Эпилог

Четыре с половиной года спустя

Мы первый раз прилетели в Италию ранней весной. Обычно бываем здесь летом, в самое пекло, потому что Морозов, как выяснилось, очень любит жару, а еще осенью, когда погода становится мягче, море по-прежнему теплое, но можно без страха сгореть на солнце неторопливо бродить по узким мощеным улочкам и вдыхать в себя эту потрясающую красоту. Будь у меня возможность, я всю Италию обошла бы пешком. Я только так и могу узнать страну — когда ощущаю ее землю под ногами. Смотреть на мир, сидя в машине, не мое.

С тех пор как папа перебрался к Марио в Тоскану, прошло три года. Ему потребовалось больше двадцати лет, чтобы принять предложение старинного друга. Марио и в молодости говорил, что двери его дома всегда открыты для папы, чей талант художника обязательно будет востребован. Работу здесь, в Италии, папа никогда и не искал. Вот уже четвертый год он работает в дизайнерском бюро, входящем в группу компаний, принадлежащих Марио. А еще пишет пейзажи. Здесь такая красота, что даже я, с детства не любящая держать в руках кисть и карандаш, сделала несколько набросков.

Мы поэтому и приехали теперь в Италию. У папы сегодня первая персональная выставка.

На нее, как я поняла, соберутся не только местные жители. Активная Алена пригласила нескольких галеристов, не только итальянских, кстати. А еще привезла двух крупных инвесторов, интересующихся вложениями в живопись. Посмотрим, что из этого получится. По крайней мере, некоторые старые его работы, написанные еще когда он был женат на маме, Алена сумела продать. Она вообще оказалась очень деятельной. Не побоялась переехать в чужую страну, будучи глубоко беременной близнецами. И сейчас, воспитывая трехлетних Петю и Катю, умудряется не только руководить ивент-агентством для богатых туристов, но и продвигать папу. По сути, она стала его агентом, исполнив его невысказанную мечту. Ведь сам себя папа продавать не умеет, а теперь этим занимается близкий ему человек, который точно не обманет и не предаст.

Они поженились с папой всего через полгода после знакомства. И за месяц до того, как мама официально оформила развод с Константином. А ушла от Сашиного отца она еще раньше. Вспоминаю прошедшие события, и мне безумно жаль маму. Она осталась реально одна, без папиной поддержки, на которую опиралась всю жизнь, даже тогда, когда была замужем за старшим Морозовым.

Они порвали все отношения после того, как папа не дал ей вернуться к нему. Этого никто не ожидал, я была уверена, что он снова простит ее. Но он сделал выбор в пользу Алены, с которой только-только тогда начал встречаться. Для мамы это был ужасный удар. И снова, вопреки моим ожиданиям, она не только не приняла мою помощь, а вообще закрылась ото всех. Мы не общались два года. Я знала только, что развод с Константином не принес ей денег. Бывший муж не дал ей ни копейки, а она не стала судиться с ним. Просто ушла ото всех. «Обнулилась», — прокомментировал тогда Саша. Мама и с ним прервала все контакты. И все же папа не смог остаться в стороне, он продал нашу старую квартиру и через общих знакомых передал маме ее часть. Опять же через третьи руки узнали, что она сначала устроилась в небольшую инвестиционную компанию, а затем ушла и оттуда, организовав свое собственное дело. Мама стала финансовым консультантом, помогает богатым людям правильно вкладывать свои капиталы. Бизнес не очень большой, хотя, зная мамину амбициозность, я уверена, что у нее все получится. Особенно если она сможет обзавестись надежным тылом. Ее последний бойфренд, моложе ее на восемь лет, таким мне не показался.

Она сама вышла на связь, когда я заканчивала магистратуру. С тех пор мы общаемся, не так, конечно, как с папой и его новой семьей, но все же три-четыре раза в год обязательно виделись. Сейчас с этим сложнее, потому что в прошлом году она переехала жить на Кипр, в Москве бывает наездами. Папа пригласил ее на свою выставку, но она, конечно же, отказалась. Слишком сильна обида на него до сих пор.

— Вика, Вика! — Маленькая Катя забирается мне на колени и начинает играться с длинными бусами. — А ты меня любишь?

— Конечно! — смеюсь я. — Как же тебя можно не любить? Тебя все любят.

Она хитро поглядывает на меня, тот еще мелкий манипулятор. Петька простой как палка, а эта красотка еще всем доставит немало хлопот.

— А ты тоже всех любишь?

— Катянь, я не бог, чтобы всех любить, но многих людей просто обожаю. Как тебя и Петю. И папу, и Алену. И Марио…

— А Сашу?

— Сашу люблю больше всех, — улыбаюсь я. — Ты его не видела?

— Он поехал с папой в… — она запнулась, смотрит на меня растерянно.

— В галерею?

— Да, — радостно кивает ребенок, — на выставку.

— Значит, и нам тоже надо будет скоро собираться, верно?

Алена оставила на меня детей и уехала встречать инвесторов. Галеристов уже в семь утра разместила в небольшом отеле в центре города. Умеет папа выбирать активных женщин, ну или они его сами находят.

Весна в Тоскане примерно такая же, как у нас лето в средней полосе России, и то, если очень сильно повезет. Сегодня особенно солнечно, но еще не жарко, и нам с детьми надо поторапливаться, потому что выставка откроется уже через полчаса.

Папа выглядит непривычно взволнованным, нервно переминается с ноги на ногу, поглядывая то на меня, то на Алену, то на незнакомых итальянцев, которые лениво разглядывают его работы.

— По-моему, он слишком заморачивается, не? — Морозов, как всегда, бьет в самую точку, и я киваю ему в ответ.

Он еще больше возмужал за эти годы, хотя, казалось бы, куда еще больше. Нет, не раздобрел и не поправился, все такой же атлетичный, как и раньше, но лицо стало более серьезным, что ли. И он по-прежнему выглядит заметно старше своего возраста. Но сам Морозов говорит, что ему это очень помогает в его бизнесе. Забавно, но он пошел в ту же сторону, что и мама. Финансовый консалтинг и посредничество. Но не один пошел, а вместе с Элеонорой. Они партнеры и вроде нормально ладят. Башарова ушла из банка Константина пару лет назад, когда неожиданно для многих он его продал. Но, как выяснилось потом, он все сделал правильно. Морозов-старший столкнулся с самой распространенной проблемой — не смог выдержать конкуренции с более сильными игроками. Константин понял это задолго до того, как все стало явным. Поэтому и обратился к Ледневу, который вместе с партнерами выкупил долю Морозовых. Впрочем, он не смог полностью расстаться со своим детищем и остался почетным президентом в бывшем банке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Константин вернулся в свой город, оставив нам с Сашей ту самую студию на Остоженке. С отцом мой бугай помирился только после того, как банк продали. Саша даже звал отца в свою финансовую компанию, но тот отказался — мол, отношения с сыном ему важнее общего бизнеса. Впрочем, время от времени отец дает сыну полезные советы. Старший Морозов больше не женился. Он, по словам Саши, планирует купить несколько фермерских хозяйств и объединить их в один холдинг. Тоже деятельная натура.

— Ну как? Вам нравится? — Папа подходит к нам и неловко улыбается. Пожалуй, сегодня я в полной мере понимаю всю глубину изречения «обидеть художника может каждый».

— Норм все, Олег Владимирович. Конечно, нравится! Да мы все ваши картины уже до дыр изучили. Не переживайте. Алена — отличный продажник, она и мертвому крем против морщин впарить может.

Толкаю бугая в бок. Ну как так можно?! Но папа, на удивление, улыбается и переключает внимание на галериста.

— Есть хочется. — Морозов оглядывается по сторонам, хотя знает, что фуршетные столы давно убрали. — Где хваленая итальянская кухня?!

— Через час будет прием в мэрии, — успокаиваю я вечно голодного друга. — Там накормят, обещаю.

— Мэрия — это хорошо. — Кивает Морозов и снова утыкается в телефон. — Тебе там понравится.

Кругом слышна певучая итальянская речь, иногда перебиваемая короткими русскими фразами. Здесь очень много папиных новых знакомых. Он удивительно легко вписался в местную жизнь.

— Какое красивое кольцо, bella mia! Неужели этот здоровый русский медведь наконец сделал тебе предложение? — Марио сжимает меня в своих объятиях и крепко целует в щеки. — Давно было пора.

Он хитро улыбается, и, мне кажется, он знает нашу историю.

Со свадьбой полная засада. Будь я хоть немного суеверной, увидела бы во всем произошедшем дурной знак. Мы подали заявление с Морозовым еще полгода назад, уже все было готово, куплено платье, заказан ресторан, но за неделю до свадьбы я умудрилась поскользнуться на ровном месте и угодить с переломом руки в больницу. Пришлось все отменять. То есть переносить на февраль. Морозов перед второй попыткой запретил мне вообще пешком ходить по улицам, превратившись в моего личного водителя. Все уже шутили, глядя на то, как внимательно он смотрит мне под ноги. Дошутились. В ночь перед росписью скорая увезла Сашу с аппендицитом. Про третий раз я пока не готова ничего слышать.

— Ладно тебе, не переживай. — Марио похлопывает меня по плечу. — Увидишь, мы еще потанцуем на вашей свадьбе.

— Надеюсь!

Ищу глазами Морозова, но нигде его не нахожу. Я привыкла за эти годы, что он все время рядом, и, когда вот так неожиданно, как сейчас, его не оказывается рядом, чувствую себя немного одинокого.

На телефон он не отвечает, но я не хочу раньше времени поднимать панику. Сегодня папин день, все и так немного нервно из-за того, что пока до конца непонятно, как прошла выставка. Вроде реакция доброжелательная, но все данные о заявках на покупку картин у Алены, а к ней не подобраться. Но, видя счастливое папино лицо, как он разговаривает с посетителями, слыша, что они ему говорят, я понимаю: вне зависимости от того, будет ли коммерческий успех у выставки, она все равно принесла всем радость.

— Я ничего не пропустил? — Мое сердце быстрее забилось от запыхавшегося голоса Морозова. Он немного возбужден, хоть и пытается это скрыть.

— Ничего, мы сейчас перемещаемся в мэрию. Все в порядке?

— Скоро станет еще лучше! — Улыбается он и берет меня за руку. — Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, мой танк. Ты куда пропал?

— Да так, знакомых встретил. Пойдем уже.

На приеме в мэрии немного шумно. Небольшой городок, все друг друга знают. Я пока до конца не могу привыкнуть к местному радушию, поэтому отхожу с бокалом вина в сторонку, здесь вроде тише.

— Виктория, Виктория! Иди сюда. — Марио подзывает меня рукой. Он стоит рядом с высоким мужчиной, в котором я узнаю мэра города, сеньора Франческо Росси. — Ты помнишь Франческо?

Конечно, помню, мы несколько раз встречались на вилле Марио, они большие приятели, еще со школы. У папиного друга вообще талант собирать вокруг себя друзей. Он только с моей мамой когда-то давно не смог поладить, и все.

— Я очень хочу погулять на твоей свадьбе, Виктория. Я тебе говорил об этом сегодня, да?!

Я смотрю на полупустой бокал вина Марио и прикидываю, сколько он уже выпил, а еще ведь середина дня.

— Я буду счастлива, если вы погуляете на моей свадьбе, — с улыбкой соглашаюсь и жду, когда он переведет мой ответ мэру. — Это будет здорово.

— Ну так чего нам ждать? Пойдем!

Я, наверное, неправильно его поняла, но покорно иду за ним и мэром по какому-то коридору, оставляя за собой шумных гостей. И Морозов куда-то опять делся. Надо его набрать…

Марио отворяет передо мной тяжелую дверь, и я не сдерживаю удивленного возгласа. Здесь все! Недоуменно рассматриваю знакомые лица, словно вижу их впервые. Почему? Что происходит? Здесь папа и Алена, их дети, большая семья Марио. Они улыбаются мне, но я смотрю не на них. Я вижу счастливое лицо Тамары Скалкиной, то есть давно уже Холодовой, ухмыляющуюся физиономию ее мужа, за ним стоит довольный Марат Бухтияров, Леха Жаров с женой, Константин Морозов и… мама. Моя мама.

— Ну как? Сюрприз удался? — Довольный голос Морозова выводит меня из состояния транса. — Давай, Вик. Не будем заставлять еще больше ждать почтенную публику. Я так ничего и не поел еще.

Он тащит меня вперед к красивому резному столу, за которым уже стоит мэр.

— Саш, что происходит?

— Мы женимся, Вика. Вот прямо сейчас, не выходя из этой комнаты.

Не могу поверить в происходящее, это какой-то розыгрыш? Но вряд ли сеньор Росси участвовал бы в каком-то спектакле. Оборачиваюсь назад и вижу родителей. У папы слезы на глазах, а мама судорожно комкает в руках платок.

— Я подумал, так будет лучше всего. А то ты уже от одной мысли о свадьбе бледнеть начинаешь, — шепчет Морозов. — Так что извини, что не предупредил.

— А документы? Как? Когда? — тихо спрашиваю я, но мэр Росси уже начинает свою речь.

— Ну вот и все, а ты боялась. Видишь, как быстро. И без переломов и скорой на этот раз. — Морозов надевает на мой палец обручальное кольцо и радостно улыбается. — Теперь ты давай!

— Горько! — Слышу громкий голос Холодова. — Горько!

Вспышки камер телефонов и фотоаппаратов, объятия и поздравления. Здесь значительно больше людей, чем мне показалось сначала.

— Поздравляю, родная. Лучший день для отца. — Папа первым обнимает меня, а рядом я вижу смущенную, но очень радостную Скалкину, Алену с Катей на руках.

Мама стоит чуть в стороне от нашей шумной компании, и я сама делаю шаг к ней.

— Я рада, Вика. Я, правда, очень рада за тебя.

Она еще хочет что-то сказать, я вижу, что она волнуется, непривычно видеть ее растерянной. Но мне не нужны никакие слова, я просто молча обнимаю ее. Мою маму. Другой у меня нет и не будет.

Марио зычным голосом, перекрывая шум поздравлений, что-то говорит по-итальянски. А потом повторяет для нас:

— Едем все к нам на виллу. Будем гулять до понедельника!

Он выводит через открытую веранду всех на улицу и лично рассаживает по машинам.

— Нравится? — Морозов кивает на открытый белый кабриолет, украшенный цветами. — Я старался.

— Как? Саш, у меня слов нет. Почему?

— Я приличный мужчина, Вика. Я не могу столько лет просто сожительствовать. Ты же знаешь, я не такой! Мне нужна стабильность и надежное будущее.

— Я не об этом, приличный мужчина! Мы могли бы вместе все распланировать…

— Мы два раза уже планировали. Ясно же, что надо было что-то предпринимать. Это папа твой предложил пару месяцев назад. Так что…

Закрываю ему рот поцелуем. Долгим жадным поцелуем, в который вкладываю все эмоции, которые испытываю сейчас. Нам уже сигналят, а я все оторваться от него не могу.

— Ничего, ничего! Подождут, — шепчет Морозов и снова захватывает мои губы. — Подождут. Ты моя победа, Виктория.

Конец