Глава 17

Сейчас

Я стояла под душем и пыталась объяснить сама себе, как могло случиться то, что случилось. Понимаю, что мыслю сумбурно, но в голове нет ничего, кроме вопросов. А где мне взять на них ответы, я не знала. Чтобы подольше побыть в душе, помыла голову. И уже стоя у зеркала и просушивая феном волосы, обратила внимание, что из ванной комнаты я свои вещички-то не собрала. Здесь стояли мои кремы, бальзамы, скрабы, гели и прочие принадлежности.

Не стала искать этому объяснение по Фрейду.

Не досушив волосы, пошла одеваться. Юбка и блузка были в непотребном состоянии, с трудом отыскала остатки комплекта нижнего белья, жаль, но он не выжил, пришлось выкинуть (вспомнила ноут Вадима, улыбнулась). Поискала в чемодане и достала другой, надела. Последним в чемодан клала то, в чём сюда приехала, это и надела. Чертыхнулась, глядя на себя в зеркало: джинсы, белая рубашка нараспашку и майка, неплохо, классика, что ни говори, только вот чёрный лиф не в тему, но переодеваться не стала.

Меня пожирало два вида голода.

Первый — моему мозгу требовалась пища, в виде ответов на мучившие меня вопросы. И главный из них: а что будет дальше?

Второй — самый банальный, я поняла, что ничего не ела со вчерашнего обеда с Марго в кафе ТЦ. Алкоголь в караоке не считается.

Дабы не дать умереть себе дважды, пошла на поиски Вадима. Он, надеюсь, утолит мой голод и знаний, и чисто животный, накормив меня и ответив на мои вопросы. Он же не шутил насчёт ужина?

Как оказалось, не шутил. Я действительно нашла его на кухне. Он стоял спиной ко мне и открывал все подряд шкафчики и полки. Вот бы его сейчас наша повариха за этим застала, точно бы по рукам надавала. А я просто получала от этой картины удовольствие. Вадим тоже успел принять душ и переодеться, сейчас он был в серых домашних штанах спортивного типа, футболке и босиком. Я, в отличие от него, надела балетки. Боже, какой же он, мой "не идеал", всё-таки идеальный. От этой мысли меня отвлёк писк духового шкафа. Вадим отключил противный звук, чертыхнулся и, взяв телефон, позвонил кому-то.

Это нехорошо, конечно, подслушивать чужой разговор, и я должна была сказать Вадиму, что я уже здесь. Но я затаилась и была вознаграждена за это. Мой (ведь на какое-то время это так, не знаю, правда, на какое), в общем, мой мужчина, как оказалось, позвонил именно хозяйке этой кухни.

— Добрый вечер, Екатерина Ивановна, — пауза.

— Да, у нас всё хорошо.

— Да, будем сейчас ужинать.

— Всё нашёл кроме штопора.

Я слышала только одного из участников сего диалога, но и то, что услышала, наводило на мысль, что обед тире ужин был запланирован. Но развить эту мысль я не успела. Вадим под руководством поварихи быстро нашёл искомое. Заверил Екатерину Ивановну, что у него всё под контролем, дословно "птичка в этот раз не улетит", пожелал им с Серовым хороших выходных и, простившись до понедельника, положил трубку. И вот тут он повернулся и увидел меня. Я всё так же стояла на пороге кухни и не решалась войти. Вадим окинул меня долгим взглядом и, направляясь ко мне, изрёк:

— Дома тепло, думаю, она лишняя.

И обнял меня. Я задумалась: кто лишняя?

О чём он говорит, стало понятно, когда рубашка уже соскользнула с моих плеч. Вадиму не составило большого труда это сделать, и вот я уже в одной майке.

— Иди к столу, сейчас будем ужинать, — сказал, подталкивая меня в нужном направлении, а сам приглушил свет.

Я послушно пошла к столу. Запахи пробуждали аппетит.

— Вот думаю, Бог меня наградил тобой или наказал?

Я оглянулась и увидела, куда он смотрит: мои вторые "не 90" шикарно смотрелись в джинсах.

— А что, — спросила я, — не нравится?

— Слишком… Но сначала нужно тебя накормить, — сказал и занялся нашим ужином.

Когда же передо мной поставили тарелку с шедевром кулинарного искусства — спагетти Болоньезе, я вопросительно взглянула на Вадима.

— Да, блюдо выбирала Бри, а готовила Екатерина Ивановна, я только разогрел и разложил по тарелкам.

— А … — хотела сказать, но Вадим перебил.

— Да, про сыр я не забыл.

Вадим (зная, что именно так я люблю) обильно посыпал тёртым сыром мою порцию, разлил вино в бокалы и сел напротив меня. Я пригубила вино и взялась за приборы.

— Так чем тебе мои джинсы не понравились? — спросила я, утолив голод.

Порция была большая, и, съев половину, я уже была сыта. Вадим, сидя напротив, внимательно за мной следил. Аппетит мне это не портило, эту тему мы обсудили ещё за первым моим общим ужином в семействе Черновых. Да, тогда Вадим не преминул обратить внимание на мой хороший аппетит, намекая (тогда я так решила), наверное, на то, что мне не мешало бы похудеть. На что я ответила, что я полностью довольна собой, а кому не нравится, пусть не смотрят и своё мнение держат при себе, меня оно не колышет. Сказала, конечно, не так грубо, но суть была именно таковой.

Вот теперь думаю, может, я неправильно поняла его тогда, и в подтверждение моих мыслей Вадим сказал:

— Наоборот…

Я отложила приборы и взяла бокал. Тихонько попивая вино, теперь я смотрела, как он ест, и ждала продолжения его откровений. Мой намёк был понят правильно.

— Да ещё на фотографиях из отчёта, потом флешка. Ну а когда ты начала ходить в своих шортиках по дому…

— Ты не мог видеть меня дома. Я их надевала, только когда знала, что тебя точно нет, и я успею переодеться до твоего возвращения, — перебила я его, не сдержалась.

— Лина, ты забыла, что по всему дому в общих комнатах и коридорах есть камеры.

— Но?

— И я имею к ним доступ в любое время.

— То есть ты видел? А камеры…

— Да, и по всему периметру участка.

— А бассейн? — уже зная ответ, не удержалась я от вопроса.

— Да, — Вадим улыбнулся и добавил: — Второй твой купальник мне понравился намного больше.

Сделал паузу, долил вино мне и себе.

— Но не мне одному, реакцию охраны я тоже видел, — уже не так весело заметил он.

— Да, у Марго хороший вкус.

— В тот момент я был другого мнения. Я был далеко, а ты ещё и разговаривать со мной не захотела в тот вечер, как и в последующие.

— Без комментариев.

— Да, ты злилась, и только то, что виной тому была ревность, тебя частично оправдывает.

Вадим встал со своего места и, подойдя ко мне, поднял меня и заключил в объятия.

— Лина, ревность с твоей стороны хоть и приятна мне, но беспочвенна.

— Скажи ещё, что ты тоже ревнуешь меня, и я даю тебе для этого повод.

— Раньше я и не представлял, что когда-нибудь сознаюсь в этом, — говоря это, Вадим заставил посмотреть ему в глаза, — но да, ревную, до безумия.

Поцелуй, который последовал после этого признания, должен был доказать мне, что это правда.

Вердикт: это правда. Его безумство в отношении меня, потребность почти на животном, бессознательном уровне быть уверенным в том, что я принадлежу ему вся полностью и без остатка, было доказано прямо там.

Мы осквернили кухню. Екатерина Ивановна, если узнает, не простит или заставит Вадима сделать ремонт. Первым испытанным нами столом в этом доме стал всё-таки не кабинетный, а кухонный. Благодаря его размерам и устойчивости посуде повезло больше, чем ноутбуку.

Всё случилось спонтанно, мы только целовались, и я в тот момент ещё помнила, что кухня — это общая комната, а значит, здесь могут быть камеры, и то, что я их не видела раньше, не означает, что их нет. Но потом ласки стали более откровенными, а поцелуи настойчивыми. Ну нет у меня иммунитета для того, чтобы победить эту болезнь под названием Вадим Александрович Чернов. И когда он, уложив меня на стол, начал снимать с меня джинсы, не переставая целовать мою грудь (от майки и бюстика он избавился, ещё когда мы стояли), я, вместо того чтобы остановить его, только помогала. Порвать ещё одни трусики я не дала, они были сняты и откинуты куда-то. А дальше было жёстко, но от этого не менее крышесносно. Резкие движения Вадима сводили с ума. Мои стоны переплетались со звуками его властного: «Моя. Теперь только моя».

И моё многократное: ДА!

Срывая голос, на пике удовольствия я выкрикнула его имя и потерялась в блаженстве, чувствуя, как Вадим кончает.

Дежавю. Кажется, я подсела на наркотик по имени Вадим.