Глава 25

Он стоит около подъезда, спрятав руки в карманы теплой куртки, и смотрит прямо на нас. Сегодня холодно, я ни одной лишней минуты не провела бы на улице, но папа явно ждет меня. Морозов прав.

— Спасибо, что привез. И за вчера тоже… Пока, в общем, — говорю ему.

Саша молча выключает двигатель и выходит из машины вместе со мной. Честно говоря, я не рассчитывала, что они сейчас встретятся. Ясно ведь, что вчера папа сказал ему пару ласковых. Но Морозов — это Морозов. Прет как танк. Всегда и везде.

Да, папа явно не в духе. Глаза воспаленные, словно не спал всю ночь, а губы сжаты в тонкую линию. Сейчас он не смотрит на Морозова, идущего рядом, все его внимание только на мне.

— Привет. А ты чего здесь? Холодно же.

Мы подошли уже слишком близко, но папа все равно игнорирует Сашу.

— Морозно, — соглашается отец и добавляет: — Слишком.

Подтекст очевиден. Пора идти в дом, пока есть возможность обойтись без открытого конфликта. Кажется, это понимает даже Морозов.

— Я завтра заеду, — кивает мне Саша, словно мы договаривались о встрече. — Я поехал.

Быстрый взгляд на отца, который еще больше хмурится, потом снова на меня.

— Спасибо за разговор.

Больше ни слова не сказал, молча повернулся и быстрым шагом пошел к своей машине.

Интересно, как скоро папа спросит, что происходит? Как только в подъезд зайдем или все-таки в квартире?

В квартире. Но далеко не сразу.

Я не ночевала здесь всего один день, а такое ощущение, что несколько лет прошло с того момента, как вчера вместе с Морозовым уехала отсюда.

Папа без единого слова разбирает свой рюкзак, достает оттуда карандаши, тюбики с краской, которых прежде я никогда у него не видела. Он так и не рассказал, что именно делал у дяди Володи.

— Ты позавтракала, Вика?

Папа уже на кухне, рассматривает содержимое холодильника.

— Завтракала. А ты нет, видимо. Верно?

— Верно. Очень интересный заказ, Вика. Не до еды было.

Он вытаскивает сосиски, хлеб и сыр — быстрый и неприхотливый завтрак. Зато сытный.

— Под Новый год? От дяди Володи? Я не помню, где он работает, но вроде ты не говорил, что он связан с живописью.

Я наливаю воду в чайник и чувствую, как за этим простым, ничего не значащим разговором папа начинает расслабляться. Возможно, «халтурка», как он вчера назвал эту работу, оказалась очень выгодной. Сейчас это было бы очень к месту.

— А он и не связан, Вик. У его начальника дом свой за городом. Ему стену в гостиной художник начал расписывать, там оставалось немного, на несколько часов работы. Так он пару дней назад ногу сломал. У жены шефа истерика — Новый год на носу, и она там человек тридцать уже пригласила…

— И дядя Володя рассказал про тебя своему шефу? Теперь понятно. Ты закончил?

— В целом да. Ночью только вернулся к Володе, но все успел.

— Сложный был заказ? — Не верится, что папа, едва приехав в Москву, когда все только и бегают за подарками, нашел себе подработку. — Тебе примерно то же самое заказали расписать после Нового года у нас дома, да?

— Нет, там мазня обыкновенная. — Папа машет вилкой, всем своим видом демонстрируя мне, что вчерашняя работа совсем другого уровня. — И я не думаю, что поеду обратно домой ради нее. Позвоню сегодня и откажусь.

— Почему?! Так хорошо заплатили? — не могу сдержаться я.

— Не только. Володиному шефу понравилось, как я доделал. И он уже предложил еще две комнаты расписать. Если пойдет как надо, то весь дом мне отдаст, а там работы, по моим прикидкам, на полгода, не меньше. Ты понимаешь? Тебе не придется никуда устраиваться, Вика. Нам хватит денег. — Впервые за сегодняшний день я вижу, как его глаза улыбаются.

Работа! Бухтияров! Марат! Да я совсем забыла о нем из-за Морозова. Все из головы вылетело.

— Уверен? Пап, да сколько же там платят, чтобы мы могли жить на эти деньги?! И еще неизвестно, не кинут ли тебя. Ну то есть я, конечно, понимаю, что это начальник дяди Володи…

— Неизвестно, — соглашается папа. — Но я обязательно попробую. Со второго января я там буду. Заказчик очень капризный, точнее, его жена. Но решение он будет принимать только вместе с ней. Дом очень большой, новый. Не обжитой до конца, но их ребенок из-за границы приезжает в конце месяца, ее комната должна быть готова.

— Угу! — Я слегка в шоке от таких новостей. А папа, кажется, оттаял и как заговорил об этом заказе, так и сидит уже минуты три, держа на вилке недоеденную сосиску. — А за эту-то халтуру уже заплатили?

— Сегодня обещали деньги на карту перевести, — довольно сообщает папа и ловит мой скептический взгляд. — Не бойся, меня не обманут. К тому же часть дали наличкой.

И тут же в подтверждение своих слов вытаскивает из кармана брюк свернутые в трубочку купюры.

— Ого! Здесь столько платят за роспись стен? Пап?

— Срочность заказа, к тому же сложность работы. Я посмотрел на сайтах, кто сколько берет за такую работу. В общем, раза в два больше точно.

— А почему этот шеф не нанял крутую фирму какую-нибудь, чтобы закончили? Деньги ведь явно у него есть. А тут незнакомому человеку доверили.

— Вика, ты везде ищешь подвох. — Папа по-прежнему улыбается, но я вижу: мои слова ему совсем не понравились.

— Я ищу логику, пап. Это очень… неожиданно! Но я очень рада за тебя. Вот как никто и никогда.

— Знаю.

Он замолкает, и мне почему-то кажется, что про свою новую работу он мне сегодня больше не расскажет.

Он пьет чай с пряниками и поглядывает в окно. Взгляд задумчивый, и мысли его явно не о том, что он видит сейчас на улице.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я хочу тебя еще раз поздравить с поступлением, Вика. Горжусь тобой.

— Спасибо! А я тобой.

— Я предполагаю, что учеба в этом вузе будет отнимать много времени, поэтому давай и правда ты не станешь пока торопиться с работой. Тебе надо втянуться в новый ритм.

— Да у меня пока и нет ничего на примете. Знакомый один только сказал, что, возможно, после Нового года кое-что будет.

— Этот знакомый, я надеюсь, не тот, кто тебя сегодня привез домой?

Папа смотрит на меня слишком пристально. Настолько, что в голове снова возникают не самые радужные мысли.

— Ты вчера с ним долго разговаривал, пап. О чем?

Я не чувствую себя ни в чем виноватой, поэтому спокойно выдерживаю его взгляд. У папы есть вопросы, у меня тоже.

— Неважно, он все равно меня не услышал. Вика, тебе не стоит больше общаться с этим парнем.

Вот так вот сразу. Без предисловий и объяснений. Он ждет моего ответа. И эта тишина дает мне немного времени. Папа не сказал ничего такого, чего я сама ему не говорила. Что не хочу ничего знать ни о мамином новом муже, ни о его сыне. Я сюда приехала, чтобы никого из них не видеть.

— Почему, пап? Из-за того, чей он сын?

— Я никогда не был против твоего общения с маминой новой семьей…

Он встает из-за стола, подходит ближе и продолжает:

— Вика, ты… эмоционально нестабильна рядом с ним.

Папа слишком тщательно подбирал слова, и этого нельзя не заметить. Я прекрасно поняла, что он на самом деле хотел сказать.

— А почему не прямым текстом говоришь, пап?

— А ты готова услышать правду? Судя по твоему виду, нет.

— Вчера был очень важный для меня день. Очень! И только он был рядом со мной. Он… своеобразный парень, бесит жутко, но вчера…

— Вчера закончилось, Вика. Надо жить настоящим.

— Правда? И поэтому ты по сто раз на дню с мамой перезваниваешься или переписываешься?! Это она ведь тебе дала Сашин телефон? Пап, она бросила тебя!

— Вика!

— Что Вика?! Ты жизнь свою положил на нее! А она никогда этого не ценила. Не тебе меня учить отношениям, пап! Прости, пожалуйста. С Морозовым я сама разберусь. Без тебя.