5.2 Кайленд. О моем моральном падении

Выйдя из комнаты после разговора с призванной, мы с братом решили не торопиться с решением о смене ее положения для нас, хотя не скрою было в ней что-то необычное. Она определенно отличалась от других человечек, один только дерзкий взгляд нежно-голубых глаз чего стоил, ну никакого уважения.

Потом время для меня потекло своим чередом: тренировки, помощь отцу в управлении княжеством, поездка на военную заставу.

Однажды матушка позвала нас с братом на чай в свои покои и завела разговор про нашу иномирянку:

— Как вам Дария?

— Да никак. Ты же ее видела, настоящая ничего, дерзкая, презренная человечка. А почему ты спрашиваешь? Скажу сразу: ничего общего я с ней иметь не хочу — сказал как отрезал Тай.

— Ты тоже так считаешь, сын? — обратилась она ко мне.

— Да. Ты же понимаешь, что в обществе ее не примут. Я лично не хочу позориться.

— В мире ничего не делается просто так, она должна стать вашим спасением.

— Она не сможет им стать, потому что ни мне, ни моей ипостаси она не интересна — вновь отрезал брат.

— Тебе не известно будущее, сын. Через три дня состоится бал в вашу честь, прошу на нем появиться с вашей будущей связующей и быть с ней внимательными и обходительными, а еще беречь от нападок гостей, — сказала мать так, что мы поняли, спорить с ней сейчас абсолютно бесполезно.

Выйдя от матушки мы, не сговариваясь, отправились на тренировочную арену. Сейчас мы были в таком состоянии, что пар нам выпустить было совершенно необходимо. Поединок решили начать на мечах, потому что это самый физически тяжелый вид боя. Для того чтобы не дать переполнить нас злости и тем самым не дать магической сущности перехватить контроль такая изматывающая деятельность самое то.

Тяжелый меч привычно лег в руку, вторую — утяжелил не менее легкий круглый щит. И начался бой.

Мы давно с братом выяснили, что в боевых поединках по силе и технике мы равны, поэтому давно друг другу не поддавались. Пот градом стекал по вискам и телу, появилась легкая усталость, но облегчения не наступало. Краем глаза заметил появление зрительниц. А в голове вырисовывались картинки будущего мероприятия, где мы с Тайем проходим в центр зала, между нами перебирая своими маленькими ножками, как декоративная собачка семенит Дария, а вокруг стоит смех. А ведь так и будет. От такой фантазии злость на себя, на мать, отца и весь белый свет становилась только сильнее и я понял, что начинаю растворяться и выпадать из моей реальности.

— «Свобода, я вновь живу. О, и ЯТай уже тут. У нас поединок? Это что же такого произошло, что их так накрыло? — подумал ЯКай. — 'Ну хорошо, давай разомнемся. Да тут уже и зрители появились, еще лучше», — порадовался он. В нем вновь бушевал огонь и жажда жизни, ведь, когда его физическая половина одерживает верх, он уходил в подсознание и находился там в состоянии близком ко сну. Он ненавидел это состояние, когда жизнь проходила мимо, когда он бездейственен, беспомощен, безучастен. И только эмоциональное напряжение и истощение его второй половины могло оживить и дать возможность перехватить контроль над своей жизнью. Ох и начиналось тогда веселье. Безграничная сила и безудержная фантазия помогала насытиться свободой и ощутить вкус жизни.

— Слышь, ЯТай, покажем класс милым созданиям? — обратился он к собрату.

— Всенепременно, брат. Ты, кстати, какую выберешь? Предоставляю тебе право выбрать первым, — уходя от удара хвостом проговорил ЯТай. — Кстати, ты не знаешь, что так вывело этих осталопов из себя, что они потеряли контроль? — спросил он, не забывая при этом выставлять защиту от удара.

— Понятия не имею. ЯТай, посмотри кто еще пришел поглазеть на нас, — не останавливая боя и уходя от удара когтями сказал исполин.

А там пришла уже однажды виденная им человечка. Интересная, необычная, маленькая как котенок, но боец. А какой у нее взгляд, прям насквозь. Не прекращая рукопашного боя, он услышал словесную стычку этого малышки с местными акулами. — «А она ничего, не промах, но думаю на этом стоит заканчивать»– принял решение он.

— ЯТай, харе, я все, определился, — крылатый ЯКай переметнулся через ограду, схватил первую попавшуюся девицу и взвился ввысь. Его брат не отставал, тоже схватил ближайшую. Целуя, ЯКай обнимал одну, а поглядывал на другую. А человечка внизу стояла, смотрела своими огромными глазам и столько горя в них было, и слезы мелкими бусинками текли по ее щекам.

— «Это что она, плачет? Из-за меня, из-за нас?» — озадаченно глянул он на ЯТайя, потом прижал женщину покрепче к себе и все же улетел.

Очнулся утром в своей кровати, вокруг погром, а рядом девица какая-то голая спит, оттопырив аппетитную задницу.

— «Ничего не помню, как здесь оказался? Нахрена моя ипостась приперла эту…»

— Ваше высочество, вы проснулись. Кайленд, доброе утро, как мне хорошо с вами было, — начала было своим грудным голосом незнакомка.

— А мне не очень, собралась и пошла отсюда, — оборвал я ее.

— Но как же так? Все же было хорошо и я поладила с вашим магической сущностью, я вас так давно люблю.

— «Любит она, как же. Все они говорят о любви, а у самих в голове только деньги и власть», — подумал, но вслух сказал другое:

— Два раза повторять не стану, выставлю за дверь в чем есть, — очертил свои позиции я. Она тогда быстро за собиралась и вылетела из спальни.

— «Это все она, иномирянка во всем виновата. Чтобы я терял себя из-за какой-то бабы? Вот скажите, что с этим делать? Нужно сделать так, чтобы и для нас с братом осталось все как есть, ведь если мы нормально пройдем ритуал, нам придется приблизить ее к себе, таскать ее на балы, приемы, потом она потребует к себе соответствующего отношения (девкой для утех она уже не станет, сообразила). А как быть с этим дурацким балом в нашу честь?» — размышлял я, ища выход из сложившейся ситуации. От этих мыслей понял, что вновь начинаю заводиться.

— «Так дело не пойдет, а то опять моя ипостась вытурит меня из сознания и, тогда не известно чем это может закончиться. Нужно сходить к девушке и поговорить, объяснить, что против общества не попрешь, что будем с ней общаться до ритуала и после, но жить она будет в дальнем поместье, подальше от аристократии. Точно, там и воздух чистый, речка, никто придираться не будет, оскорблять, чем не вход из положения?» — мысленно уговаривал я человечку.

Уже в более спокойном расположении духа собрался, позавтракал и отправился к «подарку». В ее покоях меня ждал сюрприз — ни ее, ни ее служанки не было.

— «Ладно», — думаю, — «Зайду позже, может, гуляет по саду где, женщины же любят прогулки, цветочки там всякие».

Я уже сходил с Тайю, обсудил с ним мою идею, он ее поддержал, сказал, что если мне сегодня не удастся ее уговорить на такой вариант наших отношений, то завтра он с ней сам обсудит, и уверил, что он то точно сможет донести до нее все преимущества.

Но придя во второй раз, ее вновь в покоях не застал. За обедом я уже сидел сильно раздраженным, даже брат заметил и предположил, что на меня так повлияла выбранная ипостасью девка. Только закончив трапезу, я прямиком помчался в покои человечки, но зайдя в них понял, что иномирянки вновь там нет, так разозлился, что думал опять потеряю контроль. Вылетел из дверей намереваясь привлечь для поисков стражу, но на пороге увидел ее, выряженной в платье служанки, спокойно идущей со своей горничной. От злости, что я весь день должен был думать сначала о ее будущей судьбе, потом, где ее носит, моя сущность уже начала туманить голову, пытаясь выйти на свободу. А эта девица, не понимая, что со мной происходит еще и добавила: «она гуляла» видите ли, а еще смеет меня спрашивать «зачем я искал?».

Схватил ее и потащил, хотел быстрее добраться до своих покоев, чтобы не дай всевышние силы вновь потерять контроль, а там уже успокоиться и пообщаться. Но не сдержался…

После того, как она начала вырываться и назвала меня животным, пелена упала на глаза, сдержать замах я не смог, хорошо, что в последний момент успел разжать кулак, который держал сжатым еще после выхода из ее покоев.

— «Что она со мной сделала? Я никогда не поднимал руку на женщин, это ниже моего достоинства показывать свою силу заведомо слабому существу (шлепки по сочным ягодицам для удовольствия не в счет)».

Она закономерно не удержалась на ногах и полетела к противоположной стене. Для меня это происходило как в замедленном времени: увидел как в сторону дернулась ее голова, как округлились от шока глаза, побледнели губы, когда она летела назад, и как начал проявляться на ее белой щеке отпечаток моих пальцев. Стоял как парализованный, когда девчонка, пролетев большое расстояние, врезалась головой в стену и выпустила толчком воздух из легких и только, когда девушка закрыла глаза и под ней начала расплываться лужица крови, бросился к ней сломя голову. В это время я ощутил такой жуткий страх, которого ни разу в жизни не испытывал, страх не за себя. Страх потерять эту маленькую девочку и больше не увидеть ее восхищенного взгляда, никогда так и не услышать ее смех, не узнать какой она была и что любила и никогда не узнать понравится ли она моей магической сущности. Впервые в своей жизни я ощутил тревогу за чью-то жизнь и здоровье, пережил боязнь за последствия нанесенных кому-то увечий, причинами которых стал я и моя импульсивность. Никогда в жизни я еще не испытывал подобного: родители всегда отличались отменным здоровьем, поэтому переживать за них у меня не было необходимости; за брата тоже отродясь не тревожился, а об остальных, пусть даже пострадавших от моих рук, никогда даже не задумывался, как ни разу в жизни не задумывался о страданиях жертв нападений на границах нашего княжества. Поэтому я бережно подхватив безсознательную девушку на руки и прижав к себе как ребенка помчался со всей мочи в лекарню.

Лекарь господин Ронди, уважаемый во всем нашем княжестве человек, хоть и не являясь аристократом, своими знаниями и опытом он заслужил уважение и честь называться господином. К нему в лекарское крыло я и прибежал. Господин Ронди без вопросов указал, куда положить девушку и выпроводил меня из палаты. Я вышел, сполз у двери по стене и, зажав руками между коленей голову, сидел и молча молился высшим силам Мироздания о спасении жизни нашей человечки.

Закончив молитвы и самобичевание я пошел к брату, чтобы рассказать о том, что я натворил и попытаться найти выход из этой ситуации, ведь как вымолить прощение и после этого наладить с ней хотя бы сносные отношения я не знал.

Тай, как обычно, встретил меня в приподнятом настроении, но увидев мое состояние и услышав рассказ о моем моральном падании, настрой свой сменил.

— Перестань раскисать. Кто она такая, чтобы ты из-за нее так убивался. Все будет хорошо, господин Ронди вылечит ее, а как наладить с ней отношения найдем способ, во всяком случае у нас есть мать, которая заинтересована в этом не меньше нашего. Ты, кстати, знаешь, что наша родительница приглашала ее к себе, беседовала и составила ей протекцию? — огорошил меня брат.

— «Мать пошла на контакт с человечкой? Это что-то новенькое».

Ее величество княжна Агни очень рьяна оберегала свой образ леди с безупречной репутацией, она стремилась, чтобы ни одна связь не могла опорочить ее достоинство и честь семьи. Ей не нравились ни одна из кандидаток в связующие, то не слишком красива, то не очень родовита, то родитель девицы обладал не достаточно сильной сущностью, а тут такое.

Представляю, как отреагирует мать, да и отец, узнав как я поступил с «подарком Вселенной», хорошо, что хоть брат будет всегда на моей стороне.

Отведя душу и успокоившись, я вновь отправился в лекарню, чтобы узнать о здоровье девушки. Надежда на то, что матушка не узнает о произошедшем была, но она растаяла как первый снег, потому что, когда я вошел в палату, княжна уже стояла там и беседовала с лекарем. Такой взгляд у родной матери я никогда не видел, ни, когда я дрался до первой крови или потери сознания с братом, ни, когда случайно калечил обслугу в порыве ярости или разносил мебель, ни, когда она видела моих фавориток со следами синяков. Она никогда меня не осуждала и была всегда на моей стороне. Сегодня же этот взгляд, говорил о том, что родная мать во мне окончательно разочаровалась, в этом взоре было столько презрения, поэтому, сгорая от стыда, я опустил глаза в пол и тихо встал в сторонке ожидая, когда она закончит разговор. Выяснив все интересующие ее моменты, матушка повернулась ко мне и холодным тоном сказала:

— Пока Дария не поправиться ты будешь о ней заботиться, будешь развлекать, кормить из ложечки и выносить горшки. И не дай Вселенная, я услышу от нее хоть одну жалобу, — сказала строго мать и вышла из комнаты.

Обидно, что она даже не захотела меня выслушать и это лишний раз подтверждает слова Тайя о том, что матушка полностью поддерживает человечку.

— Господин Ронди, как ее состояние? — поинтересовался я.

— Помимо видимого синяка на лице, еще трещина в кости черепа из-за нее же и гематома, скорее всего сотрясение головного мозга, еще множество мелких синяков на теле от падения, — закончил перечисление диагнозов лекарь.

— А вообще, как состояние, какие прогнозы? — виновато спросил я.

— А вообще — она очень хрупка, но выживет. Синяки и гематому я уберу, кость сращу, а для восстановления мозга нужно время, но это все будет, когда девушка придет в сознание, а пока ей нужна забота и покой. Располагайтесь, ваше высочество, я перенес кресло поближе к ее кровати, если захотите поспать, можете лечь на соседнюю койку. Я буду периодически заходить проверять ее состояние, но если вас что-то обеспокоит, зовите.

Он вышел, а я сел в кресло и стал рассматривать свою теперь уже подопечную. В небольшой светлой комнате, пропахнувшей лекарствами, она лежала на больничной койке и даже та казалась ей большой. Синяк на щеке наплывая на левый глаз сейчас почернел, глаз и ухо опухли. В этом лице почти невозможно было узнать молодую милую девушку с бездонными голубыми глазами и вздернутым носиком.

— «Как я мог так не сдержаться и нанести такой вред? Ну откуда я мог знать, что иномирянка такая хилая? Теперь я буду бояться даже дотронуться до нее, чтобы, не дай Вселенная, не повредить ей ничего», — подумал я.

Так я сидел, сожалел о содеянном и думал. Понял, что действительно впервые так беспокоюсь за кого-то, нет, ну брат не в счет. За него я, конечно, тоже иногда переживал, когда он не мог вернуться из магической формы, но тогда это была больше тревога за его магическую сущность, которая могла что-нибудь натворить, а за брата не переживал. У меня всегда была стойкая уверенность, что Тай никогда не позволит своему Я окончательно его поглотить. В отличие от родителей, которые болезненно реагировали на его длительное пребывание в магической форме. Матушка в это время места себе не находила, нервничала, отец замыкался в себе, а, когда Тай возвращался так искренне радовались этому. Когда я возвращался из длительного забвения за меня тоже радовались, тискали словно ребенка какого. Но не скрою, было приятно это их проявление родительской любви.

Сейчас же я впервые в жизни испытал страх, от которого у меня холодный пот по спине потек. Боязнь, что она не простит меня и этой несносной девчонки просто больше не будет в моей жизни. Ни этого ли я так недавно хотел?

Вот теперь сижу рядом с ней и обдумываю слова, что смогли бы меня перед ней оправдать и слова, которые смогли бы выразить сожаление по поводу моей несдержанности.

Вдруг я заметил, что веки ее затрепетали, как бы силясь открыться, она застонала, а вскоре распахнула глаза. Я пытался жестом привлечь внимание, но она, не видя ничего вдруг, резко перекинулась через край кровати и ее стошнило на пол. Мне пришлось придержать ее волосы, чтобы они не испачкались. После иномирянке стало лучше, она вновь откинулась на подушку и уснула, а мне, вооружившись ведром и тряпкой, пришлось за ней убирать. Не успел я до конца закончить с уборкой, как бедняжка начала плакать и стонать, а затем и вовсе пытаясь закрыться, начала перепугано кричать и метаться по кровати. Мне не единожды приходилось слышать такие женские вопли, когда по сигналу тревоги приезжал в приграничные деревни спасать жителей от варварского вторжения соседей, ведь вражеские войска, вторгаясь на территории чужих княжеств никогда не щадят мирное население.

— Вселенная, что же ты видишь? — пробормотал я и, стараясь удержать ее, лег рядом. Она сначала пыталась вырваться, но потом затихла и дыхание ее выровнялось. А я лежу, прижавшись к ее боку, обнимаю, а самому так приятно стало. Приятно, что такая маленькая хрупкая мышка лежит в моих объятиях и это я оберегаю ее от всех страхов.

Неужели в романтика превращаюсь? Никогда не любил эти бабские розовые сопли. Вся эта романтичная чушь в виде цветов на закате, ужина при свечах, медленных танцев под луной была прерогативой моего братца. Я любил честные, прямолинейные отношения: увидел понравившуюся женщину, сказал, что хочу трахнуть, вечером она уже у меня в постели выполняет все что скажу, а утром, а лучше сразу как закончу, она уходит к себе, никаких заморочек и лишних слов.

Может матушка права и, по крайней мере, мне она подходит? С такими позитивными мыслями не заметил как уснул.