Глава 43

— Саш… Саша… — Он молчит, крепче сжимает в объятиях, уткнувшись подбородком в мою макушку. — Уже есть полночь? Мы пропустили Новый год?

За окном безостановочно гремят фейерверки, а сколько времени — совершенно непонятно.

— Сейчас, подожди. — Морозов нащупывает на диване мобильный и немного щурится от вспыхнувшего ярким светом экрана. — Нет, еще три минуты. Включать телек? Бой курантов хочешь послушать?

Он уже ищет пульт от плазмы, потом включает ТВ, отчего в студии сразу становится светлее. Судя по словам президента, он вот-вот закончит свое поздравление.

— Шампанское? Где? — Морозов лихо перепрыгивает через спинку дивана и хватает со стола бутылку. — Нет! Давай новую. Год новый, бухло тоже новое.

Я даже сказать ничего не успеваю, только смотрю на экран, а в голове проносится весь прошедший год. Кажется, так давно это было: встреча Нового года дома с родителями и мамиными подругами, весенняя сессия, папин звонок, развод, душное лето, папа, мама, когда хотелось убежать на край света и никогда ее больше не видеть, свадьба, осень, учеба, общага, первые заработанные деньги, первая встреча с Морозовым, его вранье и манипуляции, авария мамы, больница…

И как итог — я стою в центре московской квартиры своего сводного брата Александра Морозова и встречаю с ним Новый год в качестве его девушки. И чувствую себя на своем месте. Несмотря ни на что.

— Держи. Успел. — Пена ускользает через край бокала, и маленькие пузырьки щекочут пальцы. Звон хрусталя. — Давай!

— С Новым годом! — произношу я под бой кремлевских курантов и делаю маленький глоток.

Голова и так шумит то ли от обилия впечатлений, то ли от шампанского, то ли от парня, который залпом, как водку, за секунды выдул свое шампанское, а теперь требует того же от меня:

— До дна, Вика, до дна!

Его мобильный взрывается громкой мелодией, что ненадолго отвлекает Морозова от меня. И это здорово, потому что я успеваю выпить свой бокал в том темпе, к которому привыкла.

— Да, спасибо! И тебя, мам! Нормально… да я в Москве, потом расскажу… Ага… давай, пока!

Смотрю на свой телефон — эсэмэска от папы: «Поздравляю, родная! Будь счастлива! Как отмечаешь?» Набираю его номер, он отвечает сразу — наверное, ждал.

— Привет! С Новым годом! И тебе счастья! Самого-самого большого на всем свете! Ты самый лучший человек в мире! — говорю я, наблюдая, как Морозов быстро проходит мимо и скрывается в ванной. — Я хочу, чтобы этот год принес тебе много-много радости.

— Вика, — тихо смеется в трубку папа. — И тебе много-много счастья. Где ты сейчас? С Морозовым?

— Ага! Мы… в центре, в его квартире. — Он молчит, и это меня начинает напрягать. — Пап, я днем вернусь, может, утром. А ты когда?

— Не знаю, но вряд ли позднее полудня. Вика… — Он снова берет паузу, и я примерно представляю, что он сейчас скажет. — Помни, что я тебе говорил. Будь внимательна.

«Как могу стараюсь, пап, но получается так себе», — думаю про себя, но вслух, конечно же, не скажу такое. Он и так часто обо мне волнуется.

На телефоне еще несколько сообщений: от Скалкиной, Марат написал поздравление и еще от неизвестного номера. Кажется, именно с него мне совсем недавно звонили, когда мы были в Большом. «С Новым годом! Счастья и любви! Ты настоящая. Руслан».

Ого! Он не объявлялся с того момента, как подрался с Морозовым на улице, я уже думала, что забыл обо мне. Быстро отвечаю всем на поздравления. Заканчиваю в тот момент, когда Саша выходит из ванной.

— Поговорила с отцом? Он не переживает, что ты со мной?

— Переживает. Саш, давай поедим. Мы же так за стол и не сели.

— Ну наконец-то! Пошли! Там уже все остыло, правда.

Морозов еще недовольно поворчал, рассматривая холодное мясо, но жевал очень бодро, даже мне пару кусков положил.

— Тут еще дня на три хватит. Я больше не могу!

Смотрю на Сашу и не понимаю, как в него может столько влезть. Да, бугай здоровый, но ведь не слон же.

— Да ты не ела особо, — возражает бугай и подкладывает мне на тарелку еще салата. — Но, знаешь, я, когда был маленьким, любил этот праздник именно за то, что несколько дней после Нового года холодильник был полон еды. А потом все кончилось.

— Что кончилось? Еда?

— Родители развелись. Я один Новый год проводил у отца, другой — у мамы. У каждого свои компании, дома не отмечали почти никогда. То в ресторанах, то на курортах… А ты как отмечала?

— Да обычно. Как все. Мы же обычные. Чего?

— Ну кого-кого, а тебя я никогда бы не назвал обычной. Да и… родителей твоих тоже. И как у вас было? Салаты, куча родственников и телевизор?

— Почти. Мамины подруги с работы приходили. Иногда с мужьями, иногда без. И потом до утра танцевали с перерывами на перекус. А мы с папой уходили с горки кататься, у нас у здания мэрии каждый год горку большую ставят.

— А сейчас хочешь, — внезапно перебивает Морозов, — на горку?

— Тут есть горки? Они еще открыты?

— Ну не совсем здесь, но на ВДНХ точно есть. И в новогоднюю ночь должны работать. А хочешь — пойдем на набережную, тут вообще десять минут пешком. Просто погуляем.

— А ВДНХ далеко? Я не была еще в той части города.

— Не очень. Быстро доедем. Сейчас пробок уже нет.

— Слушай, нет. — Показываю рукой на свое платье. — В этом точно на горки не полезу.

— Не проблема. Сейчас все будет!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я даже не переспрашиваю. После «снегурочек» и «парней из ларца» не удивлюсь, если Морозов что-то придумал.

— Померь! — Он вытаскивает из шкафа что-то ядовито-зеленого цвета и бросает на диван.

— Это чье? — Рассматриваю лыжные штаны и куртку. — Зачем?

— Надевай давай. Это племянника, он частично свое барахло у нас держит, когда на доске прилетает кататься. Долгая история. Посмотри, подходит?

По глазам вижу: не надену сама — меня оденут.

Все подошло, даже великовато немного. Спать совершенно не хочется, а находиться наедине с Морозовым в закрытом пространстве в новогоднюю ночь чревато. Мы подошли к черте, но перешагнуть через нее я пока не готова. Так что, может, бугай и прав.

— Подходит. Насчет горки не уверена, но, может, просто погуляем?

— Воробьевы горы или на ВДНХ? В клуб ночной…

— Не поеду.

— Понял!

На улице шумно, но не так, конечно, как было на Красной площади. Ощущение, что сто лет прошло с тех пор, как мы там были, а не несколько часов.

— Поехали на ВДНХ? — предлагаю я.

Такси в новогоднюю ночь работают идеально, не ожидала, что машина приедет так быстро.

— Поехали!

Морозов одной рукой держит мобильный — кто-то позвонил, а другой обнимает меня.

— Слушай, а у вас так всегда было? Вы с папой по одну сторону, а мать — по другую? Просто странно как-то. Я такого не встречал.

— Тебе интересна наша семья? Зачем?

— Хочу понять тебя, — Морозов убирает в куртку телефон и усаживается поудобнее. — Но если тут тайны какие-то или тебе неловко…

— Нет никаких тайн. Но если бы ты знал, все как есть, то вряд ли бы приехал в Москву, надеясь вернуть меня обратно. Не знаю, что тебе наговорила мама, но все не так.