Глава 7. Уроборос

Насколько герцог Гренстон поначалу медлил, настолько же стремительно затем шагнул вперёд и взял руки навязанной невесты в свои. Так быстро, что от его движения заколыхался подол жемчужного платья Лиссандры.

Руки мужчины были сухими и тёплыми в отличие от холодных ладошек девушки и влажных рук её отца. От контраста по коже предплечий принцессы пробежали мурашки, и она резко выдохнула, осознавая до конца своё положение. Ничего изменить нельзя. Разве что Единый вмешается. От этой мысли, больше похожей на самообман, в груди вдруг сжалось сердечко. И Лисса с отчаянной надеждой посмотрела в равнодушные глаза жениха.

— Велик Единый! — отчетливо и торжественно начал свою речь старый жрец. В руках он держал белые ленты. Перед жрецом на алтарном камне стояла хрустальная чаша с прозрачной жидкостью и лежал серый хлеб. — Сегодня, в третий день месяца серпа одна тысяча восьмой с полтиной сотни от сотворения Срединных земель, герцог Эрик Гренстон — глава рода, прозванный Беспощадным за неотступность в делах ратных, берёт в жены герцогиню Лиссандру — старшую дочь герцога Аугусто Наурийского. Поднимите руки.

Пара стояла лицом друг к другу и боком к алтарному камню и к свидетелям.

Эрик смотрел прямо на невесту и пытался понять, что он чувствует рядом с этой девушкой. Внешне она его не привлекала, но и не отталкивала. У герцога был свой эталон красоты, и он понимал, почему брат так хотел взять в супруги младшую принцессу. Хрупкая блондинка, нежнейшая и чистая, казалась недосягаемой звездой, что упала с небес на землю. Только руку протяни, и мечта станет явью. Вот и дома у него было такое же нежное ласковое создание. А не этот опаляющий огонь, Рыжее чудовище! Руку протянешь — или опалит, или откусит. Ему хватило одной встречи и нескольких фраз брата, чтобы понять: домашнее прозвище принцессы «Рыжее чудовище» связано с характером девушки, а не с внешностью. Совсем не женским.

Но Эрик сам был воином, жил рядом с воинами, поэтому давно загрубел и на многие вещи смотрел иначе. Знал одно — дома ему нужны ласка и покой, чтобы почувствовать контраст. Напитаться этими чувствами, чтобы не двинуться головой от бесконечной жестокости. Сражения дома ему не нужны. В Клотильде он был уверен, что та никогда не начнет ругаться первой. А вот принцесса могла. Поэтому стоит ещё дорогой объяснить ей, что приемлемо, а что нет.

Эрик потянул руки Лиссандры вверх и, согнув свои руки в локтях, раскрыл  ладони. Принцесса отзеркалила жест и плотно приложила ладошки к мужской руке так, чтобы соприкасаться подушечками пальцев.

Лисса с удивлением отметила, насколько разнится мужская и женская рука. Её белоснежная кожа, оттенённая загорелой рукой мужчины, казалась ещё бледнее, а размером была вполовину меньше, хотя сама девушка считалась рослой и миниатюрностью не отличалась.

Жрец обошёл алтарь и, подойдя к ним, стал попарно связывать их руки. Две белые ленты тугими витками оплели предплечья, связывая пару между собой.

— Как вас связала лента, так пусть ваши нити жизни свяжутся между собой, чтобы разделить супружескую жизнь на двоих и дать начало новой.

Жрец отступил.

— Герцог Гренстон, готовы ли вы произнести слова обета перед лицом Единого?

— Готов, — без заминки ответил мужчина, не спуская глаз с девушки. Своё слово брату он держал. Но видя решительный блестящий взгляд зелёных глаз в обрамлении густых длинных медных ресниц, сомневался, что принцесса не выкинет фортель. Ждал в напряжении, как перед наступлением. — Перед лицом Единого клянусь, что беру герцогиню Лиссандру Наурийскую в свой род. И с тем отныне нарекается она Лиссандрой Гренстон. С новым именем войдёт она в новый дом, и станет мой дом нашим. Отныне её будут знать, как герцогиню Гренстон из Стоунберга, королевства Вайтэрда.

— Да останется имя герцогини Лиссандры Наурийской в девичестве. Да будет рядом с её именем в книге рода Наурийских вписано имя супруга — герцога Гренстона! — провозгласил жрец.

Лиссандра с силой закусила нижнюю губу, до острой боли, чтобы собраться с силами. Ритуал состоял из нескольких частей. Саботировать его было глупо. Единый так и молчал. Ни единого знака! Брака ей всё равно не избежать. А герцог Гренстон виделся ей меньшим злом. Настаивать на близости он не будет. Так что этот вариант лучше, чем те, которые подыскивал отец. То, что придётся лечь с ним в супружескую постель сегодня — это неизбежно и можно перетерпеть. Чему-чему, а терпению она за свою жизнь научилась. Да и Единый говорил, что за большим терпением следует большая награда.

— Отныне, миледи Лиссандра, мы будем делить хлеб на двоих.

С этими словами герцог потянул их связанные руки к алтарю. Лиссандра знала, что за чем следует. Видела на свадьбах придворных. Но почему-то после ритуала гости не помнили, как нужно выполнять задания. И каждая пара перед алтарём сама придумывала решения.

Первым делом им нужно было отщипнуть по кусочку хлеба и накормить друг друга. Руки были связаны так, что кисти могли двигаться, но всё равно сделать это было не так просто. Герцог поднёс их руки к караваю и остановился, обдумывая, как лучше взяться. Лисса сориентировалась быстрее. Она сжала кисть в кулачок и по максимуму отогнула руку в запястье, тем самым почти полностью освобождая кисть Эрика. Он тут же отщипнул кусочек хлеба и поднёс к губам девушки. Она покорно приоткрыла розовые губы и аккуратно обхватила кусочек, слегка касаясь кончиком языка его пальцев.

Ту-дум! Сердце Эрика стукнуло как-то особенно сильно, разгоняя кровь куда-то вниз. Чем его зацепило её действие, он так и не понял. Но это выглядело так вдохновляюще!

Теперь пришёл черёд Лиссы отщипывать хлеб. Эрик полностью повторил её действия, и девушка быстро справилась с задачей. Хлеб оказался очень вкусным, даже сладким. Он проглотил кусок и разжал кулак, снова соприкасаясь подушечками пальцев с рукой Лиссандры. Сейчас её руки отогрелись в его тепле, и он ощущал их иначе. Через соприкосновение чувствовал, как быстро бьётся девичье сердце. Совсем не так, как его — спокойно и размеренно. Он втянул воздух, как обычно делал рядом с тем, кого допрашивал. И в её запахе не услышал аромата страха. Значит, она не боится. Она пахла огнём. Не дымным костром, а жарким пламенем.

— Отныне я ваша супруга, герцог Эрик Гренстон, прозванный Беспощадным. Я та, кто подаст вам живительной воды, когда вы будете нуждаться в силах.

Лиссандра отчаянно вглядывалась в стальные глаза мужчины. Смогут ли они прожить рядом так, чтобы не стать друг для друга проклятьем? Получится ли стать хотя бы друзьями? Сейчас Лисса мысленно давала зарок, что даст шанс их супружеству и не будет сразу рубить с плеча. Постарается стать гибкой лозой, а не твердым клинком. Что до любовницы мужчины, то ей было сложно это воспринимать. Не было ещё жизненного опыта, но она надеялась, что прилюдно её унижать не будут. При дворе иметь любовницу для супруга не было чем-то таким из ряда вон выходящим. Если герцог будет соблюдать правила приличия, то она будет ему за это благодарна.

Лисса потянула их связанные руки к чаше. Было неудобно и непонятно, как обхватить сосуд, чтобы поднять его и напоить друг друга. Они пробовали и так, и эдак, но ухватить, да ещё и поднять хрустальную чашу не получалось. Эрик перевёл взгляд на девушку. Им не возбранялось обсуждать, как добиться результата. Лиссандра смотрела на чашу, как на интересную задачку, слегка склонив голову и покусывая нижнюю губку. Мужчина уловил момент, когда зелёные глаза девушки распахнулись ещё больше от пришедшего на ум решения. Она с азартом посмотрела на него и улыбнулась.

— Я знаю, что нужно сделать! Наклонитесь ко мне пониже.

— Так? — Эрик склонил лицо к ней.

— Ещё ниже. Ага, вот так и стойте.

Он склонился так низко, что его лицо было прямо напротив её.

Лиссандра вдруг резко наклонилась над чашей и отпила воду, не помогая себе руками. Горлышко было достаточно широким, чтобы это проделать. Тут же она выпрямилась и прижалась к губам Эрика, с силой проталкивая воду ему в рот. Мужчина сглотнул, чувствуя, как по пищеводу огненной волной катятся те несколько капель ключевой воды. Немедля он повторил то же, что делала Лисса, и напоил её так же. Только в отличие от девушки не отпрянул, а поцеловал, обхватывая нежные губы и первый раз пробуя их вкус. Неспешно провёл кончиком языка по сомкнутым створкам и с усилием скользнул внутрь, оглаживая жемчужные зубки и испуганно заметавшийся язычок. Зелёные глаза девушки от удивления расширились, и она отпрянула, дёрнув связанными руками и прижимая их к губам.

— Зачем? — вспыхнула она.

В то же мгновение из кончиков пальцев пары полился ровный белый свет, который стал захватывать их связанные руки всё дальше, пока не втянулся внутрь в области солнечного сплетения. Следом за движением света на запястьях правых рук супругов стал появляться символ уробороса — свернувшегося в кольцо дракона, кусающего себя за хвост. Символ вечности и бесконечности, чередования созидания и разрушения, жизни и смерти, постоянного перерождения и гибели. Вот только рисунок оказался не цельным. Не хватило нескольких штрихов, чтобы круг замкнулся.

— Ваше супружество благословил сам Единый! — торжественно воскликнул жрец. — Круг замкнётся, когда на брачном ложе вы станете супругами, и семя милорда Гренстона упадёт в чрево миледи Гренстон. 

Лиссандра от его слов вздрогнула, вспоминая, что она на собственной свадьбе, и вокруг полно людей. Да ещё и слова жреца напомнили о её страхах. Взглянуть на супруга ей было неловко. Поцелуй Эрика был совсем не таким, как тот единственный, что был в её жизни. Этот был тревожащим, словно тронул какую-то струну внутри Лиссандры, которая сейчас мелко вибрировала и разносила по телу тёплые волны.

— Отныне, миледи, вы под моей защитой, — голос Эрика звучал иначе, глуше. Его словно крепко стукнули по голове. — Мой меч — ваша безопасность.

— Отныне, — голос девушки дрожал колокольчиком, — милорд, я — дарующая продолжение нашему роду. Как вы приумножаете его славу, так я приумножу его потомков.

— Да будет ваше супружество плодовитым! — заключил жрец и разрезал ленты. Отрезы тщательно собрал в мешочек и передал Лиссандре. — Примите вашу первую семейную реликвию, хранительница рода Гренстонов.

Лисса неловко протянула руку, с сожалением отрываясь от сильной горячей руки Эрика, тут же чувствуя, как прохладный воздух окутывает её, отсекая от супруга. Произошедшее у алтаря неожиданно оставило след в её душе. Она ещё не поняла, как к этому относиться. Стоило обдумать ритуал в тишине, оставшись наедине с собой. Пока девушка взяла паузу в своих размышлениях и посмотрела на тех, кто оказался свидетелем чуда. Быть отмеченным Единым не каждому дано. Вот и знак. Только что он значит?

Герцог Гренстон легко прикоснулся к ней сзади, подталкивая вперёд. Потом перехватил её руку и положил себе на сгиб локтя, ведя вперёд по красной дорожке. В пару полетели свадебные подношения — мелкие драгоценные камешки. Король шумно поздравлял брата со свадьбой, похлопывая крепко по плечу. А вот Лиссу взял двумя руками за плечи и, заглянув в глаза, весело спросил:

— Не зря я вам, миледи, такого супруга выбрал? Сам Единый отметил вас своим знаком!

В отличие от улыбки на лице карие глаза Харольда не смеялись. Лисса с трудом удерживала себя на месте, чувствуя, как крепко в её плечи впиваются чужие пальцы. Точно синяков прибавится.

— Зря или нет, всё зависит только от нас с милордом, — произнесла Лисса и повернулась к супругу, чтоб понять, что он думает обо всём этом. Эрик никак её не поддержал. Сам хлопнул по плечу брата, спрашивая:

— Сам-то готов?

— Давно, — Харольд оглянулся на Альгию, которая с интересом прислушивалась к их разговору и поспешно потупила взгляд, стоило ей встретиться с королём глазами.

Мачеха тоже не спускала глаз с пары. Стояла, как натянутая струна, нервно подёргивая губами и презрительно кривясь. Когда пара двинулась к выходу, она зло и тихо прошипела:

— Потаскуха! Чудовище!

Горсть драгоценных камней прилетела Лиссандре прямо в лицо, больно ударив. Увернуться было невозможно. Девушка только отвернулась к плечу супруга, прикрывая глаза и чувствуя, как вскипают слезы. Сколько раз она в детстве плакала из-за этой женщины — не перечесть. Давала же себе слово, что никогда более!

— Миледи, — её ушибленной скулы коснулись горячие пальцы и заставили повернуть голову. Эрик смотрел строго и изучающе. — Я надеюсь, вы не собираетесь залиться слезами?

Лиссандра отшатнулась от него. Плакать враз перехотелось. Это мелочь, одна из многих. Не стоит показывать свои чувства. Никому.

— Герцог Наурийский, я смотрю, ваша женщина не в себе, — обратился Гренстон к тестю. — Решать Вам, но видеть её на своём празднике я не желаю.

Отец Лиссандры чинно раскланялся с герцогом и крепко подхватил Гертруду за локоть. Размашисто шагая, уверенно повёл её за собой. Младшие дети бежали за родителями. Если Якоб, оглядываясь назад, во все глаза смотрел на милорда Гренстона — героя, о котором он очень много слышал от других воинов, то Альгия недовольно морщила нос, посматривая на пару. То, что сестру она не любила — это понятно, спасибо родителям, но теперь она чувствовала неприязнь и к герцогу Гренстону. Вот зачем он целовал Рыжее чудовище? За что их отметил Единый? И как посмел этот герцог прогнать её мать? Мать его будущей королевы? Чем дальше удалялась Альгия, тем крепче в её сердце вонзался крючок неудовольствия. И мысли приобрели иной ход.