Глава 6

Алиса. Элиса Арицкая

— Вот видишь, и ничего ужасного не произошло, — приговаривала я, волоча Милиссу в горку. — Вода какая прекрасная!

Водичка в озере действительно чистая и как раз той температуры, которая приятно освежает. А на дне — золотой песок и юркие рыбки.

— Ага, прекрасная, как же! Ты же тоже почувствовала, как кто-то прямо за самое неприличное укусил? Сама же тоже визжала!

О боже! Ну куснула какая-то рыбка за задницу. Ничего же страшного не случилось. Однако этого хватило, чтобы Мили выскочила из воды и мне её больше затянуть обратно не удалось. Но я, в общем-то, не сильно и настаивала. Огромные нагрузки в первый день давать не стоит. Завтра всё тело будет болеть даже после сегодняшней прогулки.

— Я вскрикнула от неожиданности. А та рыбка быстро уплыла. Так что вода всё равно прекрасная. Даже как будто энергии добавила, согласись?

— Голода она мне добавила, — возразила Мили. — Есть хочу так, что готова проглотить даже пустую тарелку.

— Обязательно сейчас поедим. И будем есть часто. Шесть раз в день. Вкусное, но полезное, — пообещала я княжне, про себя прикидывая, чем будем обедать.

Надеюсь, Осим уже вернулся и что-то привез. Или хотя бы Антик наловил рыбы. Иначе я даже не знаю, чем кормить Мили и Эли. Голодать-то точно нельзя. Из-за стресса организм начнет еще активнее откладывать жировые запасы.

— Эль, а вот с чего ты взяла, что правильно так, как ты говоришь, а не иначе? — пыхтя, как древний паровоз, продолжила бунтовать княжна.

Я ее понимала. Человеку сложно принять кардинальные изменения в один миг. Он должен пройти все стадии. Что там у нас идет за отрицанием? Или это у неё уже гнев так проявляется? Надо поскорее перевести ее на торг, проскочить депрессию и — вуаля!

— Мили, родная моя, — мне тоже говорить было тяжко, поэтому получалось особенно проникновенно. — Я же хочу как лучше. Пойми меня, сестра, ты же мой самый близкий и родной человек. Только ты меня всегда и понимала.

Мили остановилась и раскинула руки. Пришлось обниматься, хоть мы и обливались потом.

— Я понимаю, Эли. Я не понимаю, зачем нам что-то менять? Мы ведь так счастливо жили!

Ой ли!

— Знаешь, я просто сегодня поняла, что не хочу умирать, и что двадцать пять — это совсем не старость, кто бы что ни говорил. Я хочу стать стройной и красивой, но не для того, чтобы выйти замуж, а для себя. Понимаешь? Хочу заработать денег и купить себе красивое платье, чтобы идти в нем по городу и всех восхищать.

Мили смотрела на меня, открыв рот.

— Ты думаешь, это возможно?

— Без тебя и твоей помощи точно нет, — отрезала я, — мне надо знать, что я не одна. Я буду смотреть, как хорошеешь ты, и у меня силы будут от этого добавляться. Поможешь мне, сестра?

— Я постараюсь, — грустно протянула младшая княжна.

— А наградой тебе станет замужество, зверинец и детки, — подбодрила я её. — Ты обязательно станешь счастливой, Мили!

— Хорошо, я больше не буду ныть, — пообещала девушка и действительно до самого дома больше не сказала ни слова.

А к моему огромному облегчению, у ворот нас нагнал Антик с ведром. Я заглянула в него и увидела три крупных рыбины, похожие на форель. На всех, конечно, маловато, но червяка заморить хватит. Еще Осим вернется, и будет уже веселей решать вопрос с ужином.

— Ну ты прям настоящий герой, Антик! — похвалила я мальчишку.

— Да какой там, — хлюпнув носом, пробурчал он. — Это мне рыбаки дали, лишь бы я ушел. Сказали вам передать, что люди в деревне тоже жрать хочут, и чтобы вы ели свою еду, а то рыбой из речки вас не прокормить — всю выловить придется.

Слов нет каким глубоким «уважением» пользуется старшая княжна у народа! Придется мне и тут порядок наводить. Я даже немного запаниковала, пытаясь понять, за что первым делом хвататься. Но потом увидела с надеждой вглядывавшуюся в нас с крыльца Дору и приказала себе собраться. Прорвемся! Сейчас пообедаем, и пойду в лабораторию умные книги читать. Хотя тело Элисы требовало поесть, а потом полежать на месте минуточек двести.

— Дора, мы смоем с себя пот и пыль, а ты попроси Пиону запечь рыбу. Не зажарить, а запечь. И соли поменьше. Ладно? — распорядилась я, и няня, облегчённо улыбнувшись, закивала.

— Приготовить ванны, госпожа Элиса? — удивилась Радмила.

Уверена, что княжны раньше никуда особо не ходили, поэтому и в течении дня не освежались.

— Да, будьте так добры.

Горничные переглянулись и поспешили на второй этаж.

— Небось, будут опять на тебя ругаться за расточительство дорогих артефактов, как за ночной свет ругаются, — прошептала Мили, склонив ко мне голову.

Ругаться? Горничные на госпожу? Я покачала головой. М-да, Элиса запустила всё, что только можно и нельзя. Видимо, находилась в крайней степени депрессии и абсолютно на всё закрывала глаза.

Мы с сестрой поднялись на второй этаж. Милисса свернула в правое крыло, а я вдруг вздрогнула, резко развернулась к левому и застыла. Мне показалось, что в заброшенной части дома за одной из дверей кто-то разговаривает. Прислушалась.

Нет. Показалось. Или мыши, или ветер, или что там еще может быть в пустых комнатах? Надеюсь, не привидения.

— Эли, ты чего там высматриваешь? Идем скорее, я уже еле на ногах стою, у меня не осталось сил тебя опять успокаивать, когда ты начнешь бродить по комнатам родителей и рыдать, — поторопила меня Мили.

Ага, понятно, что там. И очень любопытно. Вероятно, все ценное уже продали, но, может, остались дневники или книги интересные? Обязательно туда схожу, но не сейчас.

Поспешила в свою комнату, определив её благодаря стоявшей у открытой двери Радмиле и потому, что Милисса прошла мимо. Значит, её горничная — Афанасья.

Зайдя, быстро оглядела видавшую виды девичью спальню. Выцветшие тканевые обои и шторы, унылый балдахин и застиранное покрывало. Пол простой деревянный, без всяких ковровых покрытий. Зато порадовала ванна! Огромная лохань, в которую набиралась вода из водопровода. Выдохнула. Уже ожидала купания в бочке и поливания служанкой из ковшика. Но санузел вместил в себя и водопровод, и ванну, и туалет. Оставалось неясно, зачем княжнам помощницы при купании. Чтобы вообще не шевелиться?

Радмила кинулась расстегивать мое платье, но я ее остановила. Можно было вообще выпроводить, но я хотела послушать её болтовню — люди иногда говорят много интересного мимоходом.

— Теперь я хочу делать все сама, чтобы освободить вас с Афанасьей для работы в огороде, — сказала, сквозь опущенные веки наблюдая за реакцией служанки.

Она ахнула и покачала головой.

— Да мне несложно, моя дорогая госпожа. Я понимаю, какое на вас опять свалилось потрясение. Но ничего! Скоро вы поплачете, как обычно, да и заживем по-старому, — «утешила» Радмила меня…

Или себя?..

Я стянула платье, сорочку, белье и перекинула ногу через бортик каменной лохани.

— Холодная. Покажи, как сделать теплее, — попросила и добавила: — А как раньше уже ничего не будет. Я сегодня будто от долгого сна очнулась.

— Нагреватели надо бы экономить, — проворчала служанка и покрутила кругляш, торчащий из стены над краном. Вода сразу стала теплее.

— Мы скоро будем зарабатывать нормальные деньги. А кто в меня не верит и будет отговаривать — отправится искать себе новый дом, — как бы между прочим бросила я.

— Да вы не так поняли, госпожа моя! Разве же я отговариваю? Я просто показываю, что на вашей стороне, и совсем не стану вас осуждать, если вы завтра передумаете. Я же видела, что вы пережили. Родители погибли на ваших глазах, вы сами чудом уцелели. Неделю в себя не приходили, а потом еще две, когда узнали, что остались с сестрой сиротами. А потом от тетки письмо получили, что ей нет до вас никакого дела — у самой хозяйство и куча дочерей, и снова слегли на неделю. А теперь опять такой кошмар! Вы, наверное, пока не в себе, вот и придумываете всякое.

М-да, Элису можно только пожалеть. Восемнадцать лет девушка росла нежным цветочком за спиной отца и матери, ничего не умела и не собиралась уметь, а тут столько всего навалилось, включая малолетнюю сестру, вот она и сломалась.

— Знаешь, Радмила, я почему-то совсем не помню, как мы раньше жили. Какой я была, какими были родители, наш дом и планы. Словно стерлось всё, — закинула я удочку и, разглядывая пухлые белые ноги Эли, попросила: — Ты спину мне потри, а дальше я сама.

Ноги оказались ровные, а главное, молодая кожа осталась упругой и эластичной. Растяжек я не нашла. Видимо, все же экология и домашние без всяких ГМО и добавок продукты делали свое дело и помогали организму справляться с таким колоссальным увеличением размера.

— Хорошо вы жили, госпожа, — вздохнув, принялась тереть мне спину Радмила, — стройной были, любили красивые платья, драгоценности и кататься на лошади. Бродить по горам и читать книги. Сестру любили и родителей. А людей и шум не любили никогда. Даже уговорили родителей отложить выезд на сезон до следующего года. Так и не поехали никуда.

Картина вырисовывалась совершенно понятная, но характер Элисы Арицкой мне никаким боком не подходил. Я и на более юную и худую Эли никак не тянула. Что ж, буду уповать на то, что все поверят в чудо, которое произошло с княжной на пороге смерти. На этом можно было разговор завершать и топать на обед.

— Спасибо, Радмила, за помощь. Дальше я сама. Приготовь мне свежее платье, — сказала, протянув руку за мочалкой.

Служанка спорить не стала. Вложила мне в ладонь намыленную сетку и ушла. Я быстренько закончила с омовениями, вытерлась, переплела косу и прямо голая вернулась в комнату, где на одной из стен заметила ростовое зеркало. Подошла и внимательно оглядела фигуру Эли со всех сторон. Но кроме того, что по типу она, скорее всего, в стройном виде будет относиться к песочным часам — даже сейчас у нее имелась талия, а плечи и бедра оказались одной ширины, — я обнаружила на правой ягодице странное пятно. След от укуса той рыбки? Подошла ближе и поразилась до глубины души! Этот укус выглядел как миниатюрная татуировка в виде голубой молнии. Потёрла её пальцем — не убирается и не болит. Я а-ля Гарри Поттер через опу, что ли?