мне давно не было так просто с человеком противоположного пола, так интересно и забавно. Я хочу ее трахнуть, но это не на первом плане. Мне нравится просто быть рядом, смотреть и слушать весь тот бред, который несет ее милый ротик.

– Куда мы едем? – спрашиваю я с некоторым запозданием. Мой язык уже плохо слушается меня, но я еще немного соображаю.

– В Вегас. Хочу в казино, – заявляет Моник.

– Ты спятила? – вырывается у меня. Я делаю еще один обжигающий глоток, и беру несколько виноградин, чтобы зажевать неприятный привкус.

– Нет. Мы обязаны сорвать Джекпот и пожениться.

Я смеюсь. Она забавная.

Я идиот.

Через час мы въезжаем в Лас-Вегас. Остальное помню смутно. Мы заходим в разные казино, где спускаем все деньги Моник, потом все наличные, которые есть у меня. И везде, абсолютно везде заказываем выпивку.

Вываливаясь из очередного заведения в шумную толпу, я хватаю Моник, наплевав на толпу зрителей, и целую ее в губы. Она залезает ладонями под мою футболку, изучая пальцами рельеф мышц.

– Давай снимем номер. У меня остались деньги на карточках, – говорю я, чувствуя, что возбуждение достигло точки невозврата. Моник проводит языком по моим губам, сжимая сквозь джинсы возбуждённый член. С губ срывается шипение. Я почти уверен, что через минут десять я получу то, в чем нуждаюсь больше всего на данный момент, но меня ждет разочарование.

– Нет, – произносит Моник мне прямо в губы. Её ладонь хлопает по моей эрекции, заставляя дернуться от боли. И она, словно в утешение, снова гладит. Черт, я сжимаю зубы, чтобы не застонать. Вокруг шатаются такие же пьяные отморозки, как мы, и я не чувствую ни малейшего смущения.

– Нет? – я обескураженно смотрю на нее. – Только не говори, что ты девственница. Это даже не забавно.

Не помню, что отвечает Моник. Не помню, как мы попадаем в очередной бар или клуб, где снова заказываем выпить. Обрывками мелькают воспоминания о танцующих голых девицах прямо перед моим носом, помню пальцы Моник, расстегивающие мои джинсы. Сучка только раздразнила меня своими шаловливыми пальчиками, но кончить не дала. Дальше провал, и снова какое-то темное помещение, я прижимаю Моник к стене, задирая ее юбку. Моя эрекция прижимается к ее голой заднице, когда я спускаю с нее стринги. Мои джинсы уже расстёгнуты. Не знаю, кто из нас постарался. Моник опирается ладонями в стену, немного отталкиваясь и прогибаясь в пояснице. Она нетерпеливо постанывает, пока я одной рукой натягиваю презерватив, а второй трахаю пальцами ее влажную промежность. Девственница, блядь, насмешила.

– Вот так, крошка. Покричи для меня, – хрипло шепчу я, вдалбливаясь в нее одним ударом. Моник вскрикивает, откидывая голову. Ее пальцы впиваются в мои ягодицы. И когда я начинаю долбить ее в жестком ритме, она кричит, двигаясь мне навстречу. Она мокрая и горячая, охренительная. У меня не было секса почти месяц, и мне необходимо трахнуть прямо сейчас самую горячую девочку из всех, что я видел за последние годы так, чтобы у нас обоих искры из глаз посыпались. Она кончает, царапая ногтями стену, я слышу, как сыплется штукатурка. До сих пор не понимаю где мы. Моник внезапно отталкивает меня, и я выскальзываю из ее тела. Я не успеваю даже вопрос задать, как она опускается на колени, стаскивает презерватив и берет у меня в рот.

– Боже. О, черт, – стону я, когда она вытворят вещи, о которых я бы не осмелился попросить. Мне делали такое раньше, но профессионалки. Когда я кончаю, она продолжает стимулировать меня пальцами. До меня не сразу доходит, что девушка настроена на новый раунд. Не могу сказать, что меня сильно шокирует ее поведение, но некоторая степень недоумения присутствует. Наверное, это приятный сюрприз. К умелым пальцам снова присоединяется ее рот, она буквально глотает меня. Это сумасшедший кайф.

– Ты где этому научилась, крошка? – хрипло спрашиваю я, но ее губы заняты моим членом. Через минуту, я протягиваю ей презерватив, и она мгновенно надевает его, выпрямляясь. Вытирая губы, она смотрит мне в глаза, упираясь спиной в стену. В полумраке я вижу ее раздвинутые белые бедра и руку, которой она ласкает себя. У меня просто выключается мозг….

– Ты просто… – вырывается у меня, когда я закидываю ее ногу себе на поясницу, и глубоко проникаю в горячее пульсирующее лоно.

– Просто, кто…? – застонав, спрашивает она. Влажные шлепки наших тел друг о друга звучат гулко, словно эхом отдаваясь где-то над головой. Я не понимаю, о чем она меня просит. Ни одной разумной мысли в голове. Все ощущения сосредоточились в моем члене, проникающем в тело Моник с остервенением оголодавшего зверя.

– Еще, дай мне еще, – подстегивает меня эта ненормальная, которая еще недавно заявляла, что подарит свою девственностью только мужу. Фантазерка. Кончая, она рычит и кусает меня за плечо, и это, черт возьми, заводит. Меня еще никогда не кусали в экстазе. Царапали, пощечины отвешивали, одна дикая сучка как-то нос разбила, дернув неудачно головой. Но мы не закончили. Я продолжаю трахать ее, и теперь она смотрит мне в глаза, приоткрыв блестящие влажные губы. Она улыбается, ее взгляд плывет. Я просовываю руку между нашими телами и потираю ее клитор. Моник опускает ресницы, откидывая назад голову, больно ударяясь затылком о стену, спина ее выгибается дугой, и я трахаю ее сильнее, дергая вниз топ, и сжимая пальцами соски. Блядь, у нее пирсинг. Кто эта крошка? Вспышка горячего удовольствия пронзает поясницу, я сжимаю ее задницу, насаживая на себя в неистовом ритме, приближаясь к разрядке. Моник напрягается всем телом, ее бедра дрожат, пока она кричит от острого наслаждения. Смотреть на это просто невыносимо. Мой собственный оргазм лишает меня последних сил. Я выпускаю задницу Моник из своих рук, упираясь лбом в ее плечо и тяжело дыша.

Через пять минут, я почти в порядке. Натягиваю спущенные до колен джинсы, помогаю привести себя в порядок моей горячей подружке. Голова проясняется. Я немного трезвею.

– Блядь, мы что на улице? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. Моник хохочет, дергая меня за руку и выводя из узкого прохода между двумя помещениями.

– Пошли выпьем, – говорит она. Серьезно? Я с ног валюсь. Я мечтаю о горячем душе, кофе, завтраке и теплой постельке. Еще Каперски нужно позвонить, чтобы предупредить, что меня утром не будет на объекте.

– Нет, я пас. Давай по домам, – отрицательно качаю головой. – Все было круто, но я – пас. Повторим в выходные. Хорошо?

Моник останавливается. Улыбается обольстительной улыбкой, обхватывая ладонями мое лицо и звучно целует в губы. Не лучшая идея, если честно. После минета, я это не очень приветствую.

– Ты такой милый, Марк, – говорит она. – Но я думала, что мы сначала отпразднуем, а потом поедем к тебе домой.

Я недоуменно смотрю в темные омуты колдовских глаз. Ко мне домой?

– Что отпразднуем?

– Тебе совершенно нельзя пить, Марк. Память отшибает, но ты такой забавный, когда в беспамятстве.

Моник отрывает ладонь от моей щеки, разворачивает так, чтобы я видел…. Ну, и? Рука. Что дальше? Я хмурюсь, вопросительно глядя на Моник. Она смеется и шевелит безымянным пальцем. Ну и что? Не понял… Стоп. Кольцо. Обычное тонкое золотое кольцо. Она замужем? И что? Мне плевать.

И тут до меня доходит…. Калейдоскоп обрывочных воспоминаний взрывает мозг. Поднимая правую руку, я вижу точно такое же кольцо на своем безымянном пальце.

Она замужем за мной. О, блядь. Это полный…. И как меня угораздило? Я же смотрел гребаную комедию «Свадьба в Вегасе». Мы не выиграли миллион, поэтому можно просто тихо развестись. Правда же? Я слишком потрясен, чтобы выдавить нечто внятное. Моник выглядит абсолютно счастливой.

– Кто такая Маша? – спрашивает она. Я вздрагиваю всем телом, у меня даже ладони леденеют.

– Почему ты спрашиваешь? – с нарастающим дурным предчувствием интересуюсь я.

– После церемонии, ты ей сначала звонил, потом писал сообщения, мы скинули ей миллион наших фото.

Закрываю ладонями лицо, чувствуя себя беспомощным мальчиком. Боже, поставьте меня в угол. Я так больше не буду.

– И она ответила? – мрачно спрашиваю я упавшим голосом.

– Не знаю. Я тоже не все помню, – пожимает плечами моя супруга. Гребаная водка и гребаный виски, гребаные текила и кокаин. Нужно было слушать Машу. Я боюсь даже заглядывать в свой телефон. Моник решает добить меня и говорит:

– Но зато ты долго говорил со своей мамой, потом я с ней. Она так нас поздравляла. Только ты наврал ей, что мы с тобой уже два года встречаемся.

– О, черт…, – стону я, приседая на корточки. Тихо развестись не получится. Мама непременно захочет увидеть невестку. Как я покажу Моник матери? С ее пирсингом, татуировками? Она же сумасшедшая. Трахать ее кайфово, но мне не нужна такая жена. Нет, черт побери.

Моник напряженно смотрит на меня, и постепенно ее улыбка гаснет. Видимо, до моей новоиспечённой женушки доходит, что я в трезвом уме никогда, даже ради самого обалденного минета в жизни не стал бы на ней жениться. Однако мне не чужды стыд и совесть. И чувство ответственности. Почти два года трезвой жизни сделали из меня человека. И одна пьяная ночь не может этого изменить. Моник не виновата в том, что я такой мудак.

– Ладно, крошка. Разберемся, – говорю я, вставая на ноги. Обнимаю ее за плечи, мягко целуя в лоб. – Поехали домой.

В такси Моник засыпает, положив голову мне на колени. Я глажу ее волосы, испытывая странное ощущение. Мне вроде как даже комфортно. Может, я зря паникую, и у нас есть шанс? Возможно, не стоит ставить крест, на наших отношениях. Попытаться в любом случае нужно. Она мне нравится, секс с ней просто дикий. Чудачка, так и я такой же. И если заняться ее образом, мама тоже примет Моник и полюбит.

Кстати, об ответственности. Смотрю на часы. Шесть утра. Нормально.

Набираю номер Каперски.

– Привет, Джош. Тут такое непредвиденное дело… – начинаю я.

– Да, знаю я. Оформил тебе неделю отпуска, – бодро говорит Каперски.

– Правда?

– Ну, конечно. Я тоже когда-то женился. Всем женщинам нужен медовый месяц. Но я даю тебе неделю. Поэтому оторвись, парень.

– Хорошо. Да… – невнятно бормочу я, – Спасибо… Джош, я … звонил тебе ночью, да?

– Твоя жена звонила. Говорила, что ты на работу не выйдешь. Ты там что-то мычал на заднем фоне. В общем, поздравляю. Ты, конечно, удивил. Я ее ни разу не видел. В следующую субботу приезжайте к нам на обед. Договорились?

– Да, хорошо, – киваю я, отключаюсь.

Что за хрень. Смотрю на список исходящих…. Господи, есть кто-то, кому я не позвонил? Что на меня нашло в тот момент? Открываю список смс сообщений. Бесконечное количество поздравлений со свадьбой. Видимо от тех, кому я назвонил. Перехожу к самой страшной для меня части, и захожу в чат, в котором мы обычно общаемся с Машей. По ходу прочтения переписки, я чувствую, как бледнею все сильнее. Когда я успел все это настрочить?

МК: Поздравь меня, Джульетта, я женился.

Дальше высланы не менее полусотни фотографий меня и Моник на фоне часовни и вывески Лас-Вегас, просто позирующих с обручальными кольцами и прочие кадры с моей блаженной пьяной физиономией, обжимающимся с Моник. Это трындец.

Маша123456: Это такая шутка? Ты пьяный?

МК: Я пьяный и женатый. Мы с Моник в Вегасе.

Маша123456: Поздравляю, Марк. Ты идиот.

МК: Пффф… Я звонил тебе сто раз, почему ты не брала трубку?

Маша 123456: Зачем ты мне звонил? Да еще и ночью. Марк, я удалю тебя на хрен из всех контактов.

МК: Я хотел просить твоего благословения.

Маша123456: Я сделаю это прямо сейчас.

МК: ???

Маша12346: Удалю из всех контактов. С меня хватит. Ты неисправим. Тем более, теперь о тебе есть кому позаботиться.

МК: Отлично. Но сначала скажи, чем ты была так занята? Трахалась со своим адвокатом? Он так хорош в этом, да?

Маша123456: Ты совсем охренел, Красавин? Тебя это, вообще, каким боком? Где твоя жена? Почему ты в брачную ночь пишешь мне весь этот бред? Может тебе вместо того, чтобы фантазировать насчет моей интимной жизни с мужем, заняться своей? А?

МК: Моник пошла взять нам выпить. Не волнуйся у меня проблем с личной интимной жизнью нет и не будет.

Маша123456: Рада за тебя. Но меня подробности не интересуют. Надеюсь, что, когда ты протрезвеешь, у тебя хватит ума извиниться. Я, наверное, должна изобразить, что безумно рада, что ты наконец остепенился. Но мы оба знаем, что ты просто слишком много выпил. И когда очухаешься утром, не пиши мне отчаянные письма с просьбой посоветовать тебе вылезти из дерьма, в которое ты влез. На этот раз давай сам. Я тебя предупреждала. И еще, имей совесть дать девочке шанс. Она выглядит очень ранимой.

МК: Значит, благословляешь?

Маша123456: Я больше всех на свете хочу, чтобы ты был счастлив.

МК: Я люблю тебя, Маш.

Маша123456: Я тебя тоже, идиот.

МК: Ты не поняла….

Маша123456: Ты просто перепил и разволновался. Все будет хорошо. Мне нужно ложиться спать. Утром рано вставать. Дочке кашу варить. Удачи тебе в новом статусе. Напиши, как очухаешься. Я маме пока ничего говорить не буду. Сам разберешься, когда сообщить.

– Черт… – вырывается у меня, бью себя кулаком по лбу, но легче от самоистязания не становится. Какой придурок! Я написал ей это… «Я люблю тебя, Маш.»

Идиот. Она так и ответила, сведя все к братско-сестринской хрени, которой между нами никогда не было. Нет бы воспользоваться… «Ты не поняла». Маша не дура, все она поняла, но никогда не признается в этом. Решит, что я полный придурок. Кто еще будет в день своей свадьбы говорить о любви другой замужней женщине? Пьяные признания, что может быть хуже?

Мария

Это был, наверное, один из самых худших дней в моей жизни. Сначала Дима попался на заигрываниях с рыжей секс-бомбой, которая хватала его за зад и тёрлась, как истекающая от похоти сучка. А он вместо того, чтобы вежливо послать наглую шалаву, пялился на ее сиськи. Я тоже оценила размер. Есть на что посмотреть. Но он мой муж, и должен смотреть только на меня. Не знаю, что потрясло меня больше: то как Дима заглядывал в декольте Эвелины или присутствие Полины, которая, как репей всюду появлялась, куда бы не пошел мой муж. Как женщина, я не могу не видеть, что она по-прежнему его любит, ну, или ей так кажется, для нее ничего не кончилось. И этот слепой, зацикленный на себе эгоист ничего вокруг себя, меня и нашей дочери не видит.

Я понимаю разумом, что Дима не стал бы мне изменять ни с той, ни с другой. И вины его особой в том, что он нравится женщинам – нет. Но когда-то мне удалось! Удалось сбить с ног эту скалу, приручить и укротить. Вдруг найдётся другая такая же? Я не могу об этом не думать, потому что Дима вращается в кругу породистых, умных, богатых, стильных, уверенных в себе женщин. Я тоже изменилась, и больше не так зациклена на своих комплексах по поводу нашего социального неравенства. Сейчас он любит меня, гордится моими успехами, любуется моей новой внешностью. Будет ли это длиться вечно? Я не знаю, и не могу не нервничать по этому поводу. И конечно, я вспылила. Весь вечер дразнила его, танцуя с его коллегами. Потом устроила разборку в такси, отхлестав по щекам. Выпустила пар, называется.

Самое приятное в конфликтах – примирение. И виноватый и злой Солнцев трахается еще лучше, чем просто возбужденный Солнцев. Это так было горячо и на грани, так невыносимо приятно. Я просто провалилась в сон, утопая в блаженстве. А потом случился новый пи*дец. Марк женился на девушке, похожей на гота. В Вегасе, напившись до отключки, целого года примерного поведения, и еще осмелился требовать с меня благословения, лить всякий пьяный бред с претензиями и признаниями в любви. Сказать, что я зла, все равно, что не сказать ничего.

Я убью этого идиота. Столько времени потрачено на длительные разговоры в чате, и все коту под хвост. Мама придет в ужас от этой его готической женушки. Сколько может продлиться их брак? Ставлю сотню, что через месяц максимум он подаст на развод. И я не ревную ни грамма, просто волнуюсь. Марк паталогически подвержен спонтанным решениям и поступкам, различным вредным зависимостям, которые щекочут нервы. Я не Нострадамус, но даже одного взгляда на эту девушку достаточно, чтобы понять – она не поможет ему удержаться на плаву, а потащит обратно к пьянкам, загулам, наркотикам. Я не считаю, что Марк безвольный, все гораздо сложнее. Его желание чувствовать жизнь, пропускать ее через себя слишком сильно. Так всегда было. Он не умеет останавливаться, берет верхнюю грань. Середина – это не его.

Рано утром Стелла застала меня на кухне с кружкой остывшего кофе, бессмысленно листающей фотографии счастливых и пьяных молодоженов. Мама позвонила полчаса назад. Оказывается, Марк и его новобрачная успели сообщить всем      родственникам о радостном событии. Может быть, я что-то упускаю? И это любовь? Разве он не рассказывал, как сильно разнообразило его жизнь общение с Моник в клинике?

– Ты как, сестренка? – сонно зевая, Стелла смотрит на меня чуть ли не с сочувствием. Я недоуменно пялюсь на нее, она кивает на мой мобильный. – Я в курсе, мне они тоже звонили. Крутяк, а? Шизики просто. Ты бы слышала, что за бред несли. Но весело у них там было реально, – смеется Стелла.

– Да уж, – киваю я без энтузиазма.

– Думаешь, туфта? Я в плане, выпили лишнего?

– Не знаю, – пожимаю плечами, чувствуя себя уставшей, обессиленной.

– Он ее, вообще, знал до свадьбы?

– Мне откуда знать? – агрессивно спрашиваю я.

– Эй, я просто спросила. Может, вы общаетесь. Мама что-то говорила об этом. Я причем, Маш? Не я же их расписала.

– Мне все равно. Это его жизнь. Извини, – виновато говорю, вымученно улыбаясь.

– Было бы все равно, ты бы не сидела тут всю ночь с таким лицом. Но ты не парься, меня бы тоже задело, Маш, – Стелла подходит ближе, обнимая за плечи. – Просто у тебя муж есть, и за ним приглядывать получше надо. – Тихо говорит она. Я хмуро вглядываюсь в лицо сестры.

– Ты что-то знаешь?

– Нет. Слышала, как вы ругались.

Я облегченно выдыхаю, обнимая Стеллу в ответ.

– Так, ерунда. Помирились уже.

– Знаешь, что сестренка? Ты иди отоспись, а я с Евой сама управлюсь. Позавтракаем, погуляем. Хорошо?

– Уверена?

– Конечно. Иди, спи.

– Спасибо, – целую сестру в щеку, чувствуя бесконечный прилив благодарности и любви.

– И телефон отключи, а то сегодня точно день семейного звонка будет, – Стелла улыбнулась. – Думаешь, привезет он ее сюда? Типа в гости, с мамой познакомить?

– Не думаю. Я уже мысленно сто баксов поставила на то, что они и месяц не проживут, – ухмыльнулась я.

– Отлично. Она страшная. Марка плохо знаю, но мне кажется он тот еще гавнюк. Упертый гавнюк. Давай я поставлю пятьсот на то, что брак продлится больше полугода, – Стелла задорно улыбается.

– Ты проиграешь, – уверенно смеюсь я.

– Посмотрим, – пожимает плечами Стелла. – Полгода – это фигня в Голливуде, где жизнь так кипит, что и на развод-то подать некогда.

– Так ты все продумала, – я шутливо стукаю сестру по плечу, и встаю. – Все, Стелка, спать пошла. Спасибо, что согласилась за Евой присмотреть.

Я легла в постель к мужу, будучи уверенной, что Стелла проиграет. Так долго Марк не продержится. И нет, я не считала, что Моник страшная. Под слоем макияжа я видела вполне миловидное лицо с определенной долей изящности. В ней было что-то пленительное, необычное. Но я видела и другую сторону этих качеств. Отчаянье…. Может быть, я придумываю, или ищу подоплеку к своей неприязни, но Моник показалась мне отчаявшейся, запутавшейся девушкой. Она не та женщина, которая нужна Марку. Ей не справится с ним, не удержать в рамках.

Но видимо, я все-таки недооценила Моник Лоран.

Спустя полгода мне пришлось отдать Стелле выигранные в спонтанном пари пятьсот баксов. А еще спустя пять месяцев он позвонил матери, сообщив, что они с Моник приедут на ее юбилей к двадцать шестому июля. Оставался почти месяц, но вся наша семья начала готовиться к встрече «блудного сына». Его по-прежнему звали так, несмотря на воссоединение с семьей три года назад.