Глава 13
Вскоре на земле Грозных появился Верховный. Тихомир Светозарович обвел тяжелым взглядом всех присутствующих.
– Неволить хищницу вздумал?! – пророкотал Верховный, даже на расстоянии воздействуя силой на Олега.
Клымский и без того выглядел жалким: глубокие борозды на шее от когтей, идеальная одежда – в пятнах крови, прическа, волосок к волоску, растрепана, а взгляд загнанный. Но паршивец все же выдержал волну, которую послал в его сторону Верховный.
– Я имел право! Она из моего клана. И я решил, что детям так лучше. Хотел признать их своими, чтобы не были сиротами, – оправдывался Клымский.
– Сволочь! Скотина! Слизняк! – выкрикнула Женя из-за спины Радмира, – Ты никогда и близко к моим детям не подойдешь!
– Документы! – приказал Верховный, а Олег закивал головой и тут же скрылся в доме, оставив дверь нараспашку.
Женя обнимала Радмира, тот успокаивал ее, а потому не сразу заметил, как страж приблизился к Верховному и что-то коротко произнес, почтительно склонив голову в знак уважения.
По лицу брата Радмир понял, что новость Тихомиру не понравилась. И он шагнул в приветливо распахнутые двери особняка Грозных.
Спустя пару мгновений, Олег кубарем вылетел через дверной проем, а следом – медленно и спокойно появился Верховный.
– Ну, давай, Олег, поведай нам, как ты проводил долгие ночные часы? Чем занимался? За кем наблюдал? Кому звонил? – с толикой насмешки предложил Тихомир, а потом, услышав, как в груди Радмира зарождается яростное рычание, вскинул руку: – Спокойно, брат. Пусть сначала все нам расскажет.
– Я никому не звонил! Просто приходил к Жене, – сипел Олег, придавленный невидимыми силами к земле, не смея подняться, – Думал, ее бросил какой-то придурок. А она вон какая красивая. Я был бы с ей ласковым.
– Как ты передавал украденные у Жени вещи? Через кого? Сам ты не пересекал границ. Ничего не отправлял. Кто тебе помогал, Олег? – продолжал допрашивать Тихомир.
А Радмир ждал ответа, потому что от него зависела безопасность Лисички. Братья уже давно выяснили, что похищение – дело рук папаши Олега, потерявшегося много лет назад. По всему было видно, что они не общались. Но что-то заставило Олега выйти на связь и сделать один единственный звонок, по которому Дим и вычислил местонахождение Клыкастого, а заодно и Радмира.
И если еще час назад Радмир не собирался вмешиваться в действия Верховного, не намерен был мешать брату вести допрос, то сейчас все изменилось, стоило представить, как этот слизняк торчал у Лисички в комнате, пока та беззащитно спала.
– Убью! – рявкнул Вольнов и, мягко выпутавшись из рук любимой, ринулся к валявшемуся на земле Олегу.
Радмир молниеносно добрался до цели. Рука с отросшими когтями сжалась на горле, сдавила до хруста. Олег покраснел и начал задыхаться.
– Кто тебе помогал, Олег? – настойчиво произнес Верховный.
А Радмир поднял хлипкое тело противника над землей. Он надеялся, что Женя простит его. Но иначе он просто не мог поступить. Не мог спустить такой поступок этому слизняку.
Рыча и зверея, Радмир не сразу заметил, как его запястье обожгла глубокая царапина. Грубая кожа разошлась от прикосновений чего-то острого. Края раны моментально обуглились, а проступившая кровь сменила цвет с ярко-алого на темно-синий.
Радмир отдернул руку, выпустив жертву. Олег, кашляя и хватая воздух ртом, отполз максимально дальше от ног Вольнова. И уже оттуда, глядя на Радмира снизу вверх, хмыкнул:
– Ты скоро сдохнешь, Волк!
Радмир потряс рукой, будто пытался сбросить и царапину с запястья, и попавшее в рану вещество.
– Великая Праматерь! – прошипел Вольнов, перевел ошарашенный взгляд на Лисичку, чувствуя, как кровь разносит по венам инородное вещество.
– Радмир! – закричала Женя и кинулась к нему, а он вдруг сообразил, что чем-то подобным его травили там, на острове. Только дозировка была другой.
Падая, Радмир метнул взгляд на слизняка. Так и есть. В его руке был небольшой изогнутый коготь, смазанный черной жидкостью.
Лисичка уже сидела рядом, устроив его голову на своих коленях. Вокруг творилось безумие. Волной силы бил Верховный, уничтожая охрану Грозных. О чем-то кричал страж.
Радмир уже не чувствовал одной руки, той, что была оцарапана. А второй он провел по бархатным щекам своей Лисички. Она опять плакала.
– Все будет хорошо, – прошептал Радмир и провалился в черную, как чертово адское пекло, дыру.
* * *
Все произошло слишком быстро.
Немыслимо.
Только что Радмир стоял рядом, закрывая ее собой от злых взглядом Клымского, а вот он же – лежащий у ее ног, бледный, как мел.
Божена закричала, бросилась к любимому, не замечая, что творится вокруг. Она обхватила голову Радмира и устроила на своих коленях. Он смотрел на нее помутневшим взглядом, будто пытался что-то сказать.
Женя рыдала, что-то шептала ему, уговаривала, умоляла…
Кто-то разорвал одежду на руке и плече Радмира, а Женя увидела, как черная паутина пробирается все дальше, от вспоротой чем-то острым ране к плечу, и кожа меняет цвет.
– Нет-нет-нет! – взахлеб шептала Женя, склонившись над любимым, – Я с тобой! Пожалуйста! Я с тобой!
Она шептала, не до конца вникая в смысл слов, просто говорила, пытаясь удержать сознание Радмира. Но его взгляд тускнел, а черная паутина уже добралась до шеи.
Хищница услышала, как губы любимого едва заметно шепнули «Лисичка»…
Больше Женя ничего не слышала и не видела, она будто шагнула за ним, в черную бездну, где царил лютый холод и беспросветная мгла.
Она шла, ведомая неярким огоньком, который служил для нее ориентиром.
Мороз пробирался под одежду, но Женя все равно упрямо шла вперед, чувствуя, что там, где светит крохотное пламя, там он – ее истинный, ее Волк, ее любимый муж.
* * *
– При всем уважении, Верховный! Убьешь его сейчас, и мы не найдем противоядие, – негромко произнес Клим, когда Верховный уже дернулся к Олегу.
Клымский, торопливо перебирая ножками, отполз дальше от надвигавшейся на него опасности. В принципе, Олег уже готовился распрощаться с этим миром. Понимал, чем грозит ему такой своевольный поступок. Он и сам не понял, почему сорвался. Да и отец не обрадуется, когда узнает, что он израсходовал весь неприкосновенный запас редкого яда. Просто Олег не мог отпустить этого выскочку! Знал, что в любом поединке Вольнов все равно победит. И действовать честно – не с руки.
Клымский предполагал, что гнев родителя будет страшным. Но плевать! Главное, что Волка больше нет.
И когда Олежа уже прощался с бренным телом, за него вдруг заступился страж.
– Противоядия нет, – промямлил Клымский.
– Он врет! – раздался звонкий голос юной хищницы, которая торопливо надевала на озябшие плечи свитер, явно не принадлежащий ей.
Дим и Фаина оказались на территории Грозных, наплевав на приказ Верховного не вмешиваться. Молодая пара передвигалась своим ходом, то есть на четырех лапах, а потому Дим в зубах нес одежду: для себя шорты, а для Фаи – длинный свитер. Пусть и не нравилось Вольнову-младшему вся эта ситуация, когда жена, меняя облик, остается голенькой, точно младенец, а держаться в стороне Добромир не мог.
Ситуация, как выяснилось, была форс-мажорной. Дим даже не стал спрашивать у Фаи, не стал ставить под сомнения ее слова, когда девушка вдруг, застыв на месте, моргнула, и сказала:
– Нам нужно к Радмиру. Грядет беда.
Добромир не допытывался, что за дар у его истинной. Просто верил ее словам.
И сейчас, когда оценил обстановку, понял: Фаина оказалась права.
Девочка ринулась к Радмиру, присела рядом на корточки и принюхалась.
– Я знаю этот запах. На острове таким ядом смазывали оружие перед боем. У Волка есть иммунитет к нему. Но концентрация слишком большая, – торопливо говорила Фая и перевела взгляд на Женю.
Никто не заметил того, что и Божена, побледнев, затихла, не убирая своих ладоней со лба и щеки Волка. А теперь, когда Фая осторожно помахала ладонью перед лицом Жени, мужчины опешили.
Женя была в глубоком трансе. Не реагировала ни на что вокруг, точно кукла с открытыми глазами.
– Она держит его, – тихо проговорила Фаина. – Не отпускает. Ее нельзя будить.
– Противоядие, солнышко? С ним что? – поторопил Дим, присев рядом с женой.
– Я не уверена, смогу ли изготовить подходящую смесь. Но можно попытаться. Нужны травы, – негромко ответила Фая.
– Давай их к отцу? Мама должна помочь, и Заря тоже, – предложил Дим старшему брату.
Верховный кивнул, а Дим уже связывался с пилотом, чтобы организовать перелет.
Спустя час, Радмира уже вносили в дом бывшего Верховного и его жены. Родители братьев Вольновых не задавали лишних вопросов. Все было понятно. В первую очередь нужно спасать среднего сына. А потому девушки, Зарета и Фая, во главе с Агриппиной Степановной – матушкой Радмира и опытной знахаркой – отправились в лес.
А мужчины зорко следили за тем, чтобы ничто не потревожило транс Жени. Ведь жизнь Радмира Вольнова находилась в ее хрупких руках.
* * *
Она боялась не успеть. Шла на свет, а ноги вязли в ледяной крошке, которая, будто трясина, утягивала ее все глубже.
Но Женя упрямо шла. Пусть и силы были на исходе. Пусть и дикая усталость сковала все тело, и хотелось только одного – лечь и закрыть глаза.
Но Женя шла вперед, пыталась дотянуться до тускнеющего с каждой секундой света.
Он будто стирался с горизонта, а непроглядная тьма становилась густой, вязкой, устрашающей.
Женя заплакала, проклиная свою слабость, свою кровь, свои бракованные гены. Она ведь даже не хищница. И не человек. Помесь. Выбраковок.
Но ведь Радмир что-то нашел в ней? Рассмотрел? И Великая Праматерь одобрила их союз, иначе Радмир не мог бы перекидываться в волка.
Женя утерла слезы и пошла дальше. Свет то совсем угасал, и тогда девушка в голос звала любимого. То появлялся вновь, ослепляя ее своими лучами, теплыми и нежными.
Женя поняла, что и Радмир, где бы он сейчас ни находился, борется. Пытается пробиться к ней.
А ноги вязли все глубже. Женя уже не могла идти, оказавшись по пояс в трясине, где вместо болотной тины, была ледяная крошка.
И вдруг вспыхнул свет. Такой яркий, прозрачный, чистый. На миг он осветил все вокруг, позволил Жене увидеть границы ледяной пустыни.
Девушка поняла, что она на верном пути. Еще несколько метров и ледяная крошка сменится густой травой. Осталось только чуть-чуть потерпеть, всего несколько метров.
А свет разделился на три равных огонька и начал спускаться прямо к Жене.
Божена замерла, наблюдая за тем, как причудливым образом три ярких точки сплетались в танце, кружили, сливались и вновь распадались на части.
– Радмир! – прошептала Женя, но вместо слов получилось что-то бессвязное, больше похожее на мычание, или щенячий писк.
Женя готова была рыдать в голос. Ничего у нее не получалось! Даже позвать любимого не может!
Но вдруг показалось, что там, у кромки ее кто-то ждет. Почудилось знакомое и ласковое «Лисичка!». И Женя поняла, что нельзя сдаваться.
Ну и пусть она – полукровка!
Пусть слабая и беспомощная хищница!
Пусть у нее даже клыков нет!
Но зато она – невероятно сильно, отчаянно, бесповоротно любит своего Волка!
Три огонька, рассыпавшись в последний раз, вдруг медленно опустились ей на руку. Растаяли, точно первые снежинки.
Но Женя ощутила невероятный подъем. Будто в тело вкачали чистейший адреналин, а по венам полилась сила.
Женя торопливо выбралась из трясины. Ледяная крошка ссыпалась с нее, исчезая прямо в воздухе. А с каждым шагом, сделанным вперед, вокруг становилось светлее.
Оказавшись на границе льда и свежих луговых трав, Женя осмотрелась. Она видела, на небольшой полянке три женских фигуры. Но не они привлекли ее внимание, а высокий и широкоплечий мужчина, замерший вполоборота к ней на противоположной стороне поляны. Он не смотрел в ее сторону, но казалось, будто и он кого-то искал, осматривал окрестности, прикладывал ладони ко рту рупором, выкрикивал чье-то имя.
Женя взмахнула рукой, привлекая внимание к себе. А когда мужчина, заметив ее, обернулся, девушка со всех ног помчалась к нему навстречу.
Она бежала, вперед и вперед. Ее ноги утопали в густой траве. Но сил было так много, что, казалось, девушка летела над землей.
И остановилась только уткнувшись лицом в широкую грудь. Сильное сердце отбивало рваный ритм, а нежные руки, крепкими тисками-объятиями, окутали ее плечи.
Она не могла и слова произнести, в глотке пересохло, язык прилип к небу, а губы – будто чужие. Но она так крепко держалась за широкие плечи, узкую талию, мощный торс и даже за глубокие шрамы-рубцы на спине, лихорадочно вжимая пальцы, боясь, что Радмир снова исчезнет, что она отпустит его, не сумев удержать.
А вокруг становилось теплее. Лед таял. Свет становился ярче. И далеко не сразу Женя разобрала приглушенный сиплый шепот Радмира:
– Возвращайся. Тебе нельзя здесь долго. Опасно.
Она не хотела уходить. Без него – никуда.
Женя вскинула взгляд, всматриваясь в родные черты. И медленно покачала головой.
Говорить она не могла. Но хватило и жеста, чтобы выразить свои чувства и мысли.
Ладонью она коснулась колючей щеки. Радмир, точно ручной и ласковый котенок, потерся о чувствительную кожу, придержав тонкие пальцы своей рукой.
– Возвращайся, – настойчиво шепнул он.
– Без тебя не уйду! – твердил упрямый взгляд Женьки, а руки крепче вцепились в грубоватую одежду.
Радмир сильнее сжал ее в медвежьих объятиях, будто впитывал всю ее каждой клеточкой тела. Не мог надышаться никак. Ни в том мире, ни в этом.
Лед за спиной Жени растаял, и на месте трясины появилось озеро. Черная, мутная вода зашевелилась, а Радмир резко повернул голову, почуяв опасность.
Женя проследила его взгляд и поежилась.
Из воды выползало нечто. Сначала появилось обезображенное лицо с черными дырами вместо глаз и рваными, зияющими ранами. Дальше – изуродованное тело с мощными, когтистыми лапами-руками. В одной лапе чудовища был огромный топор, по лезвию которого стекала черная вязкая жидкость, сродни той, которой отравили Радмира.
Женя развернулась всем телом, уткнувшись спиной в грудь мужа. Радмир тут же задвинул ее за свою спину, ограждая девчонку от опасности.
– Беги, Лисичка! – коротко приказал он, но Женя лишь покачала головой.
– Беги! – повторил Волк, на ходу меняя облик.
И теперь перед Женей стоял огромный хищный зверь. Он был во много раз крупнее того Радмира, которого она помнила. Мощный, опасный, смертоносный – он шагнул вперед, защищая свою Лисичку. И только на секунду отвлекся, чтобы посмотреть на нее в последний раз. И словно повторял свой приказ, мотнув массивной мордой на луг, где собирали траву три женских фигуры.
Женя не хотела уходить. Оставить Радмира здесь, когда она его только-только нашла? Нет! С этим она не согласна!
Но Волк уже бросился на противника. Завязалась драка. Каждый бросок – смертельный. Каждый взмах топора оставлял глубокие раны на мохнатом теле Волка.
Женя залепила рот ладонями, боясь криком отвлечь Радмира и тем самым склонить исход боя не в его пользу.
Огромный топор взметнулся вверх, рассек воздух со свистом, а лезвие врезалось в землю в миллиметре от шеи Волка. Лишившись оружия, чудовище потеряло преимущество, воины кубарем откатились в сторону, а Женя подбежала к топору.
Что делать? Она не знала. Как помочь Радмиру? Не представляла себе.
Но чувствовала, нужно что-то предпринять. Понимала, что разгадка кроется именно здесь, совсем рядом. Лежит на поверхности, просто Женя ее пока не видит.
Топор не поддавался, как бы сильно Женя ни пыталась тянуть за рукоять. На которой были выжжены черные символы. А черная жидкость расползалась. От острого лезвия мерзкая жижа потянулась по земле к ее, Божены, ногам. Женя отпрыгнула в сторону.
В нескольких метрах от нее шла битва между двумя сильными воинами, и никто не хотел уступать. А Женя судорожно рассматривала черные вязкие капли, перетекавшие от лезвия топора к ней, все ближе и ближе.
И вдруг кто-то словно шепнул ей на ухо всего одно слово.
Кровь… Кровь… Кровь…
Выходит, нужна кровь? Но чья?
Этого Женя не знала. Но топор вдруг исчез, как и чудовище, с которым дрался Радмир.
И вот, фыркая и рыча, Волк вернулся к ней. По звериным глазам Женя поняла, что муж крайне ею недоволен.
Ну и пусть. Она ведь сказала, что не оставит его здесь.
Вздохнув, хищник сменил облик. Притянул Женю к груди, влажной от пота и крови после драки. Вздохнул еще раз, будто впитывал ее запах.
– Вредная девчонка, – пробормотал он, а потом, на выдохе, заглянув в глаза, произнес: – Люблю тебя.
* * *
Женя очнулась. В глазах будто тонна песка. Руки, плечи, спина – онемели и затекли. Но в комнате было тепло и уютно. И Радмир лежал рядом, пусть неподвижно, с темными паутинками-венами по всему телу. Но он дышал, глубоко и размеренно. Словно спал.
Женя качнулась к нему, уткнулась лбом в широкое и неподвижное плечо. И в эту же секунду к ней подлетела Зарета. Следом Фаина и матушка Агриппина.
– Женька! Женя! Женечка! – наперебой твердили женщины, а хищница едва слышно прошептала, с трудом ворочая языком:
– Нужна кровь, чтобы остановить яд.
– Кровь? Чья? Женька, не молчи! – тараторили девушки, а матушка всплеснула руками.
– Теперь понятно, почему не действует! – произнесла Агриппина Степановна, – Кровь того, кто изготовил яд. Тогда он наиболее эффективен!
– Человек с топором. Огромный топор, на рукоятке я видела какие-то символы. Не разобрала. На странном языке, – морщась, прошептала Женя, обнимая голову Радмира и не переставая поглаживать мокрый от испарины лоб и виски.
– Это Клык! Точно! Это он! Жуткий у него топор. Я только раз видела, как он дерется. Его на острове все боялись, ну кроме Волка, конечно, – торопливо рассказывала Фаина.
А в дверях уже замерли братья Радмира. Переглянувшись, кивнули.
– Надавим на Олежку еще разок. Пусть сведет нас с папашей? – предложил Добромир.
– На этот раз говорить буду сам, – прищурился Верховный и, оттолкнувшись от двери плечом, взглянул на Женю, – Держи его, Лисичка. Кажется, он только тебя и слушает.
Женя прикрыла веки. Смертельная усталость сковала ее, однако засыпать Божена не боялась, ведь во сне она гарантированно встретится со своим Волком.