Глава 23. Соня

Вдох. Выдох. Я слышала собственное дыхание. Слышала удары сердец, что вторили друг другу, пытаясь догнать и даже перегнать. На осколки разбивался весь мир вокруг, тогда как для меня существовала только эта комната и только этот мужчина.

Взмах ресниц, рваный выдох и вздох – оглушительный. Протяжнее, чем всхлип. Кожа горела под чужими пальцами, но именно этого я хотела. Хотела еще со вчерашнего дня.

Мне было слишком мало объятий, слишком мало коротких нежных поцелуев, чтобы понять, что между нами все хорошо. Нужна была страсть, огонь, что разливался бы по венам вместе с кровью, обжигая изнутри и даря то самое тепло единения. Нужны были губы – не мягкие, не податливые, а клеймящие.

Щеки, нос, подбородок, веки… Нельзя назвать эту агонию поцелуями. Мы растворялись друг в друге. Я была счастлива, по-настоящему счастлива, блуждая в этом сумасшествии. Никита очерчивал ладонями мои бедра, с силой сжимал мою талию, жадно приникал губами к соскам, скользя языком по темным ареолам.

Дрожь пронзала тело, колкие мурашки ложились ковром на кожу, а в моей голове билась всего одна фраза. Никита признался мне в любви. Признался не впервые, но вчера я была не том состоянии, чтобы это осознать, а сегодня… Я так сильно ждала этих слов. Ждала с робкой надеждой, уверяя себя, что вчера я не могла ослышаться. Он так много вчера сказал, но эти слова были самыми важными. Женщины действительно любят ушами, хотя ценнее, конечно же, все-таки поступки, однако мне это было нужно. Как воздух, как вода, как его поцелуи.

– Люблю тебя… – слова дались легко.

Они были произнесены от чистого сердца, а потому и звучали как что-то правильное. Для них не нужно особое время или особое место. Я бы могла говорить об этом каждую минуту, каждый день, чтобы Никита никогда не забывал о том, что в этом мире есть человек, которому он дорог.

Мои ладони давно блуждали по его плечам и груди. Хотелось сделать что-то непредсказуемое, своевольное. Подавшись вперед, я прихватила зубами горошину соска. Ногти оставляли полосы на чужой груди. Впрочем, эти полосы почти сразу же исчезали, но Никите нравилось. Опирался руками о стенку кабинки, чуть запрокинув голову назад. Губы приоткрыты, веки наверняка закрыты.

Я не знала, как делать правильно. Просто следила за его реакцией, повторяя то же, что он проделывал с моей грудью. Чуть сжимала, немного прикусывала и тут же зализывала языком несуществующие ранки. Слегка оттягивала, царапала, скромно улыбаясь, потому что остро ощущала под ладонями выступившие мурашки на его коже.

Ему нравилось, и это для меня было самой лучшей наградой. Власть над этим мужчиной пьянила. Непередаваемые ощущения, когда знаешь, что именно ты вызываешь такие чувства, именно твои губы дарят ему наслаждение, именно от касаний твоих рук он получает удовольствие.

Я собой не владела. Не знала, кто вселился в меня, но мне хотелось вырвать из него стоны или рыки – неважно. Хотелось, чтобы его ноги ослабли, чтобы мою любовь прочувствовал каждый сантиметр его тела. Желала пленить Никиту, забрать его сердце и никогда не отдавать обратно. Только мой, только мой мужчина.

Поцелуи ложились на его живот легко. Вздрагивал от каждого, глядя на меня сверху вниз. Из-под полуоткрытых век он смотрел на меня затуманенным взором. Тяжело дышал – грудь вздымалась, плечи поднимались и опускались. Одной рукой Никита опирался о стенку кабинки, а пальцы второй массировали мою шею и плечи. Перебирал мои волосы, то и дело зарываясь в них, немного оттягивая у корней.

Играла. Коварно улыбалась, кончиками пальцев обозначая полоску кожи у края его спортивных штанов. Черная ткань давно натянулась, привлекая внимание к одному конкретному участку, за которым прятался вставший член. Целовала его живот, ладонью поглаживая и сжимая твердую плоть. Было страшно решиться. Волнительно, потому что я имела лишь отдаленное представление об этом процессе, но и назад отступать уже было поздно. Потянув ткань, я обнажила его бедра, однако ужас, промелькнувший в глазах, скрыть не получилось.

– Не нужно, поднимайся, – попытался Никита помочь мне встать, но я была неумолима.

Несмело покачав головой в отрицательном жесте, я положила ладони на его бедра. Слегка погладила, с каждым новым движением сужая радиус, все больше приближаясь к конечному пункту. Ощущала себя исследователем.

Пальцы подрагивали, когда я прикасалась к твердой плоти. Очерчивала каждую венку, чуть сжимала, чувствуя, насколько он горячий. На головке выступила прозрачная капелька. Совсем не задумываясь над тем, что делаю, стерла ее подушечкой большого пальца, слегка задевая уздечку. Судорожный выдох дал понять, что я все делаю правильно. Взглянув на Никиту, мимолетно отметила его закрытые веки и напряженные плечи…

Первое движение вышло неловким, скованным. Я так сильно боялась навредить, сделать больно. Едва-едва прикасалась губами к головке, судорожно вспоминая, что делать дальше. На помощь мне пришел Никита.

– Нужно делать рукой вот так. Не бойся, но и слишком сильно сжимать не стоит, – с трудом сглотнул он, глядя на меня с мягкой полуулыбкой. – Что же касается губ… Представь, что ты целуешь меня. Пока этого будет достаточно.

Не знаю, была ли я хорошей ученицей, но через некоторое время меня поставили на ноги, отбирая новую игрушку. Сумасшедший, дикий поцелуй обрушился на мои губы. Никита сжимал меня в своих объятиях с такой силой, что мне нечем стало дышать. Его напор пугал и одновременно с этим порождал во мне необузданное желание.

– Ты молодец, слышишь? Ты самая желанная, самая невероятная женщина, – жарко шептали чужие губы, лаская поцелуями мою шею.

Белье упало на пол. К черту полетели и его штаны. Ойкнула от неожиданности, едва мужчина сжал мои бедра и приподнял меня, вынуждая ухватиться за него и руками, и ногами. Отвечала на поцелуи, больше не пытаясь перехватить инициативу. Мне нравилось быть его женщиной, но еще больше мне нравилось быть его маленькой девочкой. Девочкой, сгорающей в страстных объятиях.

Член пронзил разгоряченное лоно. Вошел глубоко, рывком, вызывая разряд, что будто током прошил все нервные окончания. Каждое движение бедрами, каждый яростный толчок. Пружина, что была натянута, звенела во мне, отдаваясь в теле сладкой дрожью. Ногти впивались в плечи Никиты, в его шею. Ловила губами его срывающееся дыхание, пила соленые капельки пота, что скатывались по его щеке.

– Еще, глубже! – приказала я, ощущая, что теряю связь с реальностью.

Меня резко бросило в жар. Всего на несколько секунд я будто лишилась зрения. Перед глазами плясали мушки. Я забыла о воздухе, забыла о том, что мне нужно дышать. Полностью растворялась в той лаве эмоций, что затопила меня, накатывая обжигающими волнами. Каждый толчок теперь ощущался острее.

Никита сдавливал мои бедра до боли, приковывал к себе. Скулы его заострились, зубы были сжатыми. Не могла контролировать собственные стоны. Если бы он меня не держал, я бы уже давно съехала вниз, а так лишь обессиленно цеплялась за его плечи, теряя связь с реальностью.

То ли стон, то ли рык. Он утонул в моих волосах. Еще несколько толчков, и мы замерли, тяжело дыша. Сладкий поцелуй задержался на моих губах непозволительно долго. Настолько долго, что следующий глоток воздуха буквально обжег легкие.

– Ты самая лучшая, – погладил меня Никита по щеке, касаясь пальцами моих губ. Упивалась его нежностью, чувствуя, насколько сильно устала.

– Спасибо, – едва прошептала я срывающимся голосом. – Может, все-таки отпустишь меня?

– А если я не хочу тебя отпускать? – хитро заметил этот засранец, целуя кончик моего носа. – Как насчет второго раунда?

– Ты сумасшедший? – ужаснулась я, пытаясь вырваться.

Заливистый смех стал мне ответом.

До душа мы все-таки добрались вместе, но Никиту пришлось выгонять, потому что с ним было откровенно невозможно мыться. Его руки то и дело оказывались в самых интересных местах, вынуждая меня вздрагивать. Я и так на ногах не сильно-то и держалась, а тут еще этот монстр, по которому вот вообще не было видно, что он трудился в поте лица.

Когда я вышла из ванной, Никита уже ждал меня рядом с нашим завтраком, который был хорошенько ополовинен. Пришлось буквально отвоевывать себе еду, потому что кто-то вознамерился кормить меня с ложечки. Битва закончилась ничьей, но за палец я мужчину все-таки укусила. Чтобы неповадно было!

– Ты говорил о каких-то планах, – прильнула я к его груди, с наслаждением слушая размеренный стук его сердца.

Лежали на диване в гостиной. Никита переключал каналы, пытаясь найти что-нибудь стоящее, а я просто любовалась чертами его лица, подмечая малейшие морщинки. Хотелось поцеловать их все, подарить им всю имеющуюся у меня нежность.

– Думаю, через полчаса можно будет ехать. Сегодня нас пригласили на ужин. Ты же не против прогуляться по магазинам?

– С тобой? – удивилась я.

– На самом деле это я пойду с тобой. Не хочу снова отпускать тебя одну, а потом искать по всему городу, – рассмеялся он мне в волосы. – Ты ведь, наверное, захочешь купить платье. Что вам там еще нужно для полного счастья?

– Мне кажется или ты пытаешься меня купить? – прищурилась я, слегка приподнимаясь, опираясь ладонями о его грудь.

– Это так заметно? – поморщился Никита, усаживаясь и перекладывая меня к себе на колени. – Этот ужин – это знакомство с главой совета директоров банка. Обратно он и его семья полетят вместе с нами на одном самолете.

– Только и всего? – теперь уже рассмеялась я. – Я ожидала что-то масштабное. Ну там, жена, две любовницы, пятеро детей во всех концах мира.

– Ничего такого, поверь мне. Разве что котенок, который скоро у нас появится.

– Я люблю котят, – поймала я его губы, зарываясь пальцами в волосы.

– Я буду ревновать, – промурчал Никита не хуже кота. – Может быть, все-таки второй раунд?

Меня быстро перевернули, укладывая на лопатки. Диван жалобно скрипнул, но мужчина был неумолим. Я честно давила на жалость, пыталась уползти и даже кусалась, но после фразы: «Ммм, кто-то любит ролевые игры?» – просто притворилась бревном и позволяла делать с собой все, что ему заблагорассудится.

В отеле мы задержались совсем не на полчаса.

Поход за покупками в приятной компании – это одно, но поход за покупками с мужчиной…

Для начала Никита притащил меня в первый попавшийся бутик в уже знакомом мне торговом центре. Увидев ценники, я попыталась мягко увести благоверного куда-нибудь, где предпочитают поменьше нолей, но мои тонкие намеки были полностью проигнорированы. Никита уверенно указывал консультанту на различные модели, а я была так же уверенно загнана в примерочную. Там-то я мужчину и поймала, зажав его в углу.

– Пожалуйста, давай уйдем отсюда! – взмолилась я, с ужасом глядя на гору одежды.

– Тебе не нравятся платья? – удивился Никита, обнимая меня.

– Мне не нравятся ценники! – прошипела я, схватив его за пиджак.

– Соня, когда мужчина тратит деньги, обязанность женщины показывать своим замечательным пальчиком на то, что она хочет, – поймал он меня за руку, целуя этот самый пальчик. – Цена – это не твоя забота. Слава богу, я могу позволить себе очень многое. Выбирай и ни о чем не думай. Договорились?

Согласиться было выше моих сил, а потому я просто кивнула. Неуверенно, совершенно не соглашаясь, но кивнула. Пыталась представить себя беззаботной девушкой, на уме у которой только брендовые тряпочки и побрякушки, но смириться было выше моих сил. Выбрав более-менее подходящее черное платье-футляр, я даже не стала прикасаться к другим вещам, чтобы не вводить себя в искушение. На ценник не смотрела, чтобы лишний раз не расстраиваться. Хочет тратиться? Пусть тратится.

Туфли, сумка, симпатичный пиджак. Никиту было не остановить, хотя себе он не купил ровным счетом абсолютно ничего. Дальше было еще страшнее. Вручив меня специалисту, он ушел пить кофе, а я осталась один на один с женщиной, которая кровожадно поглядывала на мои волосы. Через полтора часа экзекуций я получила красивую прическу и легкий макияж. Стоит ли говорить, что мои нервы к тому времени уже были на пределе?

– Ты прекрасна, – мягко улыбнулся Никита, едва завидев меня.

Вся моя заготовленная бравада тут же испарилась, а я робко улыбнулась в ответ, ощущая, как краснеют мои щеки. Он пожирал меня взглядом. Вдруг захотелось, чтобы Никита смотрел на меня так всегда. Его ладонь с нажимом прошлась по моей спине, вызывая толпы мурашек. Где-то позади меня прозвучал завистливый вздох.

– Черт… – прошипел мужчина, со свистом втягивая воздух.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила, положив ладони поверх его пиджака.

– У нас не осталось времени, чтобы заехать обратно в отель. А ведь под этим платьем наверняка соблазнительное белье, – протянул он, явно предвкушая новую игру.

– А если я скажу, что там нет белья? – заметила лукаво.

Огонь в его глазах дал мне гораздо больше, чем все слова мира, однако время действительно поджимало, а потому Никита ограничился лишь осторожными приставаниями на заднем сиденье автомобиля. Мы оба делали вид, что все нормально. Сидели невозмутимыми статуями, но его ладонь то и дело норовила пробраться под платье.

– Перестань, – шепнула я, слегка ударяя его по руке.

– Не могу. Ты меня заинтриговала.

До ресторана добрались почти без приключений, но, едва мы подъехали к центральному входу, во мне созрело острое желание поблагодарить Никиту за сегодняшний шопинг. Если бы я продолжала упрямиться, мне бы сейчас было очень некомфортно. Дамы, которые заходили в это заведение, отличались яркими образами и экстравагантными нарядами. Клянусь, я видела платье, состоящее сплошь из пайеток! И ни намека на белье, которое на мне, между прочим, присутствовало!

В холле нас встретил импозантный мужчина в темно-синем пиджаке. Я с любопытством осматривалась по сторонам, пока Никита разговаривал. Роскошные золотые люстры занимали самый центр главного зала. Здесь были и обычные столики, и массивные столы с диванами, а чуть дальше я видела кабинки. Однако привлек мое внимание пианист, который выводил изящную мелодию, что лилась по залу перезвоном хрустальных колокольчиков.

– Пойдем, – обнял меня Никита, уводя за собой вглубь зала.

Было немного страшно. Когда мы подошли к столику, он уже был занят. Пожилой мужчина, до этого момента беседующий с молодой женщиной, при нашем появлении учтиво поднялся. Я могла лишь улыбнуться и проговорить «Добрый вечер». На этом скудные познания английского заканчивались, а вот Никите не составило труда представиться и представить меня. Короткий обмен любезностями, и для меня перевели имена наших собеседников.

– Лучше бы я осталась в отеле, – тихонько проговорила я, раскладывая на коленях салфетку.

– Чтобы я переживал о том, как ты там? Ну уж нет, – коротко поцеловал меня Никита, забирая у официанта меню. – Что тебе заказать?

– Только не морепродукты. А так на твое усмотрение.

Первые минуты меня очень сильно напрягал языковой барьер, однако Никита приноровился и подрабатывал переводчиком между мной и семейной парой, которой мы составляли компанию в этот вечер. Конечно, беседа была немного натянутой. Назвать ее непринужденной у меня бы язык не повернулся, но мой мужчина делал все для того, чтобы я не чувствовала себя лишней.

Благодарно сжимала его руку под столом. Большего просто пока не могла себе позволить, но до безумия хотелось обнять, а еще обратно в отель. Слава богу, что десерт для нас с Деброй принесли довольно быстро. К концу вечера я просто валилась с ног, хотя и поднималась из-за стола лишь единожды, когда Никита пригласил меня потанцевать.

Стеснялась, тушевалась, но мужчина всем своим видом давал понять, что для него в этом мире больше никто не существует. Его взгляды принадлежали только мне, как и улыбки, как и сердце, размеренно бьющееся под моей ладонью.

– Устала? – спросил Никита, коротко целуя меня в уголок губ.

Ехали на заднем сиденье такси, а я буквально засыпала на ходу, повиснув на мужчине. Веки закрывались непроизвольно, но я должна была сказать кое-что важное:

– Спасибо. Спасибо за то, что ты появился в моей жизни, – поблагодарила искренне, доверчиво прижимаясь к его плечу.

– Это тебе спасибо, Соня. Спасибо за то, что ты есть.

В отель Никите меня пришлось заносить.