Глава 37

Папа так и не вернулся к двум часам. Теперь только завтра его увижу. Не представляю, что задумал Морозов и где я встречу Новый год. Первый раз такое. Я не люблю сюрпризы, неопределенность — это вообще не мое. Но какая может быть ясность и предсказуемость рядом с бугаем? Чем больше думаю, тем все больше мне кажется его предложение каким-то фарсом. Так ведь не бывает. И где он сумел быстро достать билеты в Большой? Почему именно туда?

Потому что, Вика, в последние две недели он почти не отходил от тебя. И понял, от чего ты точно не сможешь отказаться. Дело не в билетах. Просто ни один парень никогда столько не делал для тебя, сколько Морозов. Он умный, очень умный, глупо считать его обычным качком, напичканным мускулами и папиными деньгами. Прет как танк, но ведь и получает, что хочет.

Наверное, я слишком заморачиваюсь. Выдохни, наконец, Вика. Просто поправь тени на глазах. Проверь клатч, телефон, не забудь зарядку. И, поскольку это Морозов и с ним никогда не знаешь, где окажешься утром, возьми с собой ту сумку с косметикой и вещами, которые приготовила для ночевки у дяди…

Ровно в два часа дня он не приехал, не объявился и через полчаса. Я даже телефон проверила пару раз. Ничего.

Может, что-то случилось? Гоню от себя невротические мысли про фарс. Он бы так не поступил со мной, специально — точно нет. А вот накосячить, застрять в той же пробке или не рассчитать время — запросто. Но почему не позвонил? И не написал?

Без пятнадцати три набираю его номер — мобильник отключен или временно недоступен. Ну класс! Я даже не знаю, что за дела у него и куда он отправился.

Настроение вот-вот скатится на уровень плинтуса. Бесцельно брожу по квартире, поглядывая время от времени на лежащие на комоде билеты. До третьего звонка осталось всего… три часа.

Он приехал в начале четвертого. Очень злой. Я поняла это, как только услышала визг тормозов на улице. А потом из машины, резко остановившейся у нашего подъезда, выскочил растрепанный Морозов.

Я не успела дойти от кухни до двери, как раздалась нетерпеливая трель звонка. Потом еще одна. И еще.

— Саш, я тут, ты чего…

— Слава богу! — Морозов влетает в квартиру, чуть не сбив меня с ног. — Думал, ты уже уехала.

Он шумно выдыхает и, немного успокоившись, осматривает меня с головы до ног. А я рассматриваю его. И мне очень-очень нравится то, что я вижу. Бугай умеет хорошо одеваться, что и требовалось доказать. На нем темный классический костюм, светлая рубашка и галстук-бабочка. Все четко, строго, идеальные линии. Ничего лишнего. Хоть сейчас фотографируй и отправляй Морозова на обложку глянцевого журнала или женского любовного романа. Хорош…

А он протягивает руку и нежно проводит ладонью по щеке, а затем подходит ближе, касается губами моего виска.

— Я думал, ты уже уехала, — повторяет он. — А ты осталась… Я не ожидал.

Мне очень приятно так стоять рядом с ним, ощущать тепло его тела, горячее, немного сбившееся дыхание, вдыхать запах его парфюма, касаться щекой его щеки… Просто закрыть глаза и окунуться в тот восторг, который уже накрывает меня, заставляя, требуя время остановиться.

— Чего ты ожидал? Что я схвачу билеты и убегу без тебя на балет? — Я смотрю в его глаза и вижу ответ на свой вопрос.

— Ты не умеешь ждать, и терпение — точно не твой конек. С Большим театром непросто конкурировать. К тому же я не смог позвонить. Мобильный сдох, я еще не понял, почему он не заряжается.

— Где ты был? — Вопрос срывается с губ, и я тут же жалею, что задала его. Даже сама услышала в своем голосе нотки ревности и обиды.

— Одевайся, расскажу по дороге. Нам придется поторопиться.

Волшебство рассеивается, но не исчезает, а как будто проникает в меня. Беда, Вика, это просто беда!

— А это что? — Кивает на сумку с вещами, которую я приготовила на случай ночевки не дома.

— Ты обещал, что я не вернусь сегодня к папе и дяде.

— Да.

— Тогда бери сумку.

Прямо у подъезда сталкиваемся с папой. У него в руках здоровые пакеты с красками, и он очень удивлен, увидев нас с Морозовым здесь.

— С наступающим, Олег Владимирович. Всех благ, — быстро произносит Морозов, держа меня за руку. — Пусть все сбудется.

— Пусть, — медленно повторяет папа, глядя на Сашу. — С наступающим! Вика. — Сейчас его взгляд уже на мне. — Позвони.

В машине тепло и, как всегда, очень уютно. Морозов, чертыхаясь, воюет с мобильным, пытаясь его зарядить, но терпит неудачу: его смартфон не подает никаких признаков жизни. Я решила не задавать ему больше вопросов. Захочет — сам расскажет, к тому же обещал.

— Если все будет нормально, то мы успеем, Вик! Тачку придется бросить, конечно, но тут могут помочь. Мобильный свой дай, пожалуйста.

Одной рукой Морозов держит руль, умудряясь мягко лавировать в довольно плотном автомобильном потоке, а другой быстро водит пальцем по экрану моего телефона.

— Здрасьте. — Прижимает к уху мой мобильный и резво перестраивается в крайний левый ряд дороги. — Это Морозов. Да… мой не работает, не важно. Машину у входа в Большой театр заберете. Будем там через час.

Ему явно ответили то, что он хотел услышать. А потом Саша произносит то, что хотела услышать я:

— Прости, Вик! В банке задержался, потом две аварии на дороге. Ничего особенного, но трассу почти полностью парализовало на подъезде к тебе. Поэтому и опоздал. Злишься?

— Нет, — честно отвечаю. — Я знаю, как работают в банках. Мама редко когда приходила домой 31 декабря раньше девяти вечера.

Морозов удивленно смотрит на меня, но молчит. А я вспоминаю, что должна ей позвонить, поздравить с Новым годом. Но я точно не буду этого делать из машины Саши. Его наш с ней разговор совсем не касается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы подъезжаем к Большому театру без двадцати шесть. Морозов едва успел остановить свой внедорожник, как дверцу открыл какой-то мужчина.

— Александр Константинович, я могу забрать машину?

На улице холодно, но внимание отнюдь не на погоде. Кажется, даже воздух пропитан праздником, сотни, тысячи огоньков иллюминации, шум, толпы смеющихся людей, откуда-то льется музыка…

— Нравится? — Слышу рядом довольный бас Морозова. — А еще ничего не началось. Пойдем скорее.

Пока Саша прокладывал нам дорогу через толпы людей, нас, наверное, раз пять спросили про билеты. Я, правда, не поняла, нам их предлагали или, напротив, просили продать.

Внутри театра людей не меньше. Я даже не успеваю оглядеться, напитаться историей главной сцены страны.

— Вика, давай сюда. — Морозов помогает мне снять пальто и быстро раздевается сам. — Первый звонок уже был.

— Да не торопи ты девушку, Саня! — за спиной раздается сухой, чуть насмешливый мужской голос. — Время еще есть. Добрый вечер, молодые люди.

Встретить здесь знакомых Морозова в мои планы не входило, а вот бугай явно не удивлен.

— Здравствуйте, Дмитрий Александрович. С наступающим!

Саша протягивает руку высокому плотному мужчине. У него жесткое властное лицо. Светлые серо-голубые глаза быстро сканируют меня, и от его взгляда хочется поежиться. Но я не буду этого делать.

Он пожимает руку Морозову, но продолжает смотреть на меня, ожидая, что сейчас ему скажут, кто я такая.

— Виктория, моя девушка, — говорит Морозов, и вот тут я уже не смогла сдержаться, вздрогнула. — Это друг отца, Дмитрий Александрович Леднев.

— Привет, Виктория! — улыбается Леднев. Кажется, я теперь знаю, как Саша смог так быстро найти билеты. Даже я наслышана о могуществе этого человека. — Что ж, идемте. Наши места рядом.