Глава 34

— Тамара Ладжиевна, я понимаю, что вы переживаете, но поверьте, у меня и в мыслях не было обижать вашу дочь. — Алан не видел, но я усмехалась, вспоминая каждую нашу встречу.

Мы с Аланом приехали в клинику с огромным букетом и корзинкой с фруктами. При нашем появлении мама удивилась, но не стала кидаться обвинениями или впадать в истерику. Я и сама удивилась реакции родительницы и ее спокойствию.

Она внимательно выслушала Алана, пока я старалась не отсвечивать и отсиживалась в уголке, старательно делая вид, что смахиваю пылинки с джинсов. Муженек почти не лгал, рассказывая историю нашего внезапного брака. Он умолчал о том, как я оказалась в западне, но искренне заверил маму, что собирается заботиться обо мне всю оставшуюся жизнь.

— Ксюша, — мама обратилась ко мне, — я не знаю, как реагировать, тебе всего восемнадцать, и твой дядя… он очень сложный человек, но я точно всегда буду на твоей стороне.

Только после этих слов я смогла выдохнуть. Напряжение отпустило, можно было не бояться, что мама решит встать на сторону дяди.

— Спасибо, мам, Алан действительно не плохой, и он переживает не только обо мне, но и о тебе, — вот так, почти плавно, мы перешли к главной проблеме.

— Почему обо мне нужно переживать? Все хорошо, меня прооперировали, я чувствую себя прекрасно.

Я умоляюще посмотрела на Алана, стоящего рядом с окном. Он все понял и снова взял слово:

— Ваш племянник угрожал рассказать вам все о нас и шантажировал Ксюшу, он считает, что вы отвернетесь от собственной дочери, но при этом ему плевать на ваше здоровье.

Мама поджала губы, прижалась поближе ко мне, обнимая одной рукой, и быстро заговорила:

— Он всегда был таким избалованным, но я не думала, что дойдет до такого. — Укоризненно качая головой, мама тяжело вздохнула. — Не переживай, милая, я никогда не буду такой, как мой брат, и не отвернусь от своего ребенка из-за предрассудков.

— Тамара Ладжиевна, мы с Ксюшей не хотим, чтобы вы нервничали, и подумали, что будет лучше, если вы отдохнете от всего в каком-нибудь хорошем пансионате.

— Мам, соглашайся, я не хочу, чтобы дядя Мурат и Айдар заставляли тебя переживать, — я практически умоляла маму согласиться.

— Даже не знаю, это большие расходы, а я не хочу садиться на вашу шею. — Она отрицательно качала головой. — Я не готова принимать такие дорогие подарки.

— Это не просто подарок, это забота о здоровье тещи, — с улыбкой подметил Алан.

Мама зарделась, словно ей сделали лучший комплимент в жизни. Алан умел находить правильные слова, он был вежлив, обольстителен и действительно заботлив. По его взгляду можно было подумать, что мы пришли к его матери, а не к моей. Ну что я могу сказать? Он действительно был хорош в умении убеждать.

Мама недолго сомневалась. Она приняла такой подарок, и Алан отправился договариваться с лечащим врачом.

— Он правда не плохой, — задумчиво отметила мама, — но я вижу, что тебя что-то беспокоит.

От материнского взгляда никогда и ничего не скрыть, хотя я даже не пыталась и сама посмотрела на Алана по-другому, не как на врага. Он старался сделать все, чтобы мне не приходилось волноваться, даже больше, он был каким-то идеальным. Цветы, подарки, совместный отдых – если откинуть мое предвзятое отношение, то этот мужчина мог быть идеальным мужем. Он и есть та каменная стена, за которой хочется спрятаться. Осознание этого свалилось на меня совершенно неожиданно. Я сама не поняла, как стала улыбаться, вспоминая об Алане.

— Да, он не такой уж и плохой, — согласилась с мамой, и на душе стало намного легче.

У меня был целый год, чтобы решить, насколько мне нужен этот человек. Я поймала себя на мысли, что не так уж и хочу отталкивать его, у нас действительно могло быть будущее.

— Похоже, ты влюбилась, милая. — Мама лукаво улыбнулась. — Я рада. Если он хороший человек, то совершенно неважно, что связывало наши семьи в прошлом. В конце концов, я читала «Ромео и Джульетту» и не желаю такого исхода для своей дочери.

Тихо посмеиваясь, стала помогать собирать вещи. Алан вернулся с хорошими новостями: здоровью мамы больше ничего не угрожало, но все же требовалось восстановление после операции, санаторный отдых отлично подходил для этого. Алан не поскупился и решил отправить маму на юг страны, поближе к морю, соленому воздуху и подальше от суматохи и разборок семьи. Даже не знаю, как мужу удалось все так быстро организовать, но уже вечером, после покупки недостающих вещей и билетов, мы проводили маму на самолет и пообещали вести себя разумно – это касалось нашего общения с дядей.

Мурату мы не сообщили, что забрали маму из больницы, мы собирались сделать это на следующий день и заодно поговорить насчет Айдара. Если до возвращения домой я еще сомневалась в необходимости отправить брата куда-нибудь подальше отсюда, то очень скоро передумала.

Весь путь домой мы ехали молча, каждый думал о своем. Я искренне радовалась, что зря сомневалась в маме и в ее любви ко мне, а вот о чем думал муж, мне было неведомо. Видок у него был уставший и ужасно довольный. Думаю, он и сам чувствовал, что мое отношение стало меняться. Я уже не шарахалась от случайных прикосновений, не сопротивлялась, когда он пытался помочь забраться в машину или заботливо интересовался моим самочувствием, и не закатывала глаза по каждому поводу. Сложно поверить, что прошло всего несколькодней, за которые я смогла взглянуть на Алана под другим углом.

Мы не успели выйти из машины, когда мой телефон завибрировал из-за входящего сообщения Не придав этому никакого значения и будучи уверенной, что это очередная реклама, я разблокировала экран и моментально впала в ступор. На меня смотрела собственная фотография, взятая из интернета, на которой была надпись, шрифт которой имитировал подтеки крови. Но главное не как, а что было написано на электронном снимке. Всего одно слово, характеризующее меня как женщину с низкой социальной ответственностью. У меня это вызвало двоякие чувства и в первую очередь приступ смеха, все это напоминало детские проделки.

— Что там? — поинтересовался Алан, заглядывая в телефон с непринужденной улыбкой.

Я не успела среагировать или спрятать смартфон, а потом было уже поздно. За секунду он вырвал смартфон из моих рук, на его скулах раздулись желваки. От резкой перемены в настроении не на шутку испугалась и боялась пошевелиться, чтобы не стать причиной взрыва.

— Убью, разорву на части, — шептал Алан, разглядывая снимок.

От этих слов меня охватил тремор. Руки тряслись, как после электрошока, кончики пальцев похолодели, еще бы совсем чуть-чуть – и я бы позорно разрыдалась.

— Ксю, — Алан почувствовал, что со мной происходит что-то страшное, — я никому не позволю угрожать тебе и нашей семье.

Алан обхватил мое лицо ладонями, заглядывая в мои глаза и успокаивая. Я верила ему, верила, что рядом с ним нахожусь в безопасности.Хотя обида была еще сильна, я была готова поверить ему, готова попробовать начать с чистого листа. Видимо, вся эта буря эмоций отражалась на моем лице. Алан склонился ниже к моим губам, но впервые он это делал медленно, позволяя оттолкнуть себя, а я впервые не хотела этого делать.

Мысленно махнув рукой на все проблемы, я сама потянулась навстречу к мужчине, которого еще недавно хотела убить, и надеялась, что не пожалею о своем скоропостижном решении.