Глава 17: Соня

Наверное, худшего кошмара я и не могла представить, но меня радовало то, что в этот переплет я попала не одна. Никитина уверенность в том, что все будет хорошо, успокаивала и меня. Запозднившийся обед, а точнее, уже ужин мой начальник заказал в номер, хотя я и была бы не прочь посетить местный ресторан. Электричество в отеле пока работало, чем мы бессовестно пользовались. Пока я переносила свою тушку в ванную, Никита Андреевич ставил на зарядку наши телефоны…

– Эм? – не нашлась я, что сказать, когда мужчина зашел в ванную вслед за мной. – Я надеюсь, ты не собираешься делать здесь свое грязное дело? Дай я хотя бы выйду.

– Я хотел помочь тебе принять ванну, – не стушевался Никита, стягивая с себя рубашку и бросая ее прямо на пол.

– Да я… Как бы и сама могу помыться, – прикрылась я полотенцем, с надеждой глядя на заполняющуюся водой ванну. На ванну, в которой мы навряд ли поместимся вдвоем, с его-то габаритами.

– Я волновался за тебя, – подошел он ко мне вплотную, мягко убирая мои руки от полотенца.

Ткань скатилась по телу и упала к моим ногам, оставляя меня полностью обнаженной. Дыхание перехватило, но прикосновения Никиты не несли с собой эротический подтекст. Напротив, его ладони опустились мне на плечи и погладили спину. Пальцы сжались на талии, привлекая к мощному телу. В этих объятиях мне было хорошо. Я ощущала умиротворение, потребность быть рядом с ним. Чувствовала тепло. Не внешнее, нет. Внутри. Такое, от которого сердце бьется размеренно и хочется потереться о чужое плечо, словно котенок.

– Прости меня, ладно? – услышала я, чувствуя, как Никита утыкается носом мне в макушку. – Я совсем не думал о безопасности. Привык полагаться на себя и заботиться о себе. Больше такого не повторится.

Глубокий вдох, медленный выдох. Казалось, что кто-то скребет когтистой лапой у меня в груди, оставляя тонкие полосы болезненных рубцов на моей душе. Я не хотела винить Никиту в произошедшем. Да и не винила, если честно, но определенные мысли крутились в моей голове. Если бы он не настоял на поездке, если бы не был таким упертым, если бы внял предупреждениям, мы могли бы избежать этих страшных приключений, но сделанного не вернешь. Хорошо, что все уже закончилось.

– Я тебя прощаю, – ответила я, чуть отстраняясь, чтобы мужчина видел мою улыбку.

И именно в этот момент в окно прилетела огромная ветка. Нет, стеклопакет не разбился, но подскочила я на добрых полметра, основательно повиснув на мужчине. А он… Он моментально схватил меня и поменялся со мной местами, оборачиваясь к окну и ванне спиной. Я бы так быстро навряд ли сориентировалась, но волновало меня не это. А то, что этот человек попытался защитить меня любой ценой. Этот поступок говорил гораздо красноречивее его слов.

Оказывается, вдвоем запросто можно поместиться в одну ванну. Мы сидели паровозиком, но меня это нисколько не смущало. Наоборот, я нежилась в кольце чужих рук, испытывая невероятное удовольствие от каждого поцелуя, что ложились на мои плечи, шею, чувствительное место за ушком.

Ласки не казались пошлыми. Все прикосновения были мягкими, нежными, ни к чему не обязывающими, но долго наслаждаться этим моментом нам было не суждено. Едва вода остыла, было решено поскорее мыться и выбираться, потому что, несмотря на всю романтику, есть хотелось просто жутко, о чем не уставал напоминать мой желудок, выдавая угрожающие рулады.

– Ты так мило краснеешь, – коротко поцеловал меня Никита, пальцами придерживая мой подбородок.

Но сказать оказалось намного легче, чем сделать. Мыться вдвоем было тем еще занятием. Хотя бы потому, что взгляд мой то и дело опускался туда, куда хорошие девочки не смотрят. Не поддаться соблазну было почти невозможно. Особенно учитывая то, что намыливали мы не себя, а друг друга. Я изо всех сил старалась избежать опасного участка, однако мои коварные планы быстро разгадали.

– Ты там кое-что не домыла, – игриво приподнял Никита бровь, выжимая из губки мне в ладошки пену.

– А может, ты сам? – попыталась я увильнуть, состроив самую невинную моську на свете.

– Не халтурь, не халтурь, – прижал он меня к стене, а его ладонь скользнула по внутренней стороне моего бедра.

Гулко выдохнув, я смотрела на мужчину большими глазами. Ужин? Да я напрочь забыла о том, что до ужаса хочу есть. Все мои мысли занимали ощущения. Его пальцы осторожно, мягко намыливали нежные складки, задевали чувствительную горошину клитора, порхали рядом с входом. Чуть сжимал, давал почувствовать силу, заводя меня с пол-оборота.

Едва его палец проник в меня, я не смогла сдержать приглушенного стона. Он двигался медленно, постепенно расширяя лоно. Завораживал взглядом, удерживал меня на грани, не давая полностью уйти в ощущения. К первому пальцу вскоре добавился второй, но я уже цеплялась пальцами за его плечи. Сжимала, дышала загнанно, будто дикий зверь, убегающий от охотника, да только этот охотник не давал мне и миллиметра свободы. Он управлял мной, моим телом, моими действиями и моим разумом.

Поцелуй – сумасшедший, дикий, страстный. Наверное, я бы и не смогла назвать это поцелуем. Губы встречались хаотично. Мы обменивались дыханием, сгорая в объятиях друг друга, но я никак не ожидала от Никиты подставы.

Взяв мою руку, он выдавил мне в ладонь гель и буквально заставил обхватить его член. Не я двигала своей рукой. Никита помогал мне привыкнуть к новым необычным ощущениям, управляя моей кистью. Все-таки видеть и трогать – это две разные вещи. Такой испуганной я себя еще ни разу не чувствовала.

– Вот видишь. Совсем не страшно, – прошептал он мне на ухо, оставляя горящие поцелуи на шее. – Как насчет продолжения?

Продолжение не разочаровало, но было по-настоящему трудно выползти из ванной сначала в спальню, а потом и в гостиную. Дурачились, обтираясь полотенцами, целовались на каждом шагу. Кое-как добрались до нашего ужина, который за это время уже остыл, но вкуса своего не потерял. Я с удовольствием уплетала сырный крем-суп с сухариками, а Никита расправлялся с пастой, которую щедро приправили морепродуктами. Была не уверена, можно ли ему ее есть после отравления, но лопал он ее с завидным энтузиазмом.

Страх… Он был. Несмотря на то, что я пыталась вести себя нормально, будто ничего сегодня и не произошло, авария то и дело вставала у меня перед глазами. Никогда не задумывалась над тем, боюсь ли смерти, но сегодня поняла, что этот страх во мне есть. Говорят, что перед глазами в подобных ситуациях проносится вся жизнь. Так и было, но я не думала в этот момент о матери, учебе или знакомых. Как-то так произошло, что самые яркие моменты у меня были связаны с Никитой, а точнее Охотником.

Вся моя жизнь… Какой она была до встречи с ним? Кроме историй с корпоративов, мне и рассказать больше нечего. Я мало где бывала, никогда не имела друзей, которые бы таскали меня по клубам или кинотеатрам. Всех своих знакомых – новых и старых – я бы могла назвать мимо проходящими. Ничего яркого они в мою жизнь не привнесли, но это и не их вина. С кем-то мы просто не сходились характерами, с другими откровенно враждовали, а третьим просто надоедали мои отговорки.

Я никогда не была звездой мероприятий. Не любила ходить в кафе, бывать в гостях или просто шарахаться по магазинам. Чувствовала себя некомфортно, неловко в чужой компании, а потому частенько отговаривалась и сидела дома. Только одна настоящая подруга у меня и была, но и она еще в прошлом году переехала в Таиланд, и наша связь оборвалась.

Трудно поддерживать дружеские отношения на расстоянии. Тем более что общих тем у нас просто не осталось. Она вышла замуж и погрузилась в мир пеленок, грязной посуды и детских мультиков, а я так и осталась здесь. В месте, заполненном интересными сериалами и едой из ближайшей забегаловки. Что я расскажу своим детям? Что вспомню сама, когда буду на пенсии? Ничего. Разве что Никиту и эту поездку.

– А ты знаешь, что морепродукты являются отличным афродизиаком? – как бы невзначай поинтересовался мой начальник, хитро поглядывая на меня.

– На что это вы намекаете? – нахмурилась я, не готовая к продолжению банкета в горизонтальной плоскости.

– Я…

Никита не успел закончить фразу. Гром – он прозвучал неожиданно, заставив нас буквально подскочить с дивана. Мы оба кинулись к окну – чуть ли не наперегонки, побросав и ужин, и стаканы с соком. Отдернув портьеры, вдвоем же прилипли к закрытому окну, за которым по-прежнему творилось безумие, но теперь к ветру и задымленности добавились молнии, сверкающие в потемневшем небе.

Чуть приоткрыв створку, Никита запустил к нам вечернюю прохладу, а вместе с ней зазвучали и капли. Нет, не дождя. Настоящего ливня, когда за стеной не видно ничего и никого. Была уверена, что теперь точно все будет хорошо. Люди ждали этот дождь, взвывали к нему, и даже порывистый ветер теперь не страшил. Пожары в этот вечер будут потушены, а значит, мы избавимся хотя бы от одной угрозы. Останется только дождаться, когда стихнет ветер.

– Я же говорил, что все будет хорошо, – обнял Никита меня со спины, зарываясь носом в мои волосы.

– Я и не сомневалась, – улыбнулась я, рассеянно глядя на то, как по стеклу с той стороны стекает вода.

И именно в этот момент на этаже раздался взволнованный женский голос. Казалось, что его слышно не только в нашем номере, но и далеко за пределами отеля. Как показали поиски, во всех комнатах имелись небольшие динамики, которые раньше я просто не замечала, но их обнаружение мне нисколько не помогало разобраться с переводом. Я просто не понимала, о чем вещает девушка.

– Что она сказала? – придвинулась я ближе к Никите, неосознанно ища у него поддержки и защиты.

– Что сейчас… – Свет резко показ, кондиционер перестал гудеть, а экран телевизора стал просто черным. – Будет выключен свет. Волноваться не о чем, но в целях безопасности всех гостей просят оставаться в номерах.

– Это из-за ветра? – Стоять в темноте было неуютно, но чужие объятия не давали мне погрузиться в панику.

– Не знаю, – признался мужчина, беря меня за руку. – Сейчас принесут свечи, вино и какие-то закуски.

– У нас назревает романтик?

– Думаю, он назревает у всех постояльцев.

Через четверть часа нам действительно принесли свечи, вставленные в симпатичный канделябр, поднос с мелкими закусками и бутылку вина. Приобщаться к алкоголю у меня не было никакого желания, но Никита меня уговорил. Он вообще был мастером заговаривать зубы – ни секунды не давал мне на собственные размышления и панику, занимая меня разговорами.

Много рассказывал сам, ловко выуживал информацию из меня. Стащив с кровати одеяла и подушки, мы расположились прямо на полу. Сидели рядышком, медленно потягивая белое вино и пробуя разные закуски. Здесь были и сладкие, и рыбные, и мясные, и с морепродуктами. В общем, утром однозначно будем играть в игру «Кто быстрее займет унитаз».

– Сколько тебе было, когда ты впервые влюбилась? – подлил Никита вина мне в бокал, вызывая на откровение.

– Раньше мне казалось, что шесть лет, а теперь я думаю, что двенадцать, – хитро ответила я, прекрасно понимая, что он, как и любой мужчина, хотел услышать совсем другое признание. Про одного-единственного любимого, до которого я никогда не была знакома с влюбленностью.

– Что? – закашлялся мой начальник, отставляя на пол бокал. – Ну-ка, давай разбираться.

– С чем именно? – хитро посмотрела я на него, стаскивая симпатичную тарталетку с креветками.

– Какая любовь в шесть лет?

– Очень даже светлая, чистая и первая. Мы, между прочим, на сонном часе в садике даже спали, держась за руку. И он меня всегда от всех защищал. И свои печеньки мне отдавал.

– И это любовь? – изумился Никита, тихонько посмеиваясь.

– Тогда мне казалось, что да, – пожала я плечами.

– А потом?

– А потом в моей жизни появился ОН.

– Прямо-таки ОН?

– Уже начинаешь ревновать? – прищурилась я, поигрывая вином в бокале.

– К кому? К двенадцатилетнему мальчишке?

– Ну, во-первых, ему было тогда тринадцать. А во-вторых, ты бы знал, как я ревела, когда он со мной расстался. Я не то что ревела – я натурально выла, считая, что мир рухнул.

– А потом?

– А потом я решила, что он еще пожалеет. – Коварная улыбка расплылась по моим губам.

– Зная тебя, я уверен, что он пожалел. И не один раз, судя по всему.

– В точку. Больше в неземную любовь я не верила.

– Даже сейчас? – Забрав у меня бокал, Никита поставил его на пол и привлек меня к себе.

Смотрела на него снизу вверх, точно зная, что хочет услышать, но говорить о сокровенном не торопилась. Ждала. Ждала, пока его губы накроют мои. Дыхание смешивалось, а тягучий поцелуй отдавал сладостью вина. Спать хотелось жутко, веки закрывались сами собой, но я все равно отвечала на его касания. Лежала, завернутая в одеяло в его объятиях, и наслаждалась этой близостью. Близостью, которой могло бы и не быть.

– Пойдем спать? – коротко поцеловали меня в нос, словно маленькую.

– А можно ты пойдешь, а я тут полежу? – счастливо вздохнула я, устраиваясь у него на груди.

– Не переживай, я тебя отнесу.

Этой ночью мне снились самые разные сны. Я видела и кошмары, и откровенный бред, и хорошие сновидения, от которых хотелось улыбаться. Несколько раз просыпалась, но тут же получала поцелуи и крепкие объятия, а потому уплывала обратно в вязкое марево. Правда, это утро никто из нас никогда не смог бы назвать добрым, потому что началось оно с невероятного грохота и звона стекла.

– Мама! – закричала я, перепугавшись.

Хотела тут же вскочить с постели, но Никита меня удержал, с головой накрывая одеялом. Ветер ворвался в номер через разбитую балконную дверь, поднял вверх все то, что плохо лежало. Спросонья соображалось туго, но летающие за окном пластиковые стулья очень тонко намекали на то, что ветер не только не утих за эту ночь, но и значительно усилился.

– Иди только по одеялу, – стянул он с меня одеяло и бросил его прямо на пол, на осколки. – Быстро одевайся и собирай свои вещи. Бегом-бегом-бегом!

Разум еще не проснулся – ничего толком не соображала, но руки делали, а ноги бегали, потому что было неимоверно страшно. Запихивала вещи в пустой чемодан и на ходу переодевалась, с ужасом поглядывая за окно. Как-то раз я уже ощущала на себе мощь штормового ветра. В тот день занятия в школе отменили, но обзвонить успели не всех, а я, как самая ранняя пташка, приперлась в школу, чтобы предстать перед страшными очами ночного охранника.

И вот путь туда мне показался просто неуютным, потому что ветер все время подгонял меня в спину, а обратно я ползла семимильными шагами, по-настоящему сражаясь со стихией. Старое высокое дерево, ствол которого был куда выше пятиэтажки, качалось со страшным треском, навевая совсем нехорошие мысли. Наверное, оно могло бы запросто меня убить, если бы я не решила преодолеть последний рубеж бегом, а так я лишь услышала треск за спиной да увидела на следующее утро поваленное дерево, придавившее соседскую машину. Но, даже несмотря на жизненный опыт, страшно мне все равно было.

– Готова? – спросил Никита, накидывая мне на плечи свою куртку. – Пойдем, там на цокольном этаже должно быть подготовленное убежище.

Когда мы спустились в центральный холл, увидели ту же картину, полностью копирующую вчерашний день. Сотрудники отеля резвыми зайчиками скакали туда-сюда, таская какие-то одеяла, подушки, бутылки с питьевой водой и прочее. Только света на этот раз не было, а потому происходило все в приглушенном полумраке, несмотря на утро за окном.

Девушка с ресепшн спешно поздоровалась с нами и начала быстро что-то объяснять Никите, отчаянно жестикулируя руками. Под конец своей речи она выдала нам две коробки, которые в дополнение к чемодану пришлось брать моему начальнику. Мне же был передан на хранение дипломат.

– Давай снова на лестницу и вниз, – скомандовал Никита Андреевич, поправляя в руках коробки. – Это, кстати, наш сухпаек на два дня. Говорят, погода пока изменяться в лучшую сторону не собирается.

– И? Нам придется все два дня провести в подвале? – ужаснулась я ближайшим перспективам.

– Я больше не буду тобой рисковать, поэтому ждем, – жестко отчеканил… Начальник? Или все-таки мужчина? – Тем более что сети все равно нет, так что к помощи взывать бессмысленно. Пойдем, покажу тебе роскошный бункер отеля.

– Ты шутишь? – нервно посмеялась я, представляя пыльный подвал и кучу матрасов, сваленных на полу.

Ожидания и реальность не сошлись характерами.